Ну и как, по-твоему, я должен к тебе подойти⁈ Неужто заставят калеку ползти через зал?

Но стоило голосу из полутьмы смолкнуть, как я услышал из глубины зала громкий щелчок пальцами и сразу ощутил невероятный прилив сил!

После того, как я твёрдо встал на ноги, служанки разжали руки, а Камилла ободряюще улыбнулась.

— Иди, сынок. — прошептала она, явно тоже подавленная неприятным чувством чьего-то взора. — Я верю в тебя! Выбирай мудро!

Выбирать… Свой выбор я сделал сегодня утром.

Шагаю вперёд, всё ещё подсознательно ожидая, что сейчас ноги не выдержат и я рухну на каменный пол. Но этого не происходит.

Стоило мне преодолеть пару широких ступеней и войти под высокий купол, как стены зала замерцали мягким голубым светом. Рефлекторно оборачиваюсь, видя, как эта голубая кромка отделяет меня от служанок и матери Авия, но это никого не смущает. Значит, так и должно быть.

— Не паникуй, малец! — раздаётся беззлобная усмешка. И я наконец вижу обладателя голоса.

Первый в моей жизни разумный, точно не являющийся человеком. Не знаю, каким чутьём, но я сразу улавливаю поток силы, идущий от него и наполняющий мои мышцы.

Несмотря на грубый и насмешливый тон этого… существа, опасения я не чувствую. Скорее искреннее любопытство.

У большого полукруглого алтаря, занимающего всю дальнюю часть зала, возвышается рослый мужчина с бледно-синей кожей. Широкое суровое лицо, рассечённое наискось двумя шрамами, делает его чем-то похожим на статую у входа в храм — но отличий куда больше, чем сходств.

Он совершенно лыс, так что без труда видно, что голова у него слегка вытянута назад — ещё одно небольшое отличие от людей. А заострённые уши оттопырены и увешаны серьгами с крупными чёрными камнями.

С широких мощных плеч спадает тёмно-зелёная ряса, не способная скрыть бугрящихся мускулов и пудовых кулаков… жреца?

Эта ассоциация первой приходит в голову при виде большого, с голову размером, железного штурвала, висящего на толстой цепи на его груди.

— Налюбовался? — гортанно рычит он, впрочем, продолжая самодовольно улыбаться. Киваю. — Отлично! Тогда не трать время бессмертного. Вас таких много, всё вам неймётся расплодиться поскорее. Тащись к алтарю… калека!

Кулаки непроизвольно сжимаются, но я лишь молча пожимаю плечами. Не время и не место давать волю мальчишеской спеси. Я ещё в прежней жизни видал таких людей — у которых дружеские подколки порой легко спутать с насмешками. Что-то мне подсказывает, что этот тип как раз из таких.

К тому же, уверен, что он действительно мог не помогать мне и просто смотреть, как я ползу сюда через весь зал. Жизнь научила меня по достоинству ценить такие мелочи.

— Что от меня требуется? — спрашиваю, встав перед возвышающимся алтарём и желая побыстрей покончить с этим.

Мне всё равно ничего здесь не светит.

Алтарь всех богов — широкий полукруглый постамент из серого камня. На нём, высеченные из того же камня с каким-то неземным мастерством, стоят в различных позах пятнадцать статуй. Все с чуть заострёнными ушами, четырнадцать из них сгруппированы парами, держат друг друга за руки, или вовсе заключают в объятиях. Пятнадцатая же — изящная женщина, с ореолом густых коротких кудрей, обрамляющих суровое и жёсткое лицо, с кривым клинком в одной руке и отрезанной головой во второй, стоит особняком ото всех, будто свысока глядя на всё происходящее.

— Не советую, парень. — криво улыбнулся жрец, увидев, что я задержал взгляд именно на стоящей с краю алтаря одинокой статуе. — Этот путь никому ещё не принёс счастья. А найти смерть в бою можно и без того, чтобы делать войну смыслом жизни.

— Тогда, может, расскажете мне, что по чём? — спрашиваю его, задирая голову вверх.

Этот тип явно выше двух метров, а даже мне, довольно рослому, трудно заглянуть ему в лицо.

