Я лежал и прислушивался к тому, как пульсирует зерно. Едва заметно, словно кто-то тихо стучит за стеной. Ритм угадывался, но казался очень далеким. Источник находился где-то на самом дне. Вот он результат моих стараний.

До кувшина было всего три шага, но они дались мне с огромным трудом. Я пил долго и жадно, не обращая внимания на воду, стекающую по подбородку прямо на грудь. Затем потянулся за вчерашней лепешкой. Жевать было тяжело, однако зерно откликнулось на пищу привычной тягой, пытаясь забрать свое.

В левом плече снова отозвалась знакомая тяжесть. Я снял рубаху через голову, чтобы осмотреть рану. Три борозды шрама шли от самого плеча до груди. Тот, что посередине выглядел хуже всего, кожа вокруг стянулась в бугристые темно-розовые складки. Заживало все довольно криво. Хотя чему удивляться, я мне пришлось зашивать рану самостоятельно, орудуя только одной рукой.

Пару дней назад я наконец избавился от швов, что я наложил. Вдоль порезов все еще можно было разглядеть места проколов, которые казались бледными точками на фоне остальной кожи. Выглядело это уродливо, зато честно. Так Нурр оставил на мне свою памятную метку.

Я снова надел рубаху. Рука нормально двигалась, и плечо вполне слушалось, разве что по утрам немного ныло. Куда больше меня беспокоило совсем другое.

Около недели назад я совершил глупость. Я попытался наложить знак непосредственно на само зерно.

До сих пор помню тот момент. Услышав крик Эира за окном, я поддался злости и спешке, перестав ясно соображать. Я просто сел на пол, зажмурился и попытался вдавить форму режущего удара не где-то поблизости от источника, а прямо внутрь него. В самую суть зерна.

Какое-то время ничего не происходило. А затем раздался щелчок, вроде бы знакомый, но какой-то слишком глубокий, словно палец прошел сквозь стену. Зерно не просто опустело, как это обычно бывает. Оно будто провалилось целиком. Я перестал его чувствовать, а на его месте образовалась странная дыра. От этой пустоты в голове все перемешалось, и мне вдруг стало не хватать воздуха.

Я не мог сделать ни единого вдоха. Пальцы не разжимались, а глаза отказывались открываться, словно тело мне больше не принадлежало. Лежа на полу, я чувствовал лишь свое сознание, которое из последних сил цеплялось за реальность.

А потом зерно вдруг вернулось, причем резким рывком. Внутренний удар оказался такой силы, что мою спину выгнуло дугой, а рот сам собой открылся для беззвучного крика. Начались тяжелые и рваные пульсации.

На самом зерне при этом что-то отпечаталось. Это был не какой-то конкретный знак или узор, скорее изменилась сама поверхность источника. Если раньше оно напоминало гладкий и плотный камень, то теперь там появилась какая-то отметина. Видимо, это был след от того, что я попытался силой внедрить чужеродную форму.

У меня долго шла кровь из носа. В итоге я так и уснул на полу, проспав до самого вечера следующего дня.

Зато после пробуждения я решил проверить режущий удар, и форма сформировалась гораздо быстрее обычного. Щелчок произошел почти моментально, а ощущение плотности в кулаке сохранялось целых две пульсации.

На другой день я решил испытать непробиваемость, и результат оказался похожим. Под кожей предплечья появилось четкое чувство распирания. Оно продержалось две пульсации, начало слабеть на третьей, а затем пришла привычная пустота и расплата за использование.

Всю неделю мой день выглядел одинаково: я вставал, ел, пытался тренировать знаки и валился без сил. При каждой попытке надавить на знак зерно оказывало сильное сопротивление. Это происходило постоянно, словно источник пытался избавиться от чужеродной формы.

Приходилось действовать силой. Я удерживал форму до тех пор, пока не шла кровь, а мышцы отказывались повиноваться. Для достижения своей цели я применял звериное умение, которое я уверен сильно отличалось от того, чему обычно учат людей в городах.

