[Одеяние призрака. Привязка: Авий Эолан]

Привязка плаща видна только владельцу.

Масштабируемый предмет. Ступень развития: Примитивная поделка.

Редкость: Уникальный.

Уже от этого потока логов, которого и в помине не было у простецкого плаща неприметности, сердце наполнила радость. Я сумел создать что-то действительно уникальное! Вон, и Система говорит о том же…

Но впереди меня ждало описание свойств артефакта.

Одеяние, созданное путём глубинной трансмутации самой сути его элементов. Высвобожденная из Камня духа мстительная душа напитала его остатками своей силы, а гибнущие враги мастера-трансмутатора скрепили чары энергией смертей.

Прошлое предмета разорвано и искажено, потому в будущем он способен неоднократно измениться. Но какой ценой?

Свойства:

Неприметность: Того, кто носит Одеяния призрака, труднее заметить и легче забыть, Система отводит глаза слабых духом. Предмет создан с любовью, эффективность повышена.

Чёрное на чёрном: В тёмное время суток эффект скрытности пятикратно усиливается, а владелец плаща может недолгое время избегать даже внимания сильных мира сего.

Бесследность: При переходе в нематериальный план бытия свойства плаща не перестают действовать, а точку перехода труднее отследить.

Гибельная привязь: Если кто-то наденет предмет без разрешения владельца, все его свойства начинают действовать обратным способом, а владелец тут же узнаёт об этом и может сторонними системными умениями отследить вора на любом расстоянии.

Стёртая память: Предмет способен на дальнейшее развитие путём трансмутации. Требуется:???

На этот раз Разбитое зеркало молчит, не сообщая мне о требованиях для улучшения предмета… Но боги, какая разница? Успею ещё разобраться!

Сейчас же я получил буквально то, что мне нужно, так ещё и с очень приятными бонусами. Не став скрывать чего-либо от Камиллы и Эльмеи, тут ра рассказал им о том, какую необычную штуку я создал.

— Потрясающе! — Камилла посмотрела на меня с такой гордостью, которую трудно описать словами. — Сынок, это… Я так рада за тебя! Если Система благословила тебя на создание Шедевра при первой же работе, значит она прочит тебе будущее великого ремесленника… Ты сможешь на сто голов превзойти и меня, и даже моего отца.

— Шедевр? — переспрашиваю, столкнувшись с неизвестным термином. — О чём ты?

— Пф-ф! — Эльмея, на лице которой лёгкая зависть смешалась с явным восхищением, поджимает губы. — Неуч… но талантливый для смертного! Шедевром называют первую созданную мастером уникальную вещь. Новое зелье, клинок, уникальный навык, выработанный культиватором для обучения других. Да даже если плотник выстроит, скажем, выдающийся корабль, которому нет аналогов, это будет его Шедевром.

Камилла согласно кивает. Вот как, значит. По-новому гляжу на чёрный плащ с фиолетовым округлым камнем на месте застёжки и едва заметными символами вдоль ворота. Выходит, это — мой Шедевр?

Первая по-настоящему новая и необычная вещь, которую я привнёс в этот мир? Система никаких достижений не выдаёт… но не всё ли равно? Главное, что я сумел провести свою первую трансмутацию. Разобрался, как это вообще должно работать.

А значит теперь смогу сделать подобные плащи и для Эльмеи с Камиллой. Увы, без духовного камня в основе и «энергии смертей» голодных ублюдков, решивших полакомиться моей кровушкой.

— Не уверен, что тут так уж велика моя заслуга. — пожимаю плечами. — Хотя, без моих уникальных достижений мы бы и Эхо не прибили, и голодных духов я бы не привлёк. Но всё-таки главное тут — сложившиеся обстоятельства.

И помощь Бабая, конечно. Мельком гляжу под кровать, ничуть не забывая, кто по какой-то неведомой причине решил прикрыть мне спину.

— И в наших силах сделать эти обстоятельства благоприятными! — улыбается Эльми. — Так что я пойду поем… ну и рассчитываю на плащик для себя, конечно. Чую, мой меч понадобится тебе в логове этих сволочей!

Это уж точно. Особенно если придётся и там использовать Шаг в пустоту. Судя по обмолвке Бабая, в трущобах его диких сородичей пруд пруди. А значит, опасность там представляют не только Старшие и их шестёрки.

* * *

Вторая трансмутация прошла настолько элементарно и обыденно, безо всякого превозмогания и тяжести, что вернувшейся от кузнеца Камилле оказалось нечего и рассказать.

Просто погрузился, уже опробованным методом вторгся в «память» цветочной пыли, только отмахнувшись от идиотского желания стать цветком и расти где-нибудь в лощине.

