Решено. Лучше опробовать эту трансмутацию здесь, в домашней обстановке, в специально подготовленных условиях, чем когда-то потом столкнуться с неизвестностью.

Этот плащ мне нужен, а непонятная энергия, сосредоточенная в ладонях, как я не бьюсь, даже не думает проникать в склянку с пыльцой. Я уже и открыть её попробовал, и зачерпнуть чуть-чуть летучего порошка на кончик пальца.

Глухо как в склепе, ни намёка на результат.

Что ж. Сосредотачиваюсь, чуть прикрыв глаза. Но продолжаю при этом фокусироваться на перемешанных обрывках текста, чтобы не утратить концентрацию при погружении.

Шаг в пустоту!

Мир вокруг меняется мгновенно. Далеко не так, как это было в первый раз, когда просто чуть потемнело и всё.

Я словно оказался вдруг где-то на вершине горы, продуваемый всеми ветрами — такие мощные потоки прохлады и свежести устремляются ко мне со всех сторон. Чувствую их кожей… и что-то внутри откликается.

Фокусировка не сбилась — перед глазами всё ещё парят и кружатся обрывки букв и слов. Но и они изменились. Стали тусклее, как бы отдалились от внутреннего взора, утратили контраст, яркость.

Но куда заметней изменились предметы вокруг. Плащ, раньше бывший просто тёмной тряпкой с капюшоном и застёжкой на груди, теперь буквально поглощает свет. К нему тянутся золотисто-алые лучи потускневшей лампы, рассеиваясь по угольно-чёрной поверхности.

А пыльца в колбе, наоборот, лучится изумрудными искорками, даже, кажется, движется внутри стеклянной ёмкости, переливаясь.

Нечто подобное случилось со всеми артефактами, травами и корешками в комнате. Контуры размыты, по всей комнате протянуты мерцающие линии, вокруг каждой вещи витает своя уникальная дымка, так и приглашающая рассмотреть вещь поближе, прикоснуться к ней…

Дзинь-дзинь…

Рука, лежащая на плаще, вздрагивает. Бегаю глазами по пространству комнаты, пытаясь понять, откуда может исходить угроза.

Ничего такого… лишь тени по углам комнаты, куда не попадает свет лампы, стали густыми, как бы даже осязаемыми. Чернота заклубилась, понемногу наступая на освещённое пространство.

Может, мне всё это просто мерещится? В конце концов, ещё недавно я и подумать не мог, что такое бывает… вот и пугаюсь каждого шороха. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, перевожу взгляд на собственную кровать, заставленную поделками Камиллы…

— Твою мать!

Потребовались титанические усилия, чтобы не вскочить, не разорвать связь, не утратить концентрацию. Ведь из-под кровати, из чёрной щели под ней, на меня не мигая смотрят два больших ало-жёлтых глаза с вертикальными зрачками!

— Т-ты что ещё такое⁈ —

Вторая ладонь автоматически нашаривает кинжал, лежащий тут же на столе. Но у твари каждый глаз больше моего кулака, какой уж тут кинжал⁈

Однако, хозяин этих завораживающих глаз, кажется, не проявляет агрессии?.. Звон ничуть не усиливается, всё ещё слышится откуда-то издалека. Впрочем, кинжал я всё-таки возьму. Да и отменить Шаг в пустоту готов в любой момент.

— Я-а?.. — доносится неописуемый множащийся голос из-под кровати, и черноту разрезает изогнутая пасть, полная блестящих в свете лампы клыков. — Я Баба-а-ай… Бука, Страши-илище, по вся-акому зовут… Я у тебя тут живу-у… Слежу, чтобы дети не шали-или. Но ты-ы уже взрослый мальчик, так что шали на здоро-овье. Я тебя не съем…

Твою-то мать! Ком встаёт в горле от того, как спокойно и неспешно эта тварь заявляет, что не будет меня жрать. Как он вообще помещается в эту крохотную щель под кроватью⁈

Бабай, чтоб его… Это что, сейчас передо мной тот самый «бабайка» из детских пугалок, которым у нас пугают непослушных детей?

Выглядит эта чёрная тварь с полной клыков пастью нихрена не по-детски!

Мысли путаются. Встреча с этим существом совершенно выбила меня из колеи.

