Не сегодня!

Несмотря на постепенно убивающую вас болезнь (Порча Глубин), вы не только не сдались, но и сумели начать эффективную борьбу с ней без сторонней помощи. Получено малое…

Не успев появиться, надпись Системы сменилась другой, ещё ярче:

Путь Возможностей! При получении первого малого достижения, шанс на выбор малого благословения 100 %! Выберите из двух вариантов.

У меня будто второе дыхание открылось. Усталость отошла на второ план, сменившись предвкушением награды за приложенные усилия.

Система «думала» довольно долго, я как раз успел сделать небольшую дыхательную гимнастику, приводя пульс и дыхание в норму.

Когда два варианта наконец появились передо мной, их названия меня позабавили. А вот эффекты… Как же хочется и то, и другое!

Сам себе лекарь.

Если вам точно известно, что вы поражены какой-либо болезнью и в общих чертах известно, какой именно, вы можете приблизительно ощутить то, есть ли прогресс в её излечении или же она усугубляется. А также смутно понимаете, какие ваши действия идут на пользу выздоровлению.

Как на собаке.

Любые болезни в вашем теле прогрессируют немного медленней, а исцеляются немного эффективней. Знание о наличии болезни значения не имеет.

Вот как-то так, значит. Первое звучит будто бы сильнее, и в моей ситуации, когда я прямо сейчас борюсь с известной болезнью, полезнее. Думаю, возьму его.

Но второе, на самом деле, ничуть не хуже. И будь я здоров — выбор бы наверняка пал на этот вариант. Ведь первое требует точного знания как факта болезни, так и того, чем ты заболел.

В этом мире медицинская диагностика вряд ли хорошо развита, а сам я могу не знать тысячи местных болезней, которых просто нет на Земле. И возможность проще справляться с любыми хворями, или хотя бы не сдохнуть в пути до врача — очень недурно.

Но сейчас мне точно нужно первое. Ведь главная цель моих тренировок — избавиться от высасывающей силы Порчи Глубин. И мне нужно чётко понимать, помогаю я себе, или наношу вред.

— Сам себе лекарь. — уверенно произнёс я и меню исчезло. А, когда я мысленно вызвал свои благословения, под строками «Шаг в пустоту», «Разбитое зеркало» и «Отмеченный Бездной» появилась ещё одна, не такая крупная и яркая: «Сам себе лекарь».

И весь следующий день я занимался куда более здраво, уже ощущая, какие нагрузки ускоряют восстановление тела, а какие — возможны, но точно уже будут лишними. Прогресс Закалки Тела от этого тоже ускорился, а к отжиманиям добавились лёгкие упражнения на пресс, а также приседания с опорой на прикроватный столик.

Я уже чувствую, что близок к тому, чтобы встать на ноги! Это кажется невероятным — восстанавливаться в столь короткий срок, даже с учётом моих трудов до седьмого пота. Будь я на Земле, вообще не уверен, что смог бы так выкладываться каждый день.

Но эта странность меня только радует. А то, что теперь каждое моё полезное действие явно сопровождается чувством выздоровления, чувством, что я иду верным путём, и вовсе селяет небывалую уверенность.

Увы, нашлись и побочные эффекты. Утром этого нового дня я проснулся с жутким ощущением сосущей пустоты во всём теле и тяжестью на душе. Ведь за ночь Порча Глубин, как оказалось не перестающая вредить ни на секунду, выжрала ещё кусок моих сил.

Система не сообщает ничего прямо, но в душе я твёрдо уверен: моя борьба с Порчей Глубин — это гонка на выживание. Каждую секунду, которую я не становлюсь сильнее, болезнь пожирает меня изнутри.

Так закончился уже пятый день моих тренировок. Я спокойно заснул, с чувством выполненного долга и ожиданием нового утра, новых мучений… но и новых успехов…

Но проспать до утра оказалось не суждено. Из объятий сна меня вырвал негромкий, но назойливый стук.

Ну что там ещё? Дятел что ли под окном завёлся⁈ Хотя, постойте-ка… стук имеет явный ритм! Два удара — пауза — хлопок — пауза — два удара…

Значит, стучит человек. И где-то совсем близко.