Он усмехается:

— Что, думаешь, подскажу тебе самый правильный путь, малец? Ха! В жизни нет и не может быть такого пути! Но общий инструктаж я дать обязан… По долгу службы, мать её.

Это уже другое дело. Хоть я и собираюсь отказаться от выбора, но лучше точно знать, от чего я отказываюсь, что это выбор даёт другим, и чем мой отказ грозит мне. Знания никогда лишними не бывают.

— Слушай. — увидев мой кивок продолжает он. — Повторять не стану. Как тебе известно, в этих краях людям покровительствуют трое…

Он бросает взгляд на статуи, и я подмечаю, что три фигуры в центре пантеона чуть больше остальных и, в отличии от прочих, раскрашены. Такая же, как у жреца, бледно-синяя кожа, различные одеяния. Двое — пара, держащаяся за руки в окружении изящных морских брызг. Он похож на статую у входа, тоже в безрукавке и ожерелье из костей, но совершенно седой и с пышными усами. Она — изящная миниатюрная красавица в полупрозрачных струящихся одеждах, не скрывающих почти ничего и с озорной улыбкой на миловидном лице. Третья — женщина средних лет с хищным лукавым взглядом, одетая в роскошную шубу и увешанная украшениями, призывно протягивающая ручку к своей паре — суровому чернобородому здоровяку в кузнечном фартуке.

Она раскрашена, как и пара в центре, он — нет.

— Ньёлдир, — с благоговением произносит жрец, кивая на седого мужчину в центральной паре. — Владыка всех вод, властелин океанов, повелитель пучины и покровитель моего народа. Ты догадаешься, почему на него здесь полагаются, даже если в детстве тебя слишком часто роняла мать.

Нехитрая шутка вызывает у меня усмешку, чуть разгоняя повисшее напряжение. На мгновение мне чудится, что брызги волн, среди которых возвышается фигура бога, движутся, а сам он слегка выдвинул из ножен широкую саблю, на рукояти которой покоится его ладонь… Но наваждение тут же исчезает.

Ньёдрир обратил на тебя свой взор. — всплывают слова перед глазами, заставляя невольно отшатнуться. — Ты отмечен морем. Взови — и он откликнется.

Сразу вспомнились слова Лода о том, что неведомые Старшие хотят от меня именно этого. Выбора «морского» пути.

Обойдутся.

Жрец, явно заметивший мою задумчивость, молча ждёт, пока надпись не рассеялась. Я тоже молчу, укладывая в голове реальность, в которой существа из старых сказок, боги, могут вот так вот посмотреть на обычного человека и выказать ему свой интерес.

Поняв, что я немного пришёл в себя, жрец продолжает:

— Почтенная супруга моего владыки, легконогая Атренна, душа ветров и хозяйка небес, простирающая власть над бескрайним простором, тоже освещает своей милостью… Тьфу, к демонам! Владычица бы сама посмеялась надо мной за эту пафосную речь! Кто их вообще сочиняет⁈ Короче, пацан! О том, что значит попутный ветер для корабля и шторм для вашей рыбной ловли, ты тоже без меня догадаешься!

— Да уж не дурак. — улыбаюсь, увидев усталость в его глазах. Да уж, этот шрамированный гигант никак не вяжется у меня с образом смиренного божьего слуги. — Но не слишком ли непочтительно ты отзываешься о высших существах?

В ответ он бросает долгий задумчивый взгляд. После чего, хмыкнув собственным мыслям, твёрдо говорит:

— Парень. Ты, наверное, мнишь себя и свой выбор очень важным, да? Да не смотри так, я сам был таким же… хоть и минуло с тех пор уж несколько веков, но я помню это чувство. Так вот, малец. Богам глубоко наср… всё равно, что ты там о них думаешь или говоришь. Всё это важно чокнутым фанатикам, набившимся в божьи дома как тараканы. Богам важно то, что ты делаешь. То, живёшь ли ты по-божески, или как скот. Вот и всё.

Занятная мысль. Если припомнить — ведь и на Земле вера древних обществ в своих богов выглядела как-то так. Ничто не мешало им сочинять о небожителях сотни самых похабных историй, ругательных частушек и анекдотов.

В детстве я любил читать мифы древних греков, римлян… в том числе в совсем недетском изложении. И боги там действительно не очень-то нуждались во мнениях смертных.