Ну а потом высвободил сиреневую энергию, которой стала пыль со стёртым прошлым, после чего плащ потемнел и изменил свойства.

[Грубый плащ полуночника]

Редкость: Редкий.

Простой плащ, изменённый на глубинном уровне. Трансмутация позволила изделию перенять часть свойств и сути ночного цветка черноцвета.

Свойства:

Неприметность: Того, кто носит Одеяния призрака, труднее заметить и легче забыть, Система отводит глаза слабых духом. Предмет создан с любовью, эффективность повышена.

Полуночник: В тёмное время суток эффект скрытности троекратно усиливается, а владелец плаща может недолгое время избегать даже внимания равных.

Вот и всё. Вещица отличная, желаемый эффект достигнут — но усиление не в пять раз, а в три, и работает только на «равных», а не на тех, кто «сильнее», чем бы эта сила не измерялась.

Зато описание даёт мне ещё одну крупицу важной информации. Выходит, трансмутацией я отделил свойство цветка от его растительной природы, тем самым сумев перенести его на другую вещь.

В то время как алхимики, выделывая из цветка порошок, наоборот, как-то его выворачивают — раз при втирании в глаза он улучшает зрение в темноте, а не даёт скрытность. Но основу, пыль из цветов, сохраняют, ни во что иное не превращая.

Интересно, но тут ещё совсем непаханное поле. Я буквально ничего не смыслю в таких глубоких уровнях воздействия на вещи. Ведь наша земная наука, конечно, тоже давно способна вторгаться в природу вещей и разделять их на составные свойства…

Но совершенно иным образом. С помощью огромных лабораторий и заводов, а не ритуалов, в ходе которых тебя могут заживо сожрать.

К концу дня Камилла успешно избавилась от второго меча, Эльми получила взамен новое оружие — изящный полуторник с прямым тонким лезвием, широкой овальной гардой и колющим остриём, который вряд ли изготовили в этой глуши. Ну а я сделал для всех нас, да ещё с небольшим запасом — чтобы отработать навык — плащи полуночника.

— Значит, план такой. — мы собрались за поздним ужином, когда за окном уже почти стемнело и все успели поспать пару часиков. — Я, хоть многое и забыл, кое-как устройство порта и трущоб помню. Мы пройдём к границе, отделяющей внутреннюю территорию, где обитают Старшие и куда нас никогда не пускали, от территории подопечных, которым больше некуда идти. На этой границе обычно есть караул… но как раз этот караул старается быть наиболее заметным, чтобы никто из малолетних и думать не смел лезть к Старшим…

Моя идея заключается в том, чтобы в плащах обойти именно эти внутренние патрули, и забросить злосчастную цепочку, ради которой я чуть не помер, именно к Старшим. Чтобы у них точно не вышло просто свалить всё на тупоумных шестёрок, мол мы тут не причём.

Если Висельник найдёт свою вещь у кого-то из главарей, а остальные ещё и отпираться начнут, это вызовет максимальный кипиш, чего мы и добиваемся.

Примерное устройство трущоб мне подкинула память Авия, и устроены они весьма интересно. Видимая сверху часть, соседствующая с берегом и портом, регулярно затапливается. Но она же служит этаким «волнорезом», не дающим тонуть другой части. Расположенной внутри выточенных в скалах пещер, в вечной полутьме.

Там, невидимые сверху «приличным господам», не желающим видеть лишнего, и обитают Старшие. Выросшие отщепенцы, так и не захотевшие стать нормальными людьми. Но оказывающие деревне некоторые «полезные услуги».

Эльмея слушает меня спокойно, и даже с предвкушением. Кто-кто, а она точно не станет делать противнику скидку на возраст. Сама привыкла сражаться с ранних лет.

Камилла, конечно, беспокоится за нас. Но, судя по всему, наш недавний разговор что-то изменил в женщине. Невзирая на тревогу и лёгкую бледность, мой план она поддерживает и активно даёт подсказки о том, как добраться до самого порта, обходя караулы стражи.

Горячо поблагодарив Камиллу, ещё раз обрисовав детали нашей вылазки, мы с Эльмеей переоделись в удобные штаны и рубахи — благо, телосложением мы достаточно схожи, и моя одежда подошла обоим — накинули поверх плащи, и были готовы выступать.

— Давайте только без долгих прощаний! — строго посмотрела на нас Камилла, стоило Эльмее начать раскланиваться, благодаря за гостеприимство. — Долгие прощания — это не к добру. Вы уже через пару часов снова должны быть дома, прощаться ни к чему. Пусть вам сопутствует удача, дети мои.

— С… спасибо, леди Камилла. — всё-таки отвесила глубокий поклон Эльми. — Да благословит нас всех госпожа Линоран. Она наши замыслы точно одобрила бы.