В комнате стоит кромешная тьма. Стараясь не издавать ни звука, собираюсь плавно повернуться в постели, чтобы оказаться лицом к окну. Что-что, а плавные движения я за дни тренировок отработал на все сто.

Вместе с тем, мысленно вызываю перед глазами системное окно, готовый в любой момент применить «Шаг в пустоту». Использовать неопробованную и немного пугающую способность не хочется, но если мне не оставят выбора…

— Не оборачивайся! — раздаётся в этот же миг тихий шёпот со стороны окна.

— Кто это? — спрашиваю также тихо. От внезапного визита не жду ничего хорошего, но и с ходу идти на конфликт не хочу.

Так что пока не оборачиваюсь, хотя готов в любой момент скатиться на пол, отделяя себя от окна кроватью.

— Неизвестный доброжелатель! — отвечает гость с патетикой, слышной даже в шёпоте. — Неважно вообще! Важно другое. Сегодня ночью было собрание Старших. Они узнали, как ты взбесил жирного Ролафа. И что ты… отверг богов!

На последних словах голос гостя дрожит. То ли от страха, то ли от восхищения.

— И что дальше? — не понимаю, какого чёрта «неизвестному доброжелателю» от меня надо, но делаю зарубку в голове: у местной гопоты проводятся некие собрания. — Пусть вместе с Ролафом поплачутся на горькую судьбу и помолятся о спасении души, я тут причём?

Конечно, моя беззаботность — просто демонстрация для гостя. На деле нужно поскоре понять, что для меня значит этот внезапный ночной визит.

— Ты… я думаю, ты должен был это знать! Только не сдавай меня Старшим, молю! — горячо шепчет незнакомец, чуть повысив голос.

Достаточно, чтобы услышать, что этот голос ещё даже не сломался до конца. Неужели, этот тип даже младше Авия?

А ещё он, кажется, реально боится… или очень умело делает вид. Нельзя сбрасывать такую возможность со счетов.

Но с чего бы мне вдруг кому-то его сдавать? Пока от него только польза.

— Если ты мне друг — клянусь, что никто не узнает, что ты здесь был и говорил со мной. — произношу негромко, но твёрдо. — Что от меня нужно Старшим?

В ответ я не ожидал, конечно, услышать, ничего хорошего. Но от того, что он ответил, кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в ладони.

— Если ты, как только сможешь ходить, не явишься к ним на службу, они… они пообещали, что у тебя и твоей матери будут очень большие неприятности. И Ролаф наверняка сделает так, что никакие стражники вас не защитят.

Чувствую подкатившую к горлу злобу на мелочных сволочей., Но, увы, это было слишком предсказуемо. Честно говоря, я даже удивлён, что с решением по поводу меня тянули так долго. Видимо, ждали этого самого собрания.

Ну или «доброжелателя» послали ко мне не сразу, а только сейчас. В том, что этот тип как-то связан с бандой нет сомнений.

— И зачем Старшим понадобилось посылать тебя ко мне? — спрашиваю, поняв, что гость собирается спрыгнуть с окна и уйти. — Запугать меня, чтобы я сам явился и им не пришлось делать лишних телодвижений?

Он молчит, но в тишине отлично слышится громкое обиженное сопение. Наконец, он всё-таки нашёлся, что сказать:

— Хочешь верь, хочешь не верь! Мне всё равно!

Один почти бесшумный прыжок — и всё стихло. Я не стану его останавливать — если это просто спектакль, не стоит вестись и играть по его правилам.

Старшие считают, что я — всё тот же Авий, пятнадцатилетний мальчишка. А значит и относятся ко мне свысока, как к малолетнему неудачнику. Следовательно, мой главный и, честно сказать, почти единственный козырь в том, что они заблуждаются.

В том, что я могу действовать не как неуравновешенный запуганный подросток.

Подождав несколько минут, всё-таки решаю подобраться к окну. Собравшись с силами, хватаюсь покрепче за тумбочку и плавным движением поднимаюсь на ноги.

Голова кружится, но, вообще-то, всё прошло довольно обыденно. Секунда-другая, и я уже прямо стою на ногах. Впервые сам стою в этом теле и в этом мире.

