Авий никогда не бывал в трущобах ночью. Как только местное светило клонится к морю, всех «отходников», тусующихся здесь лишь временно, вышвыривают. Остаются только те, кому больше некуда идти.

Странно это. Нет, разумное объяснение есть, и Авий не раз его слышал — мол, если тут будут шастать все подряд, в темноте легче пробраться и стражникам, и ворам извне, и прочим мутным типам.

А сил и дисциплины для строгих патрулей и дознания каждого у обычных беспризорников нет и быть не может.

Только вот стоило нам с Эльми как следует осмотреться в потёмках этого «города под городом», как быстро стало ясно, что это нихрена не так.

— Какого демона у них оружие лучше, чем у городской стражи⁈ — беззвучно прошептала Эльмея, когда мы с ней забрались в очередные колючие кусты между двумя покосившимися халупами.

Мечи проскользнувших перед нами патрульных действительно по виду ничуть не хуже того, который Камилла купила у кузнеца для Эльмеи.

И уж точно лучше, чем сомнительные булавы и палицы сельской стражи.

Но меня больше смущает то, что патрульные пары, не имея вообще никаких источников света, ходят быстро и тихо, будто на дворе ясный день, а не ночная темень.

Это ж сколько черноцветной пыли должно уходить на каждый патруль? Или они пользуются чем-то получше?

— Понятия не имею. — также тихо шепчу я. — Но внешние патрули такими не были. Значит, они не стремятся показывать свою силу чужакам.

Когда мы только проникли в эту клоаку, забравшись под скальный навес, нас встретил звонкий храп из корявых хибар, илистое месиво, и сонные расхлябанные подростки, уныло дремлющие, опёршись на кривые копья.

Хоть такая «стража» вызывает разве что смех, но мы всё равно постарались проникнуть вглубь, соблюдая максимум осторожности. И не прогадали.

Ведь, стоило нам преодолеть первые «слои» жилых нагромождений, которые язык не повернётся назвать домами, как всё резко изменилось.

— Ещё и дороги у них тут вымощены! — продолжила шептать Эльми, яростно оттирая с обуви малейшие пятна грязи. — Умники. Если кто из внешнего кольца, утопающего в иле, вылезет на такую дорогу, тут же наследит…

Кривые, но действительно мощённые — явно руками самих местных — дорожки. Тихие патрули, не выпускающие из рук тонких коротких клинков, блестящих идеальной заточкой в тусклом свете. Приглушённые голоса, доносящиеся из многих домов.

— О, я был прав. — аккуратно трогаю девушку за плечо. — Четвёртый уже патруль прошёл, и все с одинаковым интервалом. На перебежки у нас по три минуты, значит.

Дисциплина, попросту невозможная для толпы голожопых оборванцев. И такая, какую Авий тут никогда не видел днём. Сомневаюсь, что всё это тут вымостили и наладили за месяц, а значит Авия, как и других деревенских, просто аккуратно не допускали к таким знаниям.

Интересно, насколько всесильный Управитель в курсе происходящего? Ему точно нужна под боком сила, способная мостить дороги, закупать вооружение и налаживать регулярное патрулирование?

Очистив сапоги и дождавшись очередного патруля, перебегаем от этого двора к следующему. Тут на паутине верёвок сушится рваная убогая одежда. Среди этих тряпок делаем очередную передышку.

— Что-то я уже не уверен, что Висельник тут кому-то всерьёз навредит. — я усмехаюсь.

— Ну и плевать. — Эльмея ни на миг не прекращает сканировать взглядом пространство. Теперь она, как более опытный лазутчик, ведёт меня, а не наоборот. — Значит, подохнет тут. Влезет в секреты этих уродов, и уже не вылезет.

Это, конечно, замечательно. Главное, чтобы сумели вылезти мы сами.

Ведь если так патрулируют обычные жилые кварталы, то что происходит в логове Старших?