— Но не заи-игрывайся! — из-под кровати высовывается толстая могучая ручища совершенно чёрного цвета… и грозит мне пальцем, будто ребёнку. — Не то за тобой приду-у-ут…

Смотрю на чёрный узловатый палец. И на кривой коготь, которым он оканчивается, и который раза в два превосходит в длину мой кинжал…

Стоп. Придут. Кто? Это ведь наверняка как-то связано с…

— Дзинь!.. Дзинь!..

Нужно спешить! О природе наших детских страхов подумаю как-нибудь потом. Сейчас надо разобраться с природой пыли черноцвета.

— Ты можешь мне помочь? — чисто на удачу забрасываю удочку, снова концентрируя внимание на плаще и злосчастной склянке с пылью. — Мне нужно как-то изменить природу этой хрени, чтобы соединить с плащом…

Понимаю, что ответа не последовало, и забиваю на нерасторопное чудовище. Оно пообещало не нападать… а если и нападёт, сомневаюсь, что смогу что-то ему противопоставить. Значит, нужно заняться своим делом.

Чтобы всё не вышло зря.

Под усиливающийся понемногу стеклянный звон, сжимаю колбу в ладони и начинаю гипнотизировать её взглядом. Ну… это у нас пыль из толчёного растения, какого-то цветка. А мне нужно, чтобы она стала… чем?

И правда, а чем она должна стать-то? И что вообще стоит вкладывать в это «должна стать»? Прямой приказ «соединись с плащом» не работает, сразу проверил.

Вот я снова одну руку держу на поглощающем свет плаще, во второй — склянку с лучистым порошком… погодите-ка. Если одно свет поглощает, а второе излучает… не может ли это стать общим местом для двух совершенно разных ингредиентов?

— Загляни-и… — вдруг гудит за спиной подкроватный монстр. — Вглу-убь…

Подношу склянку с пыльцой к глазам. В голове всё та же мешанина из букв, свет вокруг, кажется, померк ещё сильнее, а тени по углам комнаты обрели отчётливые искорёженные формы.

Но нет времени бояться почём зря. Вглядываюсь вглубь склянки, в чёрно-золотистые искорки. Ну же, давай! Чтобы изменить его суть, в неё нужно проникнуть.

Получается! Спустя несколько секунд чувствую, как зрение плывёт, мысли меняют ход, а рука изо всех сил сжимает колбу. Чувствую, что я… что я что-то иное.

Как приятно расти мне в тенистых лощинах, впитывая отблески лунного света в капельках росы. Как я в предвкушении жду стайку полуночниц. Они опыляют меня, разнося семена по всей округе.

Скоро нас здесь будет много… Системный дух наполняет мои листья, цветы…

Стоп! Сжимаю всю волю в кулак. Ещё чуть-чуть, и потеряю себя в этих тягучих неспешных «мыслях» растения. Но мне нужно другое.

Нужно вычеркнуть навсегда это прошлое. Отрезать лишнее.

Пробую разогнать эту тяжёлую сонливость. Я создан не для прозябания среди травы. Я могу стать чем-то большим! Чтать частью могущественного артефакта, отдать ему свой системный дух.

Получая взамен новое место в истории. Место части нового, невиданного, плаща, который повидает мир, который послужит множеству правильных дел. Будучи цветком, или глазной пылью, я никогда не добьюсь подобного!

Но как это сделать?..

Я снова осознаю себя сидящим за столом. И теперь склянка в моей руке полна уже не порошка, нет. В ней, запертая деревянной пробкой, бурлит и клубится сиреневая энергия! Бурный водоворот, целиком заполнивший собой ёмкость и готовый вырваться в любой момент.

Но я чувствую и что-то ещё. Что-то… в области штанов. Что за чепуха?

Отпускаю плащ, который, кажется, тоже дрожит от предвкушения. Ныряю в боковой карман штанов, откуда и исходит необычная пульсация силы. Камень души!

Вот что это. И верно, стоит мне достать его, как он начинает буквально рваться из рук в сторону заполненной энергией колбы.

Разбитое зеркало. Путь возможностей: Вы находитесь в достаточно высокоэнергетическом месте, чтобы вызвать резонанс пустоты. Вы можете усилить любое творение активной энергией камня духа!

И, не успел я задуматься, как вдруг…

— Береги-и-ись!..

Дзинь!!!

В ушах что-то лопается. А тени по углам комнаты будто оживают, чернота обретает твёрдость — и сразу несколько корявых ломаных рук тянутся ко мне!