А иногда и сами симпатизировали тем ещё… сомнительным личностям.

— Вижу проблески мыслей в глазах! — он насмешливо хлопает меня по плечу… от чего я чуть не складываюсь вдвое, едва удержавшись чтоб не выругаться. — Тогда давай дальше. Эту ты и сам знаешь, мамаша твоя ведь из торгашей? Ну вот. Она тут у вас тоже в чести.

Гляжу на статую роскошной дамы в шубе. Вирта, покровительница ремёсел и торговли — это знание само всплывает в памяти, а статуя, кажется, лукаво улыбается мне и манит изящной ручкой.

Вижу, не торговец ты, малыш. А вот создавать тебе предстоит многое… Не упускай своих возможностей.

Новая надпись перед глазами уже не вызывает такой бурной реакции. Фантастику всякую я читал, и подсознательно уже готов принять новые правила игры, с богами, чертями и интерфейсом в голове.

Не зря ведь мозг перевёл чуждое мне слово Орнормир именно как Систему.

А за «предсказание» спасибо, я его запомню.

Значит, бог морей, богиня ветров и покровительница торговцев. Трудно ожидать поклонения кому-то иному от людей, живущих на островах посреди океана, ходящих под парусами и явно много торгующих.

Но что дальше?

— Но ты, конечно, как и любой из ваших, можешь выбрать любого покровителя. — с деланным безразличием поводит плечами жрец. — Система дарует вам это право.

Мне кажется, или в его голосе звучит мимолётная зависть? Да нет, вряд ли. Судя по упомянутым им «прожитым векам» и пренебрежению к людям, их не зря называют «бессмертными».

Вряд ли такое существо станет завидовать кому-то вроде меня.

— Дальше. — махнул он рукой. — Сделав выбор, ты погрузишься в глубинные слои реальности, оставшись один на один с Системой. Твоё личное Её воплощение зависит от выбранного покровителя и твоей собственной личности. Там ты сможешь сделать выбор начального пути развития души… который, впрочем, для большинства становится и конечной точкой. Это всё.

— И запомни, парень. — добавляет он после паузы. — Совет на будущее. Система не терпит непрошенных советов. Да и прошенных тоже. Система — она как смерть, каждый должен остаться с ней один на один.

Сказав это, жрец молча отошёл в сторону, оставляя меня в одиночестве перед алтарём всех богов.

То космическое давление, которое я ощутил придя сюда, никуда не пропало, хоть и стало более привычным. Я всё ещё чувствую на себе странную тяжесть, от которой подсознательно хочется спрятаться, сбежать куда-нибудь и забиться в щель…

Не очень-то это похоже на чувство свободы выбора. Больше — на попытку показать, насколько важно этот выбор наконец сделать.

Я немного постоял в полной тишине. Несмотря на то, что солнце наверняка давно зашло, жрец меня не торопит. А я, пожалуй, впервые за всю свою жизнь, решил попытаться ощутить что-то… высшее.

Войти, так сказать, в контакт с божественным, вызвать в душе священный трепет. Хотя до этого даже в церковь ходил разве что как в музей, на иконы поглазеть.

Не удивительно, что ничего не вышло. В пятнадцати без шуток прекрасных статуях перед собой я вижу лишь возможность выбрать, кто из них будет указывать, как мне жить.

Я искренне попытался осмыслить важность момента, обратился даже к обрывкам воспоминаний Авия, чтобы придать себе побольше одухотворённости… Чувствую, мальчишка искренне верил в незыблемость заведённого богами порядка, в важность их покровительства.

Мальчишка верил. Я — нет. Даже зная точно, что всё это правда, что я сегодня уже успел умереть и переродиться, что эти боги наверняка сидят где-нибудь на местном аналоге Олимпа. Даже помня ту девчонку, отплясывающую прямо в воздухе среди струй воды и пламени — наверняка ведь благодаря дарованной ими силе.

«Богам важно то, что ты делаешь. То, живёшь ли ты по-божески, или как скот. Вот и всё» — возникают в голове слова, только что сказанные жрецом Ньёлдира.

Только сейчас до меня доходит весь их смысл — и я совсем иначе смотрю на пятнадцать статуй передо мной.

