О том, что злосчастная цепь может просто взять и пройти сквозь короб, я старался не думать. Это же специальный короб, он и нужен для того, чтобы удерживать в себе всякую дрянь! Вот и пусть удерживает…

Если и нет — благодаря Эльмее я теперь чуть в стороне от трупа, сумеем снова нырнуть и найти.

Боль отступила, а вода вокруг перестала быть помехой для дыхания. Ноги подогнулись, и я опять рухнул на дно. Где-то вокруг копошатся сотни тварей — но теперь они ничего не могут мне сделать.

Разум окатила волна холодного сонного спокойствия. Тебе ведь стало намного лучше — подкидывал гнилые мысли желающий отдохнуть разум. Расслабься ненадолго. Отдохни. А потом всплывём…

Дзинь. Дзинь-дзинь… — тихонько, даже как-то робко, прозвенело где-то вдалеке.

Нужно выбираться… И как можно скорее. Только вот снова убедить разум в том, что вокруг вода, а значит я должен ощущать её сопротивление, оказалось нихрена не проще, чем было убедить его в том, что никакая вода мне не помеха.

Но я меня получилось. Абсолютная, непроницаемая ни на сантиметр, чернота вокруг, постепенно стала твёрже. Стала давить на меня. Стала набиваться в лёгкие…

Я оттолкнулся от этой тьмы. Раскинул руки и рванул тело вверх. И плоскость дна исчезла из-под ног. Я поплыл вверх, к едва различимому пятнышку лунного света.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени. Судя по тому, что я всё-таки не остался лежать на дне — вряд ли всё заняло больше двух-трёх минут.

Но там, во тьме, в огне непрекращающейся боли, эти минуты казались вечностью. А когда я, уже отменив Шаг в пустоту, с судорожным хрипом вынырнул на поверхность, сквозь кровавые пятна, застилающие глаза, увидел, что Эльмеи здесь нет, а Камилла уже разделась и решительно входит в воду.

— Авий!!! — видев меня со смесью тревоги и неподдельного счастья закричала она.

— Где Эльмея⁈ — не своим голосом рычу в ответ, чувствуя, что вот-вот вырублюсь и из последних сил толкая себя к берегу.

Где она⁈ Я же сказал ей всплывать! Какого…

— Тут я, тут! Не ори!

Меня окатил фонтан брызг, и рядом над водой показалось измученное лицо Эльмеи, наполовину закрытое спутавшимися волосами.

— Я сразу снова за тобой нырнула!.. Тьфу! Думал, я тебя там брошу, идиот⁈

Когда я, хрипя и выплёвывая фонтаны солёной воды, выбрался на берег, первые несколько минут Камилла с Эльмеей сразу занялись ранами. Ноги выглядели ужасно — висящая лоскутами кожа, кровавые полосы голых мышц…

Но на поверку всё оказалось довольно безобидно. Да, от боли сводит всё тело, а соль ест раны, но всё-таки крабы ещё только примерялись ко мне, не нанося глубоких порезов.

Значит, заживёт. А шрамы и порванная кожа — ерунда, перетерплю. Через несколько минут стало ясно, что я даже до дома дойду на своих двоих, просто это будет очень неприятно.

Убедившись, что мне больше ничего не угрожает, Камилла молча подошла и обняла меня, подрагивая от волнения.

Она ни в чём меня не упрекала, лишь повторяла шёпотом: «Ты жив, жив…». Но я и сам прекрасно осознаю, что нарушил данное ей слово. Слишком близко была эта цепочка. Слишком много тварей, чтобы хотеть погружаться туда вновь.

Но если бы не Эльмея, при использовании Шага цепочка тут же упала бы прямо в трупное месиво и копошащихся в нём тварей, и тогда отыскать её там, не оставшись без рук, не было бы уже никаких шансов.

Когда Камилла немного успокоилась и выпустила меня из объятий, а Эльмея закончила с перевязкой, без раздумий пустив на это собственную верхнюю одежду, я сразу полез в валяющийся тут же короб.

Мои ожидания оправдались. Понятия не имею, как именно работает вся эта дематериализация вещей, почему одни вещи проходят сквозь меня, а другие и не думают… но цепочка как ни в чём не бывало лежит на дне короба, а сам он светится изнутри мягким голубоватым светом.

Болит буквально всё. Дышать до сих пор трудно, лёгкие режет, а перед глазами мелькают чёрно-красные круги. Но у нас получилось! Камилла, рассмотрев цепь — не трогая руками, разумеется — удовлетворённо сказала, что этого будет достаточно.