Время будто спрессовывается в один миг. Краем глаза вижу, как из-под кровати выстреливают мощные лапищи, покрытые чёрной спутанной шерстью… И открываю склянку, буквально вбивая её горлышком в ткань плаща.

— Это моя-а-а комната-а-а!!! — ревёт бабай за спиной. Уши закладывает, но даже сквозь рёв я слышу треск битого стекла. Вижу, как гаснет лампа на столе.

Теперь только маленький бесформенный камушек, рвущийся из моих рук, освещает комнатку, утонувшую в тенях. Вокруг становится очень холодно, всё тело бьёт крупная дрожь.

Но уже нельзя отступать! Рыча от злости на ублюдков, которые мне всё время пытаются помешать, вдалбливаю камень в место, где расположена застёжка плаща.

Плащ тоже сияет — но не ярко и чисто, а тусклым сиренево-голубым светом, от которого будто даже светлее не становися.

— Плоть!!! — слышу визгливый шёпот за спиной. — Свежее мясо!!!

— Дух!!! Сила!!!

— Во-о-он отсю-юда!!!

Ну же, ну, давай, камушек! Ты ведь и был часть духа, бестелесной сущности. Так войди духом в этот сраный плащ, из-за которого меня сейчас могут прикончить!

Поздравляем! Вы успешно…

Даже не дочитываю. Раз Система поздравляет, значит, есть за что. Плащ переливается сиренево-синими волнами, дрожит под ладонью. Чувствую, как лишился целой прорвы сил.

Судорожно оборачиваюсь, стараясь разглядеть во тьме хоть что-нибудь. И вижу, как к лицу летит тощая дымная рука с крючковатыми когтями-саблями!

И как её на лету перехватывает и рвёт в клочья мохнатая лапища. А ало-золотые глаза смотрят прямо на меня.

— Уходи-и-и! Пока ты ту-ут, они не остановятся!

Долго меня упрашивать не надо. Нашариваю внутренним взором Шаг в пустоту и отменяю ко всем чертям едва не убившую меня способность.

Всё возвращается в норму. Тени — снова тени, робко прячущиеся по углам. Лампа на столе снова горит ровным тёплым светом, создавая в комнате вечерний уют. На кровати всё так же аккуратно разложены вещи, с любовью сделанные Камиллой.

Только склянка у меня в руках пуста, да плащ из просто тёмного стал абсолютно чёрным — настолько, что даже с расстояния в полметра мне трудно долго на него смотреть.

А стоит на секунду отвести взгляд, как всякое желание снова посмотреть в его сторону, тут же ненавязчиво исчезает.

Всё получилось. Всё в порядке… Кроме того, что прямо здесь и прямо сейчас наверняка продолжается невидимое сражение подкроватного монстра из детских страшилок и жадных до моей плоти теней.

— Э… Эльмея! — дрогнувшим голосом зову самую боевую единицу нашей команды. — Скорее!

Девчонка врывается в комнату мгновенно.

— Я чувствовала вспышки в астрале! — напряжённо говорит она, а меч в её руках уже «сканирует» комнату кончиком лезвия. — Что тут…

— На меня напалитеневые твари! — перебиваю её. Нет времени. — Но какой-то тип, назвавшийся Бабаем, кинулся меня защищать. Они наверняка всё ещё тут!

Понимаю, что звучу как совсем поехавший, но сейчас это неважно. Я не привык просто бросать тех, кто почему-то бескорыстно сделал мне добро. И это чудище тоже не брошу!

Эльмея, кажется, понимает всё без лишних слов. Тут же вскидывает свой меч, и он вспыхивает синим пламенем. Дрожит в руках… И она протягивает меч мне.

— Нельзя бить наугад! — её голос звенит. — Духи легко защитятся. Ты должен… Бери скорей!

Понял. Мои ладони ложатся на горячие руки Эльми, я перехватываю полыхающую рукоять. Ладони жжёт, но это можно вытерпеть.

Шаг в пустоту!

Мир снова меняется мгновенно. Комната погружается во тьму, ото всюду доносятся визги, безумный хохот, рёв Бабая.

Тяжёлый, отчаянный рёв раненого зверя.

Но я вижу их. Ведь теперь в моих руках не просто сияющий меч — я сжимаю полосу ярко-синего огня, сияющего как электросварка. Глаза почти слепнут, но и твари исходят истошными воплями.

— Решили мной поужинать, сволочи⁈ — рычу, накачивая себя гневом. — Ну так подавитесь!!!