Доев лепешку, я запил ее остатками воды. В голову закралась мысль, что людям не стоит этого делать. Вполне вероятно, что мой источник попросту не приспособлен для подобных форм, и каждое использование понемногу его разрушает. Не знаю… учителя у меня нет, а в трактате о таком не написано.

С другой стороны, иных вариантов у меня не осталось. Обычное копье не могло причинить вреда Нурру. Так ещё Эир уже достиг десятой ступени. Моим единственным аргументом против них — была моя восьмая ступень, которую приходилось скрывать, тайник с несколькими десятками серых ядер и два звериных умения, использование которых приносило мне дикую боль.

Я беру то, что даёт мне жизнь и небеса…

Надев куртку, я на всякий случай проверил нож на поясе. После той стычки с Нурром я просидел дома почти две недели. Сначала мучился от лихорадки и пытался разобраться со знаками, а потом все время посвятил тренировкам.

Стоило открыть дверь, как на меня сразу же обрушилась сильная жара. Над пыльной землей дрожал сухой воздух, а дома отбрасывали совсем маленькие тени. Соседи возились у колодца и амбара, занимаясь своими привычными утренними хлопотами.

Тело немного ломило после долгого сидения взаперти. Бросив взгляд на свою дверь, я лишь усмехнулся. Восьмая ступень и пара звериных умений, что я решил сделать техниками для людей обошлись мне очень дорого. Потребовалось много времени, крови и боли, но я заработал их сам.

Я не спеша подошел к площади, где у камня собралось довольно много людей. В толпе было не меньше двадцати человек: отцы посадили детей на плечи, а женщины с любопытством вытягивали шеи. В центре представления находился Эир. За это время на настойках Вирга он раздался в плечах и шее, и новая сила сидела на нём, как чужая одежда.

Племянник старейшины приложил руку к камню, и яркий свет подтвердил его десятую ступень лучше всяких слов.

— Видите? — Эир убрал руку и повернулся к толпе. Голос громкий, поставленный, как у Тарима на собраниях. — Десятая. Никто в этой деревне никогда не достигал такого так рано. Всё потому что я особенный и отмечен небесами. Теперь вам нечего бояться, пока я здесь. Я вас защищу.

Звучало забавно, учитывая, что этот спаситель почти не имел опыта настоящей охоты. Похоже, ему нравилось лишь слово, а не то что за ним стояло.

В толпе послышался благодарный шепот, а кто-то из мужчин одобрительно похлопал соседа. Простым людям достаточно было увидеть проявление силы и услышать обещания безопасности.

Рядом с Эиром, стояла Айна, причем гораздо ближе, чем того требовали приличия. Плечо почти касалось его локтя. Синяя лента в волосах, чистое и подогнанное платье. Лицо спокойное, уверенное. Она смотрела на толпу так, будто стояла не рядом с парнем, а рядом с властью. И эта власть делала её какой-то особенной.

Заметив меня, она сделала вид, что мы не знакомы, и отвернулась. Я лишь усмехнулся, понимая, что прежней Айны больше не существует. Она приняла свое решение.

Неподалеку расположились и другие приятели Эира. Верд наблюдал за всем со сложенными на груди руками, а Сард нервно осматривал толпу. Никто из них не выглядел особенно радостным или гордым за хозяина.

Лом обнаружился возле стены дальнего дома. Он стоял в одиночестве, опираясь на костыль, с бледным и осунувшимся лицом. В его взгляде на Эира больше не было прежнего детского восторга. Теперь он лишь крепко сжимал челюсти, будто проглотил что-то очень неприятное.

— Охота? — Эир обвёл взглядом площадь. Нашёл группу охотников, что стояли в стороне. — Это для тех, кто не умеет брать силу. Что толку от неё, если они все замерли в возвышени?. Годы идут, а ничего не меняется. Я говорил, что нужно по-другому, но меня не слушали. Я в девятнадцать лет на десятой, а они?.. — наглец разочерованно крутил головой.