Вот уж не сомневаюсь. Стравить двух своих врагов посредством вылазки в тылы с риском для жизни — чем не повод для богини войны нами гордиться?

— До встречи, мам. — машу рукой на прощание. — Скоро увидимся. А уже утром Висельник приплывёт в грот и начнёт свои поиски. Пусть поищет…

Мы улыбаемся друг другу, и уходим в ночь. Втерев напоследок остатки пыли черноцвета в веки — тьма за окном сразу стала не такой непроглядной.

Небо сегодня пасмурное. Сезон штормов близится к завершению, но море всё ещё неспокойно. И это нам только на руку — в промозглую сырую погоду желающих патрулировать уж точно меньше, чем в тепло и под луной.

В этом мы убедились очень скоро, запросто проскользнув в тенях вдоль дороги мимо караула из пары стражников, сонно зевающих и лениво переругивающихся о том, кому сегодня первым идти в койку.

— Бездарные паразиты! — одними губами шепчет Эльмея, глядя им вслед. — У нас бы за такое их прирезали на месте, да ещё и похвалу бы за это получили. Только поэтому к нам уже сотни лет не могут влезть никакие шпионы!

— Настоящие шпионы делают свои дела деньгами и агентами влияния. — улыбаюсь в ответ. — А не шарятся по кустам, как мы.

Ничего не ответив, Эльмея тенью скользнула вперёд. Наши плащи неплохо действуют и на нас — вот между нами три метра, и она уже сливается для меня с сухой придорожной травой.

Моё одеяние, со слов девушки, работает ещё лучше — от попыток пристально меня разглядеть возникает неявное желание посмотреть куда-нибудь ещё, опасение, что упускаешь что-то важное… но где-то в другом месте.

Эффекты плащей, вместе с нашей собственной ловкостью, помогли без происшествий избежать ещё аж трёх патрулей по дороге к порту.

Многовато стражи-то, на одну деревню. Видимо, Управитель очень уж печётся за то, чтобы по ночам шпана из порта не поднималась в деревню и не творила там произвол сверх меры.

Меры, которую он же им и дозволяет. Удобно устроился. Интересно только, насколько это всё нравится самим Старшим.

— Порт у вас, конечно… м-да. — вздыхает Эльмея. Я лишь пожимаю плечами, внутренне совершенно согласный.

Хоть деревня и раскинулась весьма обширно — скорее даже не деревня, а небольшой городок на тысячу-другую человек, но всё-таки судоходство тут явно не самое оживлённое.

Мы присели за углом какого-то приземистого глинобитного сарая — склада, или сторожки, так не разберёшь. Впереди — плавно спускающаяся в бухту дорога, вымощенная, как ни странно, деревом. Вообще, именно здесь, в порту, единственное место, где в строительстве активно применялись брёвна.

В порту тишина. Единственная верфь пустует — за прошедшую неделю ремонт судна, стоявшего в ней, кажется, закончили, и оно куда-то делось. Пусты и два мощных грузовых причала, сколоченных из толстых стволов…

Что никак не помешало недавней буре подломить один из них. Уже третий день его чинят, но по ночам работы не ведутся.

Лишь в окне длинного приземистого здания, явно тоже относящегося к порту, горит свет — но далеко от нас, так что плевать.

— Темно, хоть глаз выколи. — задумчиво протягиваю я. — Без черноцвета вообще ничего бы не увидели. Значит, если здесь есть патрули — они либо ходят с факелами, и это хорошо…

— Либо тоже используют черноцвет. — подхватывает шёпотом Эльмея. — И это плохо… для них.

— Почему это?

— ет, всё-таки ты совсем неуч. — в темноте едва различаю её улыбку. — Я-то — яндарил, да и первую ступень Закалки уже прошла. Мы видим во тьме не то чтобы хорошо, но заметно лучше вас. А подземники, дети Думанта, вообще как днём.

Удивлённо взираю на явно довольную произведённым эффектом девчонку. А какого хрена она сразу мне об этом не рассказала⁈

— Да так… — хихикает она в ответ на этот очевидный вопрос. — Ты же не спрашивал…

Грёбаные подростки. Лишь бы выпендриться в нужный момент. Не вижу в темноте, но почему-то уверен — она сейчас вся лиловая от удовольствия. Да уж.

— Что ещё ты мне не рассказала? — присаживаюсь спиной к стене барака. — Слушай, давай всё обговорим здесь, пока не вляпались ни во что. Хочется точно знать, чем мы располагаем.

— Да можешь без этой обходительности. Я понимаю, к чему ты клонишь. — она опускается рядом, ни на миг не забывая сканировать взглядом пространство вокруг и не повышая голоса. — Боишься, что я подведу в трудную минуту из-за проклятия?