— Это сигнальная цепь, артефакт для передачи коротких сообщений. Уверена, с её помощью они должны были держать связь с Висельником. Что-что, а её он будет искать любой ценой.

Так и закончилось наше возвращение в залив. Как только я хоть чуть-чуть отошёл от бьющих тело судорог, и сумел с помощью Эльмеи встать, мы накинули плащи неприметности, и, выбравшись через портал, неспешно побрели обратно.

— Местные твари нас сегодня точно не тронут. — ободряюще произнесла Камилла. — Они не настолько безумны, чтобы лезть к тем, кто справился с настолько сильным Эхо.

Так и оказалось. И, спустя пару часов, наевшись досыта и напившись отвара, который Система даже обозначила как «слабый целебный», с уже нормально обработанными Камиллой ранами, я блаженно лежал в своей постели.

— Ты… ты здорово потрудился… или как сказать-то… — пробормотала себе под нос Эльмея, стоя у кровати. В свете свечи, стоящей на тумбочке, видно, как она покраснела, как прячет глаза в пол. — Это…

Мягко беру её за руку. Хрупкая на вид, сегодня, поднимая со дна меня и не выпустив при этом меч, она отлично продемонстрировала, сколько силы скрыто в телах богорождённых.

И сколько силы духа лично в ней.

— Если бы не ты, Эльмея, я бы остался на дне. А если бы и нет — точно не вытащил бы цепочку. Если бы не твоя помощь, всё было бы зря.

Теперь уже всё её лицо приобрело на удивление приятный лиловый оттенок. Тонкие пальцы сжали мою ладонь в ответ.

— Я… ничего такого. — бормочет она. — Владычица сказала довериться тебе, вот я и… У нас ведь, всё-таки, теперь общая беда.

— Не твоя богиня вытащила меня из клешней этих тварей. — твёрдо говорю я. — Не она рубила щупальца из последних сил. Всё это сделала ты, по своей воле.

Мне трудно подбирать слова. Я привык выступать перед акулами в людском обличии, одетыми в костюмы-тройки, со счётными аппаратами вместо мозгов, а не перед девочками-подростками.

Но я чувствую, что ей нужна благодарность. Ведь, в отличии от Авия, она никакая не ныряльщица и не имела подготовки. И всё-таки она спустилась вслед за мной во тьму, нырнула на глубину, на которой неподготовленный человек вполне может вырубиться и утонуть… и до конца пыталась вытянуть меня, защитить.

Помню, как я в юности впервые сдуру занырнул в бассейне метров на пять, волевым усилием преодолевая режущую боль в ушах. Придурок — потом часа два в себя приходил.

А она ведь, только всплыв, тут же нырнула вновь. Искать меня в кромешной темноте.

— Спасибо тебе, Эльмея. Я твой должник. Не твоей кровавой богини, а лично твой. Не она, а ты сегодня сделала всё, чтобы я остался жив.

Она, уже вся пунцовая, так ничего мне и не ответила. Стояла у постели, с силой сжимая мою ладонь и автоматическими движениями гладя её тонкими дрожащими пальцами.

Принимать благодарности девчонка явно не привыкла. Кто привычен к такому — принимает их легко, как должное, и знает себе цену. А вот те, кто в ответ на любой свой поступок, привыкли ждать ругань или пренебрежение… да, они реагируют именно так.

Будь она хоть сто раз бессмертная, но пятнадцать лет есть пятнадцать лет. А дерьмовое детство — есть дерьмовое детство. Впрочем, я пока слишком мало знаю о ней, чтобы делать далеко идущие выводы.

Я откинулся на подушках, и просто лежал, наслаждаясь возможностью немного передохнуть в тёплой постели и лёгким покалыванием в восстанавливающихся ногах.

Завтра предстоит куча работы, и днём… и особенно ночью. Надеюсь, целебные отвары Камиллы помогут быстрей встать на ноги.

— Это… — услышал я её тихий голос уже сквозь сон. — Если хочешь… всё-таки можешь звать меня Эльми. Но не слишком часто!

* * *

Утром я действительно почувствовал себя лучше. Хотя пробуждение, помимо обычной тянущей пустоты в груди, принесло ломоту в ногах и жжение в горле от остатков морской соли, но всё-таки общее самочувствие меня устроило.

А значит, пора приступать к работе.