Новый патруль — и новая перебежка. Лачуги на коротких толстых сваях, чтоб не затопило в шторм, смыкаются всё теснее, не давая толком пролезть между стенами. Всюду балкончики, пристройки, навесы, самодельные перекрытия, примазанные к самодельным домам.

Наверное, как-то так на Земле выглядят бразильские Фавелы. Только там больше металла и сайдинга, и провода повсюду.

— Жизнь кипит. — мрачно бросает моя спутница. И это чистая правда.

Сонный храп измотанных работяг остался там, во внешнем контуре. Здесь, под мощным скальным навесам, из зданий всюду доносятся иные звуки.

Женские стоны — далеко не всегда с нотками удовольствия. Азартный галдёж игроков во что-то вроде местных карт. Мрачные споры пьяными голосами — в том числе ещё совсем мальчишескими, только начинающими ломаться.

Если в деревне и окрестностях живёт несколько тысяч человек, то здесь — не меньше нескольких сотен.

Среди свайных халуп как дворец возвышается большое глинобитное здание. Основания стен явно подточены водой и не раз восстановлены, крыша устлана толстым слоем то ли тростника, то ли камыша. Но в маленьких окнах горит свет, а гвалт весёлой пирушки разносится на квартал вокруг.

У входной двери, прислонившись к стене, стоит широкоплечий детина, опираясь на длинную дубину, толщиной с мою руку… И стоило мне взглянуть прямо на него, как в ушах грянул резкий стекляный звон.

А голова громилы начала плавно поворачиваться в нашу сторону. И не просто так!

Разбитое зеркало: Производится попытка обнаружения вашего разума.

— Уходим! — бросаю Эльмее, решая не рисковать, полагаясь на плащ, и ныряя между покосившихся длинных домиков. Девушка бросается следом. — Он как-то засёк внимание.

— Никогда не забывай, что не один ты одарён Системой! — раздаётся за спиной голос девчонки. — Уверена, простых дурачков на военную работу тут не ставят!

Выныриваем из-за угла… И тут же едва ли не нос к носу сталкиваемся с очередным патрулём. Твою мать!

— Стой, кто…

Взмывающий меч патрульного рассекает воздух.

— Отвали нахер! — рыкаю, не давая договорить, и наполняя голос всей хрипотцой и властностью, какую только могу выдать. — Бабу на хату веду! Потеряйся!

И тут же, грубо хватая пискнувшую Эльми за руку, быстрым шагом скрываюсь среди очередного нагромождения домов.

— А в коробе что⁈

— Да не лезь ты, Лиман! — одёргивает не в меру любопытного патрульного коллега. — Давно заточку под ребром не находил? Бабы ж…

— Это да… Эй, попадись мне ещё!..

— Вино и конфеты в коробе, мать твою… — выдыхаю, как только дорога с патрулём остаётся позади, а нас со всех сторон окружают стены домов.

Чёртов ящик за спиной, хоть в нём нет ничего, кроме цепочки, заметно мешает движению.

Сидим, стараясь лишний раз не дышать и давая Системе поскорей отвести внимание этих двоих. Уверен, если б не плащи, хрен бы они отвязались. Мигом бы осознали, что угроза расправы от Старших куда страшнее потенциальной заточки от очередного похотливого придурка.

Да и трактирный вышибала наверняка сразу вызвал бы подмогу.

На улицах ведь вообще никого, кроме патрульных. Даже вокруг трактира пьянчуги не шастают. Значит, такие тут порядки.

Но, так или иначе, пробираясь по паре метров в минуту, мы уже вот-вот подойдём к главной цели. Ко входу в пещеры Старших. Дома, между которых мы затаились, уже в упор примыкают к скальным стенам, а впереди виднеются движущиеся факела.

Как Авию и рассказывали — эти патрули ходят напоказ, нужные для отпугивания придурков, решивших побеспокоить боссов и отбивания самого желания туда сунуться.

В отличии от внутренних патрулей, которых мы, не вотри в веки пыль черноцвета, даже в упор вряд ли бы увидели.