Он гордо ударил себя в грудь, вызвав чей-то громкий заискивающий смех в толпе. Охотники же ничего не ответили, хотя один рыжебородый мужчина заметно напрягся и крепче сжал древко копья.

Раньше подобное хвастовство меня бы сильно разозлило. А теперь я просто удивлялся тому, как человек, не добившийся ничего своими силами, смеет унижать людей, рискующих жизнями ради пропитания деревни. Ничего, скоро я выбью с его довольной рожи эту ухмылку.

— Силу берут в руинах, — тихо произнёс кто-то из охотников за моей спиной.

«И не в настойках Вирга», — добавил я про себя.

Эир повернулся на звук, прошелся взглядом по собравшимся и в итоге посмотрел прямо на меня.

Я спокойно стоял на краю площади. Прятаться я не собирался, но и привлекать к себе лишнее внимание тоже не хотел.

— Пустой, — произнёс Эир с той ленивой интонацией, которую он копировал у дяди. — Ты ещё тут? Разве ты не сдох от того, что встретил слабого зверя?

Я предпочел промолчать. Тогда он сделал шаг в мою сторону. Люди мгновенно расступились, и все вокруг замерли в ожидании того, что будет дальше.

— Я говорил, что убью? — продолжил он, когда остановился в трёх шагах. — Теперь мне никто не запретит. Ты шалх! Позор нашей деревни. Проклятие небес от которого нужно избавится. Поэтому к нам пришёл скалих. Всё из-за тебя!

Я лишь удивленно поднял бровь. Похоже племянник старейшины знает больше, чем я думал. Видимо Тарим уже приготовил новую историю, как с моими родителями, только эта уже против меня.

Злость внутри меня нарастала. Мне больше всего хотелось применить технику режущего удара и просто вцепиться в него прямо на глазах у всех. Пусть деревня увидет, чего на самом деле стоит эта его искусственная десятая ступень.

Но я сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться. Время для ярости еще придет.

Эир продолжал смотреть на меня свысока. В его взгляде не было прежней ненависти, только скука и уверенность человека, который решает судьбу надоедливого насекомого.

Первый удар прилетел неожиданно. Я заметил движение и дернулся в сторону, хотя и недостаточно быстро. По идее, пустой вообще не мог бы уйти от атаки десятой ступени. С другой стороны, давать себя калечить я тоже не собирался.

Внутри привычно вспыхнул знак. Кожа сразу налилась тяжестью, готовясь к удару, и тут же чужой кулак впечатался мне в бок. Из груди разом вышибло весь воздух, а по спине прокатилась резкая боль. Я согнулся пополам, но все же смог устоять. Если бы не подготовился, то вряд ли бы выжил.

Племянник старейшины перевел взгляд со своей руки на меня.

— Опять марать руки о всякий мусор, — брезгливо бросил он. — Я бы с большим удовольствием убил шмыга.

Я тяжело дышал и разглядывал толпу охотников, пытаясь понять их настрой. Пусть смотрят, за кого их держат Эир и сам Тарим. Доверие к старейшине и так начало трещать по швам, так что можно подкинуть еще поводов для недовольства. Ради этого стоит немного потерпеть.

Эир никуда не спешил. Он работал на публику, нанося удары так, чтобы все присутствующие на площади осознали пропасть между его десятой ступенью и обычным человеком.

Я снова активировал знак. Второй выпад шалха пришелся прямо в левое плечо, угодив ровно в старый шрам. Он явно ударил наугад, но попал очень удачно. В глазах на секунду потемнело от боли. Сжав челюсти, я отшатнулся, рефлекторно прижимая руку к туловищу. Рана вроде бы затянулась пару недель назад, однако сейчас казалось, что она снова кровоточит. Ноги едва держали.