Куда ж без этого? Я и за свои силы опасаюсь — хватит ли их, чтобы провернуть дело, если ещё пару дней назад я толком не ходил. Пусть сейчас я чувствую себя просто слабым и неспортивным, но в целом нормальным подростком… кто знает, каков мой реальный предел. А о её проклятии я вообще толком ничего не знаю.

— Не то чтобы боюсь. Но точно хочу знать, в чём наши сильные и слабые стороны.

— Моё проклятие нам не помешает. Оно чем-то похоже на твою болезнь. Бьёт по мне тем сильнее, чем дольше я не становлюсь сильнее сама. Последние два дня у нас были… довольно насыщенными.

Вот, значит, как. Если это проклятие сделали таким сознательно, звучит как довольно хитрая система.

— Расчёт на то, что ты либо погибнешь, пытаясь выиграть в этой гонке за силу, либо дальнейшая Закалка станет настолько трудной и долгой, что проклятие ударит с силой, которую ты не выдержишь?

Эльмея взглянула на меня, кажется, с искренним удивлением.

— Вот ты неуч, а схватываешь всё на лету, Авий. — с одобрением протянула она. — Ты прав. Оно должно не дать мне затаиться надолго с одной стороны, и стать слишком сильной — с другой. Так им легче всего меня выследить и поймать. Твари!..

Губы Эльмеи сжались, рука легла на рукоять нового меча, с которым она успела потренироваться совсем немного, но чувствует себя явно комфортно. Так, вот только лишних нервов тут не надо.

Аккуратно кладу ладони на сжатую руку девушки. Заглядываю ей в глаза.

— Всё хорошо, Эльми. Мы ведь поклялись, значит я помогу тебе уйти от их преследования. Твоя богиня ведь не зря просила довериться мне.

— Д… да. — помолчав немного, она кивает. — Ты прав. Госпожа Линоран… Не избрала бы кого-то, в ком не разглядела потенциала. Так что давай побыстрее разберёмся с этими малолетками, а затем уж как следует подготовимся… к новым вызовам.

Увы, ничего подходящего у Эльмеи в закромах больше не нашлось. Но и обострённого ночного зрения более чем достаточно. Впереди всё ещё шёл я, но теперь был уверен — прикрывающая меня девчонка не проглядит опасность.

Слева от неказистого порта с парой причалов и верфью, лежат трущобы. Их внешняя часть — «дом нищих», как его называл Авий и его дружки.

Там селятся беспризорники, беглые дети из других деревень, всякие попрошайки и воришки. Те, кто чаще всего нарушает покой деревни, но в таких мелких масштабах, что Управителю это только на руку.

К тому же, именно там живут «водолазы». Не сытые бездельники, каким был Авий, а полноценные — бесправные рабы старших, всё своё системное развитие выстроившие вокруг глубинных погружений за системным жемчугом, моллюсками и алхимическими водорослями.

Когда они достигают возраста, в котором развитие резко замедляется, или калечатся — их просто изгоняют из трущоб и из деревни. Во всяком случае, так считал Авий. Тех же, кто что-то из себя представляет, самих принимают в Старшие.

Эта честь — мечта всех нищих, беглых и убогих. Но достижима она лишь для единиц. Шансов сдохнуть на глубине намного больше, Сам Авий яркий тому пример.

Здесь, на берегу, плотная утоптанная земля сменяется илистой вязкой жижей. Утонуть — не утонешь, но без следов пройти почти никаких шансов.

— Но мы всё-таки постараемся. — улыбаюсь Эльмее. — Знаю я тут пару тропок…

Ну как я. Покойный Авий — спасибо ему за хорошую память и отсутствие топографического кретинизма.

Игнорируя обе явных тропинки, ведущие от порта к трущобам… и посыпанные мелким песком, чтобы уж точно никто не ушёл незамеченным, сворачиваю прямо к вертикальной каменной стене.

Широкая тут бухта — метров сто, если не больше, и почти всю занимают трущобы. И кое-кто из местных жителей имеет достаточно энтузиазма и самоуважения, чтобы не шлёпать по грязи.

— Ого! — усмехнулась Эльмея, когда мы ловко пробрались среди зарослей ярко-зелёной колючей травы и вышли вдруг к уложенной плоскими камнями тропке. — Неплохо, неплохо.

Это ещё что. Главное, что здесь, под мрачным каменным навесом, ещё темнее, чем на самом берегу. Так что, не встретив ни единой живой души, мы быстро и тихо оказались посреди «дома нищих».

Войти сюда получилось легко. Но вот дальше мы быстро поняли, что что-то не так в этом месте. Что-то не вяжется с обычным сборищем оборванцев.