Позавтракав, мы быстро обустроили мастерскую, с чем мне активно помогали Камилла с Эльмеей.

— Не знаю, как это должно работать, тут уж только ты сам с помощью Системы разберёшься. — объясняла Камилла. — Но в любом творении очень важна окружающая обстановка. Можно сказать, окружение — это всегда «ещё один ингредиент».

— Имеешь ввиду, что может какая-то лишняя грязь попасть?

— В том числе, но это само собой разумеется. Главное тут — аура места. Всё вокруг пронизано волей Системы и божественным духом, Авий. Блюдо важно готовить на кухне не только потому что на кухне есть очаг, но и потому что боги именно кухню нарекли местом для готовки.

Для меня, человека двадцать первого века, это прозвучало как какой-то языческий бред, вроде старославянского запрета воинам сеять хлеб, потому что, дескать, боги видят кровь на их руках.

Но Эльмея, пусть и свысока, полностью подтвердила её слова:

— Про божье наречение это, конечно, сказки для смертных. — улыбнулась она. — Такой ерундой богам не пристало заниматься. А вот про системный дух — верно. У любого места есть прошлое, и оно не исчезает бесследно… ну, тебе ли с твоей способностью не знать. Это прошлое накапливается в любом месте, и влияет на то, где и чем лучше заниматься.

Так и порешили. И, раз уж выходить средь бела дня из дома не стоит, для оборудования мастерской выбрали банально мою комнату. Просто потому, что именно её недавнее прошлое сильнее всего связано с «высшими силами», со смертью, целительными ритуалами и снадобьями Унны, с моим воскрешением и пробуждением.

В итоге мебель растащили по углам, окно занавесили плотной чёрной шторой, которой обычно закрывают его от зимних ветров, а для освещения Камилла принесла из своей комнаты лампу в форме вытянутой колбы.

Стол тоже притащили от неё.

— Я все свои поделки… кроме еды, конечно, мастерила за этим столом. — объяснила она, пока мы тащили довольно тяжёлый стол из крепкой древесины. — К тому же, это памятный стол, его твой отец вытесал к нашей свадьбе, он помнит ещё нашу старую усадьбу… Кроме него с тех времён, поди, ничего и не осталось тут.

Интересно. Если у предметов в этом мире и правда есть этакая «память», значит в моей импровизированной мастерской стоит собрать и ещё что-нибудь?

Я выложил на стол кинжал, а Эльмея прислонила в углу свой меч.

— Кстати, о мечах. — вспомнил я вопрос, который меня занимал за завтраком. — На них ведь, по идее, тоже следы людей Висельника и наши? Не стоит ли от них избавиться?

— Конечно стоит. — ответила Камилла, будто ждавшая этого вопроса. Впрочем, так оно и оказалось. — Я ещё вчера, когда ходила на рынок, поспрашивала кузнецов. И у Гекта как раз сегодня большая переплавка, скоро понесу ему мечи.

— А если бы нам так не повезло? — мне стало интересно. — Как бы мы избавлялись от мечей? Наши «следы» на них должны уже сидеть доволньо крепко.

Камилла в ответ слегка улыбнулась, посмотрев на меня с одобрением. Будто говоря: «правильные вопросы задаёшь, сын». Ещё бы я их не задавал, если от этого зависит моя жизнь!

— Да также, Гекта бы попросила. Только в таком случае пришлось бы… кое-что ему припомнить. Есть у него маленький грешок перед законом, за который Управитель может и голову снять. Переплавил бы как миленький. Ну а в очистке памяти металла он в наших краях лучший. Как раз ввиду своего… былого рода деятельности.

— Фальшивомонетчик? — понимающе кивнул я. — Или скупал что-то у тех, у кого не следует?

— И скупал, и продавал… ну и фальшивомонетчик тоже, ввиду первого и второго.

Что я, что Эльмея отреагировали на работу Камиллы с таким типом совершенно спокойно. Мне, в сущности, плевать, чем там когда-то занимался совершенно посторонний человек, а Эльмея явно не из щепетильных барышень, падающих в обморок от любой ерунды.

Такая бы не мечтала с детства о карьере фанатика-убийцы.

Тем временем, помимо оружия мы натащили в «мастерскую» и прочих тематических вещиц. Камилла достала несколько плащей неприметности, колечко, как оказалось, слегка подавляющее чувство усталости, сапоги, согревающие в холод и охлаждающие в жару… В общем, лучшее, что сумела смастерить за свою жизнь.