— Надо же, — Эир слегка склонил голову набок. — Еще держишься на ногах. Похоже, ты не просто так переводишь деревенские запасы. Стал покрепче, хотя все равно остаешься ничтожеством.

Третий замах. Я вовремя уклонился, и кулак лишь просвистел рядом с лицом. У меня оставалась всего одна возможность использовать технику, поэтому приходилось экономить силы. Четвертый удар прилетел под ребра с другой стороны. На этот раз увернуться не вышло, внутри что-то неприятно хрустнуло, и я снова начал задыхаться.

Опершись рукой о колено, я стоял и хрипел, глядя в землю. Вокруг висела тишина. Люди просто наблюдали и не вмешивались, искренне полагая, что обладатель такой силы может творить что угодно.

Эир явно сдерживался, и дело было не в жалости. Ему просто не было нужды напрягаться. Он вел себя как подросток, который издевается над привязанным псом, понимая свою безнаказанность. Эти побои служили лишь для того, чтобы показать всем свою власть и заставить остальных бояться.

Вот только реакция толпы была разной. Охотники хмурились, глядя на это представление. Какая-то женщина поспешно отвернулась, закрывая собой ребенка. Возле амбара застыл мужик с плотно сжатыми кулаками. В воздухе висела скрытая, но вполне осязаемая злоба. Люди начали осознавать, что раз можно безнаказанно избивать добытчика, то на его месте может оказаться каждый.

Очередной замах. Я вскинул голову, вовремя заметив движение, и слегка подался в сторону. Удар прошел по касательной, из-за чего Эир на секунду сдвинул брови. Видимо, он рассчитывал, что я свалюсь гораздо раньше.

— Даже немного продержался, — произнес он, и в его голосе помимо скуки проскользнули нотки удивления. — Так уж и быть, живи шалх…

— Хватит!

Голос Ксура прозвучал тяжело и властно. Кузнец показался на пороге своей мастерской в перемазанном сажей фартуке.

— Ты уже не часть охоты, — добавил он. — Не открывай рот на тех, кто кормит.

Эир лениво повернул голову в его сторону.

— Кормит? — усмехнулся он. — Я десятая ступень. Кто кормит, а кто защищает, это разные вещи, кузнец.

— Иди в город, если такой сильный. А тут от тебя толку мало.

По площади пронесся шепоток. Ксур говорил настолько спокойно и уверенно, что это звучало не как попытка поспорить, а как окончательный приговор.

К кузнецу тут же подтянулись охотники. Десяток вооруженных людей застыли в напряжении, явно готовые пустить оружие в ход. Эир зашел слишком далеко, хотя сам этого даже не осознал.

— Я скоро покину это место, — ответил он. — И вы еще поплачете без меня.

— Эир!

А вот и дядя вмешался. Старейшина незаметно вышел на крыльцо и теперь молча наблюдал за происходящим. Внешне он казался абсолютно невозмутимым, но его взгляд нервно бегал по собравшимся людям.

— Довольно, — произнес Тарим негромко, но достаточно убедительно для племянника. — Время не подходящее.

Тот лишь скрипнул зубами и сделал шаг назад.

— Тарим! — не выдержал кузнец. — У нас деревня живёт только для тебя и твоего племянника?

— Глупости какие-то, — начал было оправдываться старейшина.

— Я начинаю сомневаться, что тебе стоит быть главным, — перебил его Ксур. — Все видят как ты воспитал Эира. Никакого уважения. Интересно у кого это он научился?

Тарим пробормотал что-то неразборчивое, нервно сжимая руки. Я смотрел на него, пытаясь выровнять дыхание. Старейшина только что собственными руками усугубил свое положение, и ради этого результата стоило потерпеть побои.

Перед тем как развернуться, Эир подошел ко мне вплотную. В нос ударил запах мяса, смешанный с чем-то приторным.