Единственный взмах — и волна полупрозрачного пламени окутывает комнату, разрывая дымные руки и щупальца в клочья. Огненная дуга в ладонях тут же распадается, исчезая и погружая всё в темноту.

Но это уже совсем другая темнота. Не та, твёрдая и хищная, пытающаяся дотянуться до моей живой плоти. Обычная ночная темнота, спокойная и уютная.

Где-то в этой темноте слышу, как хрипит и ворочается массивная туша.

— Ты-ы… рисковал… — едва разборчиво ворчит Бабай из дальнего угла. — Зря-а…

— Это ещё почему? — непонимающе спрашиваю в темноту. — Они бы сожрали тебя!

— Я всё равно умру-у… Скоро, да. В до-оме, в котором нет ма-аленьких, Бабаи жить не мо-огут. А идти мне… некуда.

— Так ты что, — с опаской пячусь к столу. — И правда жрёшь детей? Как в сказках?..

Оказалось, что нет. Ползя по темноте обратно под кровать, существо объяснило мне, что буквально сожрать может только того, кто целиком попадёт из вещного мира в…

Он назвал это Страной Кошмаров. Я толком не понял, о чём речь, но попадают туда только дети, и только умирающие во сне.

И при этом — творившие при жизни всякие безобразия, причём постоянно и с удовольствием. Иные мирно уходят в Страну Грёз. Ну и муть…

— Обы-ычно я питаюсь детским зло-ом, не-енавистью… За-авистью. А в замен насылаю кошма-ары, плохой сон… Делаю такого хулигана чуть бли-иже к Стране Кошма-аров. Но сам никогда не убиваю… Иначе давно бы обезу-умел и стал… как вот э-эти…

— Ну хорошо. — взмахиваю ладонью, решая, что экскурса в охренительные истории мне на сегодня хватит. — А сейчас-то что тебе мешает перебраться в другой дом и шугать детей там?

В ответ уже из-под кровати слышу тяжёлый трубный вздох.

— Всё за-анято. У ва-ас тут строго с этим… В вашем селе-ении. Ваш Управи-итель каждому из на-аших отвёл своё место. Я жил в вашем до-оме слишком… до-олго… Слишком привязался к ва-ам. Не успел… на ротацию. А теперь вы вы-ыросли…

Ого. Не думал, что этот поехавший старик умудряется кошмарить даже местную домовую нечисть. Похоже, самих селян ему на старости лет стало мало… Бр-р!

Нет, точно надо отсюда сваливать подальше. Этот Управитель мне вольной жизни ни за что не даст. Особенно после того, что я собираюсь сделать.

— Слушай! — осенила меня очевидная, казалось бы, идея. — А чего ты в трущобы не уходишь? Ну, к малолетним уголовникам. Там Управитель, кажется, не лютует, да и плохих детей полно?

Мне сейчас показалось, или он усмехнулся?

— То, что я такой… — прогудело существо. — Не зна-ачит, что я упива-аюсь вашими страданиями! А там… Там живут те из на-ас… кто упива-ается. Те, кто любит смерть!

Да что за клоака такая, эти трущобы⁈ Я же просто в деревне, не в каком-нибудь мегаполисе, где в трущобы закономерно стекается вся грязь города. Это — просто селение на пару тысяч человек.

Так откуда такой концентрат дряни?

Но увы, подумаю об этом я как-нибудь потом. Звон в ушах вновь нарастает, а Бабай нервно ворочается во тьме. Во тьме, которая, кажется, опять сгущается и становится всё глубже.

— Уходи-и… Ты всё дальше заходишь за грань поло-оженного. Всё глу-убже. Темне-ее. Страшнее. И… спаси-ибо тебе. Теперь, когда я умру-у… Быть может, я смогу стать твоим духом храни-ителем…

Чего? Да сколько можно информации за один день⁈ Каким ещё духом хранителем?

Ответ, на удивление, дала Система:

Вы спасли разумного духа, обитателя Области Снов. Тем самым ваша связь значительно укрепилась. Если спасённое вами создание и вы сами того пожелаете, дух после гибели может пройти цикл перерождения и стать вашим личным Духом-хранителем.

Вот так вот, значит. Вот тебе и последствия действий.

Ведь, если бы не способность погружаться в эти злосчастные слои реальности, я бы физически не смог узнать о существовании этих духов. Если бы не возможность трансмутации — и не подумал бы использовать Шаг в пустоту в комнате. Зачем?