— Ладно, пойдём уже, нечего…

— Отпустите! Лод, почему я⁈ — приглушённый мальчишеский вскрик, донёсшийся из крепко сложенного дома неподалёку, сразу привлёк моё внимание.

Потому что я узнал и имя, которое он произнёс, и, что куда хуже, голос.

Принадлежащий тому самому «неизвестному доброжелателю». Тогда он говорил так же приглушённо… но тогда в его голосе я не слышал ужаса.

— Я ни в чём не…

— Заткнись, водолаз! — о, и этот голос мне тоже знаком. Помнится, он недавно требовал от меня посетить Старших. — Старшие разберутся!

Я уже рассказывал Эльмее о том, как узнал о планах Старших и почему решил идти к морю именно в ту самую ночь. Так что брошенной фразы «Это тот самый» ей хватило, чтобы всё понять и прокрасться к окну, из которого слышались звуки голосов.

Там, тем временем, началась какая-то возня. Затем мальчишка вскрикнул, а Лод прорычал:

— Ты ещё брыкаться будешь, свинья⁈ — новый удар, и новый озлобленный вскрик парня. — Ты Эолана из воды вытащил, мразь! Ты!

— Но я же…

— Молчать!

— Я просто делал то, что должен был! — не стал молчать неизвестный парень. — Спасал напар…

Новый удар и звук падающего тела. Задушенный хрип — Лод применил свою парализующую силу?

— Он был жертвой Старшим от меня! — выдыхает Лод, и его голос дрожит от неконтролируемой ярости. — Лёгкой жертвой, тупой как баран! А теперь нам придётся выковыривать его у мамаши! И всё!.. Из-за!.. Тебя!..

Каждое выплюнутое слово сопровождается звуком удара и задушенным вскриком. Эльмея вскакивает, желая что-то сделать… но я всеми силами удерживаю её под окном.

— Подожди минуту! — шепчу ей. — Я не собираюсь бросать его без помощи! Но… подожди немного.

Меня и самого аж разрывает от желания шагнуть в пустоту, выйти прямо из стены и всадить ублюдку кинжал в печень. Вообще без колебаний это сделаю.

Но сейчас, в гневе, он говорит слишком важные для меня вещи. Нельзя его прерывать.

— Ты будешь вместо него, тварь! — выдохшись хрипит Лод. — Я ведь знаю, что ты бегал к Эолану, зна-аю… И Старшие теперь знают! Благодаря мне!

— Нет!.. — в возгласе паренька, сорвавшегося на фальцет, неверие соседствует с обречённостью. — Я не…

— Заткнись! От меня ты, крысёныш, можешь сколько угодно отнекиваться. Но скоро за тобой явится посланник Старших, тогда посмотрим, как ты запоёшь.

— По… Старших⁈ Зачем я им⁈ — мальчишка явно в ужасе, но пытается храбриться. Не плачет, не зовёт на помощь…. пытается выяснить хоть что-то о своём будущем.

Интересный парень. Но, похоже, ничего хорошего его не ждёт.

— Я же сказал тебе — станешь жертвой от меня. — самодовольно усмехается Лод. — Моим подарком к празднику. Завтра, мне птичка напела, Старшим доставят какую-то совершенно особую жертву, не чета вам, выродкам. Ну а ты… пойдёшь на разогрев.

Как же он упивается своим превосходством! Даже то, как этот подонок был доволен собой в моём доме, не идёт ни в какое сравнение с этим.

Всё-таки удивительно, что эти Старшие имеют дело с подростками. Взрослый человек с нормальной самооценкой точно не стал бы выдавать такие вот монологи злодея.

С другой стороны, взрослому человеку с нормальной самооценкой нужно куда дольше промывать мозги, чтобы он творил всякие непотребства.

Ну или больше платить. За деньги многие люди готовы на многие вещи…

Так или иначе, нам это только на руку. Как и то, с каким благоговением, даже в гневе, Лод произнёс словосочетание «посланник Старших».