— Когда в следующий раз попадёшься мне без твоих защитников, — произнёс он тихо, только для меня, — я тебя убью. Сыну воров не место в моей деревне.

Как только он отошел, я с трудом выпрямился. Ребра невыносимо болели, а в левом плече пульсировала тупая боль. Айна молча пошла за ним следом, делая вид, что ничего не произошло. Тарим провожал Эира взглядом, и на его лице читалась скорее тревога, чем недовольство. Полученная сила явно вскружила племяннику голову.

Я медленно побрел через площадь. Люди смотрели на меня и тут же отводили взгляды. Из пяти ударов я принял три, хотя мог бы уклониться от каждого. Приходится терпеть и ждать подходящего момента, который пока еще не настал.

Охотники провожали меня одобрительными кивками. Пусть они и не заступились за меня в открытую, но явно оценили мою стойкость.

Моя группа обнаружилась возле дома кузнеца, прячась от солнца в небольшой тени. Харек отдыхал на бревне с вытянутыми ногами. Его перебинтованная правая нога выглядела уже значительно лучше, чем пару недель назад. Савр стоял рядом, скрестив руки на груди. Раны на его спине успели поджить под свободной рубашкой. Дейр устроился на земле и занимался заточкой копья.

— Выглядишь почти живым, — прищурился Харек. — Пора бы уже возвращаться к работе. Ждем только тебя, как обычно.

Остальные тихо засмеялись.

— Видели, что там было? — спросил я.

— Видели, — Харек раздраженно сплюнул. — И так каждый раз. Выходит и начинает красоваться перед толпой, заводит длинные речи. Будто мы его стадо. Бесит так, что зубы сводит. Когда этот он уже свалит в город? Толку от него как от шалха, а гонора как у Нурра.

Я опустился рядом с ними.

— У него все-таки десятая ступень, — спокойно заметил Савр. — Ему никто поперек слова не скажет. Тарим вообще закрывает глаза на все выходки племянника. Вчера пришёл к нашему костру, встал и сказал, что охотники зажрались. Что едим слишком много. И это про нас… тех кто его самого кормим.

— Да плевать мне на его силу, — почесал затылок Харек. — Ступень без охоты ничего не стоит. Он ни разу не ходил с группой за последний месяц. Ни разу. Зато каждый день языком работает.

— Через пару дней сможем выдвигаться, — сказал Савр. — Мы с Дейром почти оправились, да и Харек уже может ходить.

— Дойду как-нибудь, — буркнул Харек. — Главное держаться от этого идиота подальше.

— Насчет Нурра, — осторожно начал Дейр, оторвавшись от работы. — Ходят слухи, будто мы всю эту историю выдумали, чтобы подольше поваляться без дела.

Повисло молчание. Харек медленно повернулся к нему.

— И кто же это распускает? — его голос резко изменился. — Руки бы ему поотрывать.

— Эир, — негромко ответил Дейр.

Харек с силой сжал кулак, затем тяжело выдохнул и опустил глаза.

— Да и пусть говорит!

Это был Рун. Мы дружно обернулись. Он неспешно шагал от ворот, поддерживая левую руку на перевязи. Лицо выглядело уставшим, под глазами залегли темные круги. Однако его тяжелый взгляд оставался таким же пронзительным, заставляя невольно подобраться.

— Мы продолжим обеспечивать деревню едой, — заявил он, остановившись и разглядывая нас. — Но рисковать больше не будем. Всем понятно?

Мы молча кивнули. Рун обратил внимание на мои побои.

— Опять Эир? — спросил он.

— Пустяки, — ответил я.

Рун только хмыкнул.

— Вот и хорошо, — выдохнул командир. — Старайся не реагировать, у тебя это отлично получается. От лишних конфликтов с Эиром деревне сейчас пользы не будет.

— Есть еще одна проблема, — подал голос Савр. — Мужики обнаружили новые следы на камнях. Такие же, как мы видели в тот раз. Причем гораздо ближе к песочнице.