Увы, чтобы защитить себя и Камиллу этого мало. Аккуратно, проверяя, не подогнутся ли колени, начинаю движение к окну. После первого же шага в глазах темнеет, всё вокруг начинает нещадно качаться.

Чувствую, что падаю на пол.

Ну уж нет! Резко выдохнув, вскидываю правую руку, изо всех сил хватаясь за край кровати. Плечо сводит от рывка… но дни тренеровок не прошли даром.

Зависаю над полом, удерживаясь за край кровати дрожащей рукой. Опускаюсь на колени. Отдышавшись и разминая ноющий локоть поднимаюсь вновь, уже без опоры.

Кажется, шума не издал. На душе снова погано от осознания, насколько всё ещё слабо это чёртово тело. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей и пустоты в гоуди, пробегаюсь взглядом по списку своих способностей и вдруг замираю, поражённый собственной тупостью.

Как, как я так долго не обращал внимание на очевидное⁈

Отмеченный бездной. Сумев пережить встречу с Порождением Глубин, вы привлекли к себе чьё-то внимание. Отныне вы способны повышать свою устойчивость к Порче Глубин, морская вода придаёт вам сил, а дары моря могут раскрыть вам свою потаённую суть. Но лишь вам предстоит выяснить — благо это, или проклятие!

Морская вода придаёт сил…

Сил, которых мне так не хватает для ускорения восстановления, которые каждую секунду выжирает проклятая болезнь. Это настолько очевидно, что я просто не понимаю, как не подумал об этом раньше!

Увы, пришлось быстро вернуться в реальность. Под морской водой явно понимается само море, а не тазик воды с солью. А единственный известный мне (и памяти Авия) путь к морю… это путь через порт и трущобы.

Через вотчину Старших.

Задумавшись, я рефлекторно переступал с ноги на ногу и сжимал кулаки. Вот уж не мог я предположить, что для меня, сумевшего уйти от олигарха с собственной небольшой армией, станут непреодолимым препятствием деревенские малолетние бандиты.

Если бы не эти ублюдки, я бы хоть на карачках, хоть ползком, но спустился бы к морю, набрался бы сил… Передохнув, всё-таки добираюсь до окна и облокачиваюсь на подоконник, выглядывая наружу.

Никакого остекления на окне, конечно же, нет — днём на улице царит жара, да и ночью температура кажется очень комфортной. Чистое небо усеяно целой россыпью совершенно незнакомых звёзд. Две луны — большая, похожая на земную, и маленькая голубая.

Ночного гостя, конечно, давно и след простыл.

Нужно что-то делать. Я уже хоть и плохо, но могу ходить, а именно это — условие старших. Как только начну ходить, должен прийти к ним.

По их мнению, разумеется.

Если я буду скрывать своё невероятно быстрое восстановление, валяясь в постели, сам себе снижу эффективность тренировок, сам себе замедлю исцеление в разы. Если не буду скрывать — полагаю, им хватит ума послать соглядатая и увидеть, что ходить я уже могу. И тогда у нас с Камиллой будут проблемы.

И моя новая жизнь рискует быстро и бесславно закончиться. Судя по воспоминаниям Авия, этим ублюдкам ничего не стоит устроить всё так, что я снова «случайно утонул».

Теперь уже насовсем.

Лицо обдувает свежий солёный воздух, тёплый морской бриз. Море… так близко, но так далеко. Проклятье! Но этот свежий ветер хорошо прочищает мозги. Я мыслю спокойно и собранно.

Первым делом в голову пришёл вопрос: а как Старшие проводят свои собрания? А следом и ответ, услужливо подкинутый памятью Авия: как попало.

Сам он не был на этих шабашах — рангом не вышел. Но все, кто об этом рассказывали, хвастаясь перед малолетками, сходились в одном: все серьёзные ребята в день собрания сходятся на пирушку и, чтобы не привлекать лишнего внимания, даже свои патрули с окрестностей на ночь снимают. Чтобы стражников лишний раз не дразнить, а может и по договорённости с ними.