Ну а без знакомства с Эльми… ну, скажем так, сейчас бы всё, что мне оставалось, это сидеть с матерью в комнате и грустно думать, что я бросил на смерть того, кто попытался меня защитить.

— А ты точно детей не жрёшь? — с недоверием спрашиваю его, вглядываясь в сгущающуюся тьму.

— Кляну-усь бессмертной душо-ой!

Замерцавшие обрывки системных сообщений дают понять, что клятва серьёзная. Киваю. Перед тем, как вернуться в нормальный мир, задаю последний вопрос:

— А в каком виде ты переродишься-то? Тоже подкроватным монстром?

— А это уже зависит от тебя-а… Вариантов несчётно.

Пожимаю плечами. Ничего определённого, но хотя бы снова не станет пугалом для детей. В таком случае… почему бы и нет? Он без лишних вопросов ринулся защищать свою территорию и меня вместе с ней. Общий язык мы нашли.

Глупо отказываться от потенциальных возможностей, когда не знаешь, доживёшь ли до завтра.

— В таком случае, даю добро. — улыбаюсь во тьму. — Надеюсь, ещё свидимся.

— Обяза-ательно… свидимся… — эхом отвечает темнота, и я возвращаюсь в реальность.

Здесь меня уже ждут Эльмея и Камилла, не сводя тревожного взгляда с места у стола. Стоит мне появиться, как последняя бросается с объятиями.

— Эльмея рассказала мне… — шепчет она. — Ты опять рисковал собой?

— И преуспел! — улыбаюсь я в ответ. — Ты даже не представляешь, мама, насколько. Сейчас расскажу!

— А… а меч-то куда делся? — задумчиво вопрошает Эльмея, нарезав круг вокруг нас. А правда, где он?

Пожимаю плечами.

— Видимо, там и остался, распавшись от удара.

После моего краткого рассказа о том, что же со мной всё-таки произошло, обе дамы стали смотреть на меня с новым уважением… а Эльмея, кажется, даже с лёгкой завистью.

— Хранителя себе нашёл, хорош! — поджимает она губки. А затем, встряхнув волосами, бросает: — Хотя ладно, они у многих практиков есть! Духи, духовные звери, разумные артефакты — пруд пруди! А твой пока помрёт, пока переродится… растить его ещё.

— Но всё равно, Авий, — Камилла, в отличии от девчонки, не завидует, поэтому говорит лишь с одобрением. — Это прекрасно! Кажется, твоему брату отец тоже обещал купить Хранителя, если торговля нынче пройдёт хорошо. Ну так он-то на пять лет тебя старше.

— Пф-ф, купить! — бросает Эльми с нескрываемым презрением. — Я, конечно, знаю, как вы, смертные, охочи до лёгкой силы и быстрой славы… Всё время торопитесь. Но покупать… соратников! Тьфу!

Мне, хоть я и не обладаю вечной жизнью, отчего-то сразу подумалось так же. Одно дело собаку купить, или кошку. Зверьё как зверьё. Но ведь духовные животные, как и духи, судя по всему, разумны!

Пусть и обладают разумом, явно отличным от человеческого, или яндарильского. Но всё-таки. Торговать разумными существами — точно не по мне.

Сегодня ты торгуешь «разумным зверем», а завтра — объявляешь зверем своего собрата и торгуешь уже им. Судя по выражению лица Эльмеи, она того же мнения.

Впрочем, сейчас это не моё дело. Я-то, кажется, нашёл себе потенциального соратника в бою… Да ещё такого, кто знает Авия с рождения. Раз уж он тут так долго под кроватями прятался.

— Я и не знала, кстати, что у нас в доме бабай поселился. — растерянно протянула Камилла.

— Ага. И, судя по всему, давно.

— Так вот чего ты всё на кошмары жаловался, когда начал с трущобными водиться. — Камилла довольно улыбается. — Даже духи тебя отваживали от этой шпаны!

— Понимаю, не дурак. — улыбаюсь в ответ. — Ну ничего. Если у нас всё удастся, недолго им осталось весело жить за чужой счёт. Давайте-ка уже посмотрим, что там за плащ такой особенный у меня вышел.

Подойдя к абсолютно чёрному плащу с маленьким камнем на застёжке, сразу замечаю, что камень потемнел и налился фиалковым цветом. Стал похож на глаза Эльмеи.

Но настоящий шок ждал меня, когда я открыл-таки системное окно. Вот тебе и первая трансмутация…