Я невольно напрягся. Значит, Нурр подобрался ближе.

— Он расширяет свою зону, — пояснил Савр. — Скоро совсем близко подойдет. Как мы тогда вообще сможем работать?

Рун задумчиво потер заросший щетиной подбородок.

— Будем держаться подальше от помеченных участков, — решил он. — Просто обходим их стороной. Еды нам пока хватает, а с Нурром разберемся чуть позже.

Все кивнули.

Группа не развалилась. Побитая, порезанная, но не сломанная. А мне придется искать новое место для охоты, ведь ядер нужно все больше. Правда, сейчас это стало проблемой, так как Нурр постепенно забирает себе территорию. Понятия не имею, откуда вообще взялась эта тварь, но решать вопрос с ней надо как можно скорее.

Я прошел через ворота во второй половине дня. Стражник лишь привычно кивнул. Для него это рутина: охотники уходят и возвращаются, и пока ты приносишь добычу, никто лишних вопросов задавать не станет.

Копье закинул на плечо, лук повесил за спину, а на поясе закрепил нож. Я взял левее, направляясь к той части вторых руин, куда обычно не заглядывают группы, в общем, мое привычное место. Шел довольно долго, пока не добрался до нужной точки.

Это была открытая площадка между двумя каменными завалами, хорошо скрытая со всех сторон, так что снаружи ничего не заметить и не услышать. Оставил оружие у стены и скинул куртку.

Внимательно осмотрелся по сторонам. Никаких подозрительных следов или борозд на земле не было, только ветер гулял между камнями. На всякий случай проверил каждую щель сначала глазами, а потом и древком копья. Все оказалось чисто.

Присел на корточки возле ровной и гладкой каменной плиты. Провел по ней рукой, чувствуя под ладонью шероховатую теплую поверхность.

Настало время проверить, на что способны мои техники. Эир, конечно, кое-что мне показал, но этого явно недостаточно, тем более что за последнее время я успел немного восстановить силы.

Для проверки защиты нашел нужный отклик чуть правее центра источника и мысленно надавил. В правом предплечье сразу появилось чувство распирания. Постарался удержать это состояние.

Открыв глаза, я поднял правую руку и с силой провел предплечьем прямо по острому краю камня. В обычной ситуации на коже осталась бы глубокая ссадина, содранная чуть ли не до мяса.

Но сейчас не произошло вообще ничего. Рука просто скользнула по шершавому камню, словно по полированному дереву, не оставив ни единой царапины или покраснения. Ощущалось лишь странное давление и присутствие невидимого барьера между телом и окружающей средой.

Затем техника распалась. Чувство давления ушло, рука стала прежней. К горлу подкатил приступ тошноты, с которым мне удалось справиться. Запас в источнике ощутимо просел, хоть и не до конца. Это была первая активация.

Я переждал около двадцати пульсаций, пока источник немного не пришел в норму, а дыхание не выровнялось.

Пришло время проверить нож. Достав его из-за пояса, я взял рукоять левой рукой и снова активировал технику. Надавил лезвием на кожу. Металл прошел по руке так, будто скользил по мокрой поверхности. Я приложил больше усилий, и лезвие все же поддалось, оставив неглубокий порез, из которого выступила капля крови. Если бы не защита, этот удар прошел бы до самой кости.

Техника снова развеялась. Я стер кровь и спрятал нож. Получается, с такой защитой Нурр не смог бы нанести мне настолько серьезные раны, отделался бы мелкими порезами или вообще остался бы цел.

Немного передохнул, сидя на камне. Ритм постепенно приходил в норму, хотя старый шрам на плече продолжал ныть. За последние дни энергия пару раз пыталась хлынуть именно туда, в область ранения, словно высохшая почва впитывала влагу. Мне приходилось с трудом удерживать этот процесс.