Малолеток же разгоняют по койкам, запрещая даже выбираться на улицу. Чтоб не приобщались к таинствам Старших, а заодно посильнее желали всё-таки однажды попасть на эти собрания.

Если неведомый «доброжелатель» не соврал — собрание состоялось сегодня. Может, пирушка всё ещё идёт. Значит, именно сейчас они наиболее расслаблены. Именно сейчас вокруг порта толком нет стражи.

Значит, именно сегодня у меня есть шанс добраться до воды, напитавшись от неё сил. Хоть сколько-то — каждый выигранный день тренировок стоит риска.

Ну а если парень соврал… Что ж. Буду максимально осторожен. Однако, какой резон ему врать именно так? О моих способностях и связи с водой Старшие знать не могут никак, о них и я-то до сего дня позабыл. Как не знают они и о том, что я — вовсе не запуганный ими подросток, и готов действовать решительно.

Значит, решено. Подождав ещё около часа для верности, как следует размявшись и прокрутив в голове обрывки «карты» спуска к морю, вынутые из памяти Авия, я покрепче сжал зубы… и рывком вывалился в окно, группируясь и кувыркаясь через голову.

Это больно. Колючие кусты под окном раздирают кожу, неглубоко, но болезненно. Тощая спина с хрустом впечатывается в твёрдую прохладную землю, не повредившись только благодаря тому, что я знаю, как прыгать и успеваю сделать перекат.

Синяк, чувствую, будет ещё какой. Но сейчас это неважно. Главное, что я сумел! Я выбрался из комнаты и, кажется, даже могу встать.

Тихо ругаясь сквозь зубы и выдирая из кожи острые колючки, поднимаюсь на ноги. В глазах темнеет, тело пошатывает, но всё-таки я встал. А раз встал — значит без лишней спешки сумею и до порта доковылять… Нужно только поскорее пересечь наш открытый двор, пока кто-нибудь меня не…

— Хорошая сегодня ночка, не правда ли?

Ехидный женский голос, раздавшийся за спиной, заставил меня на миг остолбенеть. Без труда узнав его, обречённо оборачиваюсь. В синеватом лунном свете, оперевшись на глиняную стену дома, стоит Камилла.

— К… Мама? — я всё ещё с трудом могу говорить, пытаясь отдышаться после экстремального прыжка в окно. Появление этой женщины совершенно сбило меня с толку. — Что ты тут делаешь в такой час?

В свете лун морщины на усталом лице женщины будто сгладились. Я легко могу представить, какой она была в молодости — думаю, у неё хватало кандидатов в мужья. Но сейчас тёмные мешки под глазами не может скрыть даже бледный ночной свет.

— Да так… — тепло улыбается она. — Вышла подышать свежим воздухом, а тут ты. Далеко собрался?

Я не слышу в её словах угрозы, или хотя бы намёка на подозрение. Но то, с каким ненавязчивым нажимом она задала этот вопрос, то, каким пронзительным пристальным взглядом она на меня смотрит, будто требует честного ответа…

Какого чёрта? Это что, тоже что-то от памяти Авия на меня действует? Эта женщина, при всей благодарности ей за заботу, для меня чужая. Но и уйти от ответа я не могу.

В конце концов, пока я ещё слаб, она — мой главный союзник в этом неприветливом мире.

В итоге, подумав пару секунд, решаю ответить почти прямо:

— Мне нужно к морю. Один из моих системных навыков делает так, что морская вода придаёт мне сил. А достижение, полученное за мои тренировки, помогло понять, что именно силы, энергию, вытягивает из меня Порча. Я хочу попробовать компенсировать эти потери.

Ну а о причинах, побудивших меня действовать так быстро и отчаянно, ей знать пока не следует. Ни к чему пугать её тем, на что мы всё равно пока не можем повлиять.

Я ожидал, что Камилла не воспримет мои слова всерьёз. Что начнёт причитать, мол целительница говорила отдыхать и набираться сил, что я занимаюсь ерундой… Но я ошибся.

— Это хорошая мысль, сын. — кивает она. — Госпожа Унна говорила о действии Порчи Глубин похожие вещи. Что болезнь вытягивает телесные и духовные силы… куда-то вовне.