Ведь если кто-то говорит тебе, мол, либо ты живёшь так, как говорю я, либо ты живёшь как скот… этот кто-то уже считает тебя скотом. Скотом, которому необходим пастырь, на роль которого этот кто-то претендует.

Ведь сам, опираясь на свою — а не на его — волю ты, по его мнению, выше скота подняться не способен.

Но если тот, кто так к тебе относится, всё-таки даёт хотя бы иллюзию выбора — значит силой взять своё он не может. Вместо этого нужно внушить трепет, убедить в том, что жить по его указке — милость, лучше которой ничего нет…

— Обойдусь. — произношу негромко. Единственное слово эхом разносится по залу.

— Что-что? — жрец, кажется, решил, что не расслышал. — Что ты?..

— Я говорю, что обойдусь без покровителей. — повторяю уже куда твёрже.

Вот и всё. Эти слова прозвучали. Давление на меня сразу усилилось, стало труднее дышать… Жрец, так и не назвавший своего имени, неслышно оказался рядом со мной и навис, глядя в глаза.

Ну вот, только его проповедей мне и не хватало…

Но он, вопреки моим ожиданиям, остался молчалив. Молчу и я, ожидая чего угодно. Да, Контора обещала, что соблюдение клятвы не ведёт обязательно к моей смерти — а значит за богоотступничество на кострах тут не сжигают.

Наверное. Если всё-таки сжигают — обман Конторы будет волновать меня в последнюю очередь.

— Вот оно как, значит. — произносит наконец он. — Очередной.

— Очередной? — переспрашиваю просто на автомате, пытаясь понять, о чём речь. Неужели, он раскусил, что я не уроженец этого мира?

— Ха! А ты, мальчишка, небось думаешь, что ты один во всём мире такой умный, решивший отказаться от божественного покровительства? Много вас таких… и всегда такие были. Кое-кто поговаривает, что пора развешивать вас на столбах.

— А вы? — я продолжаю глядеть в глаза этому существу, не опуская взгляд.

— А что я? — скалится он в ответ. — Мне наплевать. Богам, как видишь, тоже. Молнией тебя на месте не прибило. Просто, видать, недодало мозгов. Слава Системе, большинство куда мудрее вас и знает, как жить правильно.

Я не стал ничего отвечать на эту поддёвку. Был бы я и правда подростком — конечно, кинулся бы спорить. Но я давно научился держать своё мнение при себе, если меня не спрашивают.

Убедившись, что сжигать меня никто не собирается, а давление, кажется, даже слегка ослабло — во всяком случае исчезла ломота в костях по всему телу — решаюсь всё-таки задать вопрос, который мучил меня всю дорогу в это место.

— Значит, для меня Система теперь… — делаю паузу, вдохнул поглубже. — Всё? Недоступна?.. Да что ты на меня так смотришь⁈

Этот взгляд… Эта чёртова смесь надменности, жалости, уважения… Но уважения такого, с каким смотрят разве что на младенца, впервые отважившегося выпасть из люльки.

— Не кипятись. — он расслабленно взмахивает ладонью. — Просто… Ты сейчас отказался от высшего покровительства… будучи уверенным, что после этого Система оставит тебя⁈

— Ну… да. — пожимаю плечами. Самое важное уже сказано, говорить больше нет никакого желания. Есть желание услышать ответ и поскорей убраться отсюда.

За сегодня случилось слишком много магического дерьма.

Ладонь жреца твёрдо опускается мне на плечо.

— Достойно уважения, парень. Обычно те, кто отступаются от покровительства, всего лишь идиоты с промытыми мозгами, верящие в то, что так Система даст им ещё больше силы.

— Так значит Система… — в нетерпении произнёс я. Жрец кивнул.

— Система останется с тобой. Ты уже пробудился. Просто теперь ты будешь развиваться, уповая лишь на себя. Идти не одним из лучших путей, освещённых божественным светом, а брести во мраке демоны знают куда. И к слову о демонах… Порчу Глубин тебе тоже придётся преодолеть самому. А теперь выметайся, мальчишка. Ты теперь один и сам выбрал своё одиночество. Боги милостивы… но не любят, когда в их доме пачкают полы.