План родился в голове мгновенно.

Раз скоро сюда должен заявиться этот посланник, забрать мальчишку… почему бы ему не явиться прямо сейчас? В артефактном плаще, не дающем его даже толком запомнить, с вооружённым помощником за спиной.

И почему бы взамен на мальчишку не дать Лоду примечательную железную цепь, которую он завтра сможет предъявить Старшим, чтобы те допустили его в свой круг.

И которую, разумеется, обнаружит у Лода настоящий посланник Старших, который явится после нас. И, разумеется, решит не выкинуть за пределы трущоб, рискуя оказаться крайним, а потащит к хозяевам на расследование.

А уж какая рожа будет у Висельника, когда Старшие на утро будут объяснять ему, что цепь их шестёрке кто-то подбросил среди ночи, проникнув через все их кордоны…

В двух словах обрисовав план Эльмее и получив её согласный кивок, замечаю необычную мрачность на лице девушки.

— Мне тоже очень не нравится вся эта болтовня про жертвы. — мягко кладу ладонь ей на плечо. — Но подумаем об этом — и о том, не рассказать ли это Управителю — уже после.

— Да не в этом дело… То, что вы, смертные, готовы резать себе подобных ради силы, я всегда знала. Но что за такую особую жертву им должны доставить этим утром? Утром, когда за мной как раз должен был прибыть Висельник и куда-то забрать…

Ох ты ж чёрт. А ведь и правда. Пускай всё это может быть просто совпадением… но что-то не верится. Только вот и это нам, в конечном счёте, на руку.

— Если так, то это прекрасно. — вынимаю я кинжал из-под плаща. — У Висельника будет ещё меньше причин верить в россказни Старших, если он будет думать, что они забрали тебя у его людей, а вместо платы их прикончили. Вперёд!

Шаг в пустоту!

Мир вокруг темнеет даже пуще прежнего. Тьма становится совершенно непроницаемой, вязкой… И даже вместо привычного отсутствия запахов я чувствую тяжёлое удушливое зловоние, идущее будто со всех сторон.

Мир будто содрогается, эхом разнося вокруг сигнал о вторжении. Пространство пронзакт чей-то заунывный голодный вой…

Остаётся надеяться, что плащ убережёт меня от внимания местных нечистых тварей. Резко распрямляюсь, поглубже надвигаю капюшон, скрывая лицо.

И, прикрыв глаза, делаю широкий шаг прямо в стену глинобитного дома. Я невещественен, я смогу…

Получается. Стена густая, тягучая, холодная — я будто застреваю в ней. Но через несколько томительно долгих секунд выныриваю с другой стороны, поднимаясь над устланным соломой полом.

Темноту здесь рассеивает единственная маленькая свечка. И в её свете я вижу нечто по-настоящему мерзкое. Лод стягивает грязные штаны с тощего парня, застывшего сломанной куклой с ужасом в глазах.

— Сейча-ас… сейчас я покажу тебе, что делают с теми, кто крысятничает, тварь! — в предвкушении бормочет этот выродок. — Сейча-ас…

Его руки светятся белыми узорами, и несчастный мальчишка явно не может даже пошевелиться, даже закричать. Отмена шага в пустоту!

— Вот, значит, как ты обращаешься с жертвами для твоих хозяев, червь! — шепчу из-за его спины, максимально понижая голос и добавляя хрипотцы. Благо, болезнь довольно сильно изменила голос Авия. — Не ожидал…

И тут же ударом ладони гашу свечку. Для пущего эффекта… и чтобы дать Эльмее время бесшумно скользнуть в окно.

— А-а! — пискляво вскрикивает Лод, давая петуха. Свечение его рук гаснет, и парень, освободившийся от паралича, вопит Лоду в униссон.

— Молчать, твари! — рычу я, рывком хватая оборачивающегося Лода за горло. — Одно неловкое движение, и на стол к Старшим ты пойдёшь вместе с этой свиньёй, Лод!