— Вот. — подхватываю эту мысль со вспыхнувшим энтузиазмом. Камилла внимательно слушает. — Тренировки придавали мне сил все эти дни… но недостаточно! Нужно больше и быстрее… мама. И если море даст мне эти силы — мне нужно к нему попасть.

— Через трущобы Старших? — спрашивает она без тени беспокойства, как-то очень по-деловому, будто что-то просчитывает в уме. — Кому как ни тебе знать, сколько их там.

— Сегодня у них собрание, патрулей будет намного меньше. — я говорю это с такой уверенностью, будто сам в этом полностью уверен. Сейчас главное убедить её, что это возможно. Я не могу сидеть в комнате и просто ждать расправы. — К тому же, других путей всё равно нет.

Погода стоит ясная, и в ярком свете двух лун я хорошо вижу лицо Камиллы. И отразившееся на нём после моих слов сомнение. В задумчивости, она закусила губу и смотрит будто куда-то сквозь меня…

— Есть другой путь. — наконец закончила думать она. Собравшиеся на переносице морщинки разгладились, её взгляд стал ясным и неожиданно твёрдым.

Такую решительность и расчёт во взгляде я видел у некоторых светских львиц, ещё на Земле, когда дела шли хорошо. У любовницы моего врага, быть может… Но точно не у сельских торговок.

— Ты… поможешь мне? — не до конца веря своей удаче спрашиваю я её.

— Да, Авий. Но, если ты хочешь успеть, нужно выдвигаться как можно скорее. Мы обязаны вернуться до восхода солнца.

Облегчённо улыбаюсь в ответ.

— Не переживай, мам. Если бы я не был готов отправиться прямо сейчас, я бы не стал прыгать из окна в колючие кусты.

В дом, однако, Камилла всё-таки заглянула. Положила какой-то мешочек, который я у неё по началу даже не заметил, и вынесла нам по просторному тёмному плащу из плотной ткани. И стоило мне внимательней приглядеться к своей накидке…

[Грубый плащ неприметности]

Простейший рукотворный артефакт, отводящий глаза слабых духом. Без изысков, но сделан мастерски. Эффективность повышена.

Не успеваю я открыть рот с очевидным вопросом к Камилле, как в ушах раздаётся мелодичный хрустальный звон, а под описанием плаща появляется ещё одна надпись:

Разбитое зеркало: обнаружена скрытая возможность соединить с пылью черноцвета. Позволит значительно повысить эффективность плаща в тёмное время суток и повысить Целостность.

Вероятно, заметив, как я вглядываюсь в системное окно, Камилла подошла поближе и с тёплой улыбкой провела ладонью мне по волосам. Я, задумавшись о том, что такое «черноцвет», не обратил на это особого внимания.

— Я понимаю, что у тебя есть вопросы, сынок. — шепчет она. — И я обещаю, чуть позже я на них отвечу. Но не сегодня, хорошо?

— Хорошо. — киваю.

Мне уже итак понятно, что Камилла не так проста, как казалось изначально, и что у неё есть свои секреты. Но сейчас предстоящая вылазка и открывающиеся с моими достижениями возможности увлекают куда сильней, чем чужие скелеты в шкафу.

— Можно только один вопрос?

— Один — можно. — она мягко смеётся. — И всё-таки поспешим.

— Конечно. — накидываю плащ на спину. — Что такое пыль черноцвета и можем ли мы где-нибудь её достать?

Перспектива скрытных ночных вылазок к морю с каждой секундой захватывает всё сильнее.

А пока Камилла объясняла, что это, в общем-то, обычный низкоклассовый цветок, который собирают и продают даже самые неопытные травники, мы наконец выбрались со двора. Камилле приходилось то и дело меня придерживать и ждать, пока я переведу дух. Но в целом я понемногу шёл сам — и уже этим был вполне доволен.

Только направились мы вовсе не в сторону главной улицы и спуска к бухте. Наоборот, мы обошли наш двор сзади и двинулись к краю скального выступа, на котором стоит наш дом.

К каменистой стене, которая, как казалось, отвесно уходит вниз, без малейшего намёка на тропинку. Но и тут Камилла нашла, чем меня удивить.