Дальше на очереди была атакующая техника. Нащупал нужную точку левее центра источника. Энергия резко убыла, и вся плотность сконцентрировалась в правом кулаке. Пальцы отяжелели, а костяшки стали твердыми, словно из железа. Третий запуск.

Поднявшись, я с размаху ударил по каменной плите. Кулак врезался в поверхность, но камень не разлетелся в пыль, как я себе это представлял. Зато от места контакта разошлась трещина размером с ладонь, а на землю посыпалась каменная крошка. На самой плите осталась четкая вмятина с ровными краями, повторяющая форму костяшек.

Я разжал пальцы, убедившись, что они нормально работают. Техника исчезла, и тут же накатила сильная тошнота, заставив меня согнуться и опереться руками в колени. Зерно было практически на нуле.

В источнике оставалось где-то около четверти энергии, может и меньше. За время таких проверок я стал лучше понимать свой предел. Если постараться, то я бы мог применить технику еще один раз, но после этого точно потерял бы сознание. Я это уже проходил. Тело просто отключается, а зерно начинает вытягивать жизненные силы с пугающей скоростью.

Утерев кровь тыльной стороной руки, я снова опустился на плиту. Получается, что на полном резерве зерна мне доступно примерно три защиты и пара сильных ударов. Всего пять применений в бою, а после этого я становлюсь совершенно беззащитным.

Я бросил взгляд на поврежденный камень. Трещина оказалась довольно глубокой. Попробовал вообразить, что вместо плиты была бы голова зверя или, например, рука Эира, которой он дубасил меня пару часов назад. Прямо увидел, как этот удар пробивает того, кто мнит себя неуязвимым.

Но быстро отбросил эти мысли. Для реальной победы недостаточно просто сильно ударить. Нужно сделать это в подходящий момент, попасть точно в цель и при этом устоять на ногах. Я забрался на камень повыше, положив рядом свои вещи, так как теперь мне предстояло долго восстанавливаться через созерцание. Листья собелии закончились и другого варианта нет.

Я глубоко дышал, стараясь впитывать энергию извне. Мышцы живота сводило от напряжения, пока зерно пыталось восполнить затраты за счет тела. Эти техники требуют огромных ресурсов, поэтому я надеюсь, что в городе смогу узнать способы более экономного расхода. В таком состоянии я просидел довольно долго, пока не восполнил хотя бы половину сил.

Оставалось проверить еще одну деталь. В последнее время, когда я использовал техники, то замечал одну странность. В момент перед самым распадом техники, зерно словно начинало издавать низкий гул, похожий на вибрацию натянутой верёвки.

Мне показалось, что энергия пыталась адаптироваться под форму знака, чтобы сделать ее своей естественной частью. Но я каждый раз прерывал этот процесс, пытаясь удержать все под контролем, из-за чего структура и разрушалась.

Хочу проверить, что будет, если попробовать кое-что изменить. Закрыв глаза, я мягко активировал технику удара. Зерно снова опустело, а сила перетекла в руку. Прошло несколько мгновений, и вскоре появился тот самый гул.

В этот раз я не стал цепляться за контроль или пытаться удержать форму силой. Я просто позволил энергии звучать и делать то, чему раньше неосознанно мешал.

Прошло еще немного времени, а техника не исчезала. Она была нестабильной, но все же продолжала существовать, в то время как вибрация внутри только нарастала.

И тут внутри будто что-то встало на свои места. Ритм источника, который был неизменным с момента моего перехода на восьмую ступень, внезапно сбился, замер на секунду и возобновился в новом темпе. Он стал более ощутимым и четким.

Тяжесть в кулаке пропала, а техника мягко рассеялась. Но на этот раз не было привычного истощения. Я открыл глаза, и к моему удивлению, руки не дрожали, тошноты не возникло, и носом кровь тоже не пошла.

Внутри царило спокойствие. Я уже испытывал нечто подобное несколько недель назад, когда переходил на предыдущий уровень.