Он замолкает. А я чувствую, как давление усиливается. Как заимствованная сила покидает тело, а живот сводит от тянущей пустоты.

Вокруг поднимается свистящий ветер, ноги отрываются от пола… Миг — и я лечу через весь зал, бессильной куклой падая у ног перепуганных женщин.

Они тут же поднимают меня на ноги. Голубое сияние погасло, и мы снова стоим в полутьме.

— Авий, сынок! Что… Что ты…

Я оборачиваюсь назад, глядя в сторону алтаря.

— Эх, мать, богоотступника воспитали! — усмехается синекожий жрец, обращаясь к перепуганной женщине. — Теперь живите с этим. А я пошёл.

Щелчок пальцами — и его тело мгновенно оборачивается столбом воды, с громким плеском ударившийся об пол зала… который уже через пару секунд становится полностью сухим.

Да уж. Полы в своих домах местные боги может и не пачкают, но тараканов, со слов этого типа, в этих домах набилось немало.

Интересно, почему бы это?

Однозначно не хочу я работать на этих типов. Мне и в прошлой жизни хватило серьёзных дядь, любящих даже взглядом давить на подчинённых. Лучше уж соблюсти данную мной самим клятву и сохранить верность себе, чем пытаться спрятаться под юбкой очередного «покровителя».

Меня тем временем молча вывели на улицу. Камилла, всё ещё ошарашенно глядящая вникуда, ни о чём не спрашивала, лишь механически переставляла ноги. Быть может, потому она и не заметила нескольких худощавых типов, стоящих в сумерках поодаль от входа.

А вот я их заметил сразу же. Те же, кого я видел с высоты среди трущоб, и Лод, конечно же, с ними. Провожая меня хмурым взглядом, один из них снова проводит ладонью себе по горлу.

Это у них что, метод запугивания такой? Позволяю себе улыбнуться. После того Взгляда с большой буквы, который я ощутил на себе в Пантеоне, после шрамированной рожи двухметрового амбала в рясе, эти оборванцы вызывают разве что недоумение.

Лод, помнится, тоже обещал мне, что до возвращения отца и брата придётся прятаться от них под юбкой.

Увидим, шпана. Увидим. Мне бы только вернуть контроль над телом!

Вместе с предательской слабостью навалилась и смертельная усталость. Камилла, видя это, вопросов так и не задала. Вернувшись в дом я сумел лишь немного поесть без аппетита да завалиться спать.

Перед сном на душе было погано. Все эти Боги, Система, удивительные силы, ворох новых проблем, свалившихся на меня… И вопрос, от которого я весь день успешно отмахивался, занятый другими делами, но который раз за разом вновь закрадывался в мозг:

Кто и зачем на самом деле отправил меня сюда?

Поверить в то, что сущности, способной на такое, правда нужны были мои российские рубли я не могу, при всём уважении к национальной валюте. Думаю, за шанс на новое тело любой наш олигарх мать родную продаст, не то что полстраны.

Так может, эти миллионы — это всего лишь формальная проверка? Мол, раз человек смог их где-то достать и не побоялся с ними расстаться, значит он в жизни чего-то стоил, а услуги Конторы ему правда очень нужны?

Ведь наверняка же вот так отправить куда-нибудь душу, да ещё и сохранив личность в отрыве от мозга, нетривиальная задача, значит какой-то порог быть обязан. К тому же, тип в балахоне знал, что в том месте, куда я попаду, я сумею выжить, а исполнение клятвы гарантированно меня не убьёт — значит, он знал, куда именно меня отправляет.

Тогда в чём же дело? В моей клятве? Наверняка в ней. Но чтобы сказать что-то большее, у меня пока нет информации.

Нужно отыскать Унну, целительницу. Она точно знала, что у меня за договор. Значит, она должна знать больше! Но для начала — контроль над телом.

С мыслями о том, что завтра же необходимо начать тренировки и о том, как же теперь со мной должна будет связаться Система, я и уснул…

…А проснулся в месте, ничем не напоминающем ни спальню Авия, ни мой земной дом.

Ты сделал первый шаг к своей свободе! — сияли белые буквы посреди безграничной космической тьмы, окружающей меня со всех сторон. — Выбери путь, по которому желаешь идти… Богоотступник.