Благодаря пыли черноцвета даже во тьме вижу, как в ужасе расширяются глаза Лода, как его пленник пытается отползти, забившись в дальний угол. Как Лод слепо шарит взглядом, пытаясь вообще понять, кто я и где я.

Но не может. Что-что, а на этого урода плащ должен действовать в полную силу.

Эльми, как я и ожидал, бесшумно проскальзывает в высокое узкое окно. И к дрожащему горлу Лода прижимается холодное лезвие меча. Я разжимаю ладонь.

— Благодари богов, что они не дали тебе успеть попортить имущество Старших. — угрожающе произносит Эльмея.

И её голос действительно пугает. Ни разу до этого я не слышал в нём столько металла, столько безжалостной властности.

Однажды я подписывал контракт с человеком, который одним голосом вдавливал меня в кресло. Но я никак не мог ожидать подобного эффекта от пятнадцатилетней девчонки! А эффект есть, и отлично действует.

Шумно сглотнув, Лод замер. А и без того зловонное жилище наполнилось ещё одним мерзким запахом.

— Куда тебе в Старшие, червь. — усмехаюсь я. — Тебе разве что дерьмо за нами убирать. А этого мы забираем.

— Не… не надо! — вот теперь в голосе пацана впервые звучат слёзы. — Молю, не надо! Я же ничего…

— Заткнись, или будешь мучиться так долго, что смерть покажется избавлением! — утробно рычит в его сторону Эльмея, будто хищница, принявшая человеческий облик.

Ну, почти человеческий. Так или иначе, заткнулся он мгновенно.

Дальнейшее мы провернули быстро и слаженно. Пока Эльми держала меч у горла застывшего Лода, я молча вздёрнул его пленника на ноги, быстро выволок наружу — уже через дверь.

Повезло, что он довольно мелкий. Было бы смешно и глупо, если бы я физически не смог потянуть его за собой…

— Если хочешь свалить отсюда, ни звука! — шепчу ему, оказавшись на улице. — Сел под окном и ждёшь нас… неизвестный доброжелатель, тоже мне!

Глаза паренька расширяются, но он понимающе кивает, тут же сгибаясь и садясь под окном, где только что сидели мы с Эльмеей.

Я же сбрасываю со спины короб, распахиваю крышку и, стараясь действовать как можно быстрее, чтобы ни следа не оставить, вынимаю цепочку.

После чего возвращаюсь в жилище Лода.

— На! — цепь с громким лязгом летит на пол, под ноги ублюдка. — Утром явишься к нам, передашь это кому следует. Получишь своё вознаграждение.

Рассчитываю на то, что запуганный мальчишка не осмелится спросить, а кому именно её следует передать. Ну или сам это знает.

Лод пару секунд молча дрожит, но затем робко шепчет:

— Меня… меня наградят?

— От тебя есть какая-никакая польза! — презрительно усмехается Эльмея, чуть ослабляя нажим клинка. — Нагнулся, червь. Нагнулся и поднял цепь!

Неонимающе вращая во тьме глазами, Лод нагибается, нашаривает трясущимися руками весьма увесистую цепь.

— На шею надел!

Надевает.

— А теперь — в угол, и жди утра, пёс! — выдыхает Эльмея, ловким движением отвешивая всё ещё стоящему на четвереньках парню мощный пинок под зад.

Он, подавляя возмущённый вскрик, падает лицом в кучу грязной соломы. Мы молча выходим за дверь, жестом подзываем к себе «неизвестного доброжелателя».

— А теперь выбираемся отсюда. — шепчу я. — Завтра мы увидим результат всего, чем занимались последние несколько дней. Уверен, он нас порадует…

С первым моим недоброжелателем я расплатился сполна. Вряд ли он переживёт надвигающееся утро. Но это только начало… Больше я не собираюсь оставлять своих врагов без полагающегося возмездия.

Я наконец-то взял жизнь в свои руки. Теперь пора сделать эти руки по-настоящему сильными.