Похоже… я… не может быть! Я каким-то образом сумел пробиться на девятую ступень? Мне хотелось подскочить на месте и заорать от радости, но я заставил себя остаться на месте, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. У меня действительно получилось достичь девятой ступени!

Я положил руки на колени, пытаясь успокоиться. Нужно было сначала убедиться в произошедшем. Сосредоточившись, я проверил состояние зерна.

Энергия ощущалась намного плотнее, чем еще вчера. Ощущение было такое, словно источник очистился. Появилась стабильность, которой мне раньше так не хватало. Как бы я ни пытался давить на зерно, он больше не колебалось и не расползалось по краям, а держалось на удивление прочно.

— Похоже, это действительно девятая… — тихо произнес я.

Теперь меня отделял всего один шаг от заветной десятой ступени. Еще немного, и я смогу достичь уровня города, приблизившись к силе Эира.

От этой мысли внутри все кричало, и мне пришлось крепко сжать кулаки, чтобы совладать с эмоциями. Но расслабляться было рано. Десятая ступень всегда считалась серьезным препятствием, на котором многие останавливаются. Эир смог преодолеть ее только с помощью специальных настоек, а вот как это предстоит сделать мне, пока оставалось загадкой.

По теням я заметил, что солнце уже начало клониться к закату, значит, пришло время идти обратно. Я собрал свои вещи, надел куртку и бросил последний взгляд на поврежденную плиту и легкую царапину на руке, как на доказательства своих новых возможностей.

Отправился в сторону деревни. Я шел по знакомой дороге, рефлектор отсчитывая шаги, но внезапно ноги просто отказались меня держать. Чудом успел выставить руку, чтобы опереться о ближайший камень. Копье с грохотом выпало из ослабевших пальцев, в голове помутилось, а перед глазами поплыли черные круги. Видимо, тело решило взыскать долг за все сегодняшние нагрузки.

Я попытался подняться, но ноги совершенно не слушались. Сделал еще одну попытку, рука соскользнула с камня, и я завалился набок.

Сознание погасло резко и без предупреждений, а последним, что я ощутил, было прикосновение щеки к теплой каменной поверхности.

В себя я пришел от того, что стало холодно, так как камень подо мной уже давно остыл. Солнца спрятались за горизонт, а небо окрасилось в вечерние сумерки. Оказалось, что я провалялся в отключке несколько часов прямо посреди опасных руин.

Совсем рядом со мной обнаружились свежие следы какого-то мелкого зверя. Значит, кто-то проходил мимо, пока я лежал здесь. Я быстро поднялся на ноги. Мне просто невероятно повезло, ведь меня мог заметить хищник покрупнее или привлечь целую стаю. Все это время я был совершенно беззащитен, и спасся только благодаря тому, что мимо проходящим зверям не хватило смелости ко мне приблизиться.

Вот в чем заключается настоящая плата за использование техник… Это не просто тошнота или кровь из носа, а реальный риск отключиться и проваляться без сознания в месте, где это легко может стоить тебе жизни.

Я поспешил в деревню. Впереди показалась знакомая открытая местность и ворота. На стене в сгущающихся сумерках виднелась фигура стражника.

До ворот оставалось пройти совсем немного. Но я вдруг замер. Во рту появился странный металлический привкус, который обычно возникает только в местах с сильным скоплением энергии. Однако здесь, на окраине, такого быть просто не могло, ведь воздух тут всегда был обычным.

Вкус становился все более явным и тяжелым. Воздух стал гуще, из-за чего дышать стало тяжело. Вокруг повисла абсолютная тишина. Я понял это не сразу, но даже ветер, который обычно шумел между камнями, полностью прекратился.

Мой зерно внутри тревожно сжалось. Это было не так болезненно, как пару недель назад при встрече с нурром, но ощущение схожее.

Из-за камней донесся низкий и раскатистый рев, от которого земля буквально задрожала под ногами.