В итоге моя спальня, освещённая золотистым светом лампы, превратилась в нечто, действительно напоминающее мастерскую. А когда Эльмея со знанием дела выпотрошила кухонный шкаф, разложив на столе вокруг плаща глиняные чашечки с травками и порошками — и вовсе на алхимическую лабораторию.

— Осталось понять, как вообще можно «соединить» плащ и этот порошок. — усмехнулся я, задумчиво глядя на зажатую в руке колбу с чёрной пыльцой, заметно поблёскивающей в свете лампы.

— Вот этого, сынок, увы, не подскажу. — присела на край кровати Камилла. — Моя способность, Мастерица на все руки… я узнавала о ней, когда ещё надеялась развить. Она очень универсальная, я могу творить системные предметы в любой области, в которой хоть что-то умею. Но она же поэтому очень ограниченная. Я не могу ни создать что-то по-настоящему выдающееся, ни улучшать или изменять созданное. А моё творение — это банальная работа руками. Шитьё, готовка, вязание.

Интересно. Система соблюдает какой-то баланс — универсальный дар трудно углубить или изменить, а что-то сверхмощное, вроде моего Шага, имеет оборотную сторону.

Если так подумать, опасная оборотная сторона есть у всех трёх моих великих благословений, о чём Система сразу предупредила.

— Я тоже ничем конкретным помочь не смогу… да и не стану. — ответила Эльмея, тоже крутящаяся рядом и рассматривающая лежащие повсюду артефакты. — Первое творение… это как первое убийство. Очень личный процесс. Это каждый должен совершить сам.

От такого сравнения я аж поперхнулся. Но в сущности она права — каким мастером я смогу стать, если мне будет требоваться помощь даже на начальном этапе.

Впрочем, без совета Эльми меня всё-таки не оставила.

— Система дала тебе возможность где-то на стыке ремесла и алхимии. — задумчиво кивнула она. — Сразу скажу, что тактику «обмазать плащ порошком» лучше даже не пробовать. Просто испортишь то и другое. Обратись вглубь Системы, попробуй выйти с ней на контакт. Ты ведь это делал при Пробуждении, можешь и сейчас… если постараешься.

На том и порешили. Закончив приготовления, Камилла с Эльмеей вышли из комнаты, хотя обеим явно очень интересно посмотреть на мои попытки. Но мне они явно будут только мешать.

Сажусь за стол. На столе передо мной, в окружении мисок с травами и порошками, разложен тёмный плащ, Грубый плащ неприметности. Тот самый, в котором я уже дважды отправился в грот.

Рядом стоит высокая колба, выдутая из толстого стекла. В ней — искрящаяся чёрная пыльца черноцвета. В жёлтом свете лампы тени вытянулись и образуют причудливые переплетения.

[Грубый плащ неприметности]

Простейший рукотворный артефакт, отводящий глаза слабых духом. Без изысков, но сделан мастерски. Эффективность повышена.

Разбитое зеркало: обнаружена скрытая возможность соединения с пылью черноцвета. Позволит значительно повысить эффективность плаща в тёмное время суток и повысить Целостность.

И вот как это «соединение» должно работать…

Беру колбу в ладонь, пристально в неё вглядываясь. Система явно откликается на моё внимание, но выдаёт только:

[Пыль черноцвета. Аптекарский ингредиент]

Подходящие умения отсутствуют.

Негусто. Видать, не быть мне аптекарем, раз для плаща какие-то умения у меня Система нашла, а тут даже базовой информации раскрыть не желает.

Ну и ладно. Эльмея сразу сказала, что-то, что я делаю, лишь на стыке с алхимией, а значит собственные свойства этой пыли для меня второстепенны.

Нужно как-то иначе…

Держа в одной руке колбу, вторую кладу поверх капюшона плаща. Расслабляюсь и чуть прикрываю глаза, оставляя оба ингредиента в поле зрения.

Давай, Система. Раз ты тут пропитываешь всё вокруг, то должна выступать в качестве общей переменной для этих двух предметов. Стараюсь вызвать одновременно «окно» плаща и порошка.

Чувствую, что-то откликается. Голова чуть кружится, сердце забилось быстрее. Два предметных окно плывут, их границы перед внутренним взором размываются, строки текста дрожат.

Я явно на верном пути! Надписи всё сильнее теряют форму, чёткость… Голову простреливает резкая боль. Не сильная, но я едва не теряю концентрацию.

Что за чёрт? Неважно, звона в ушах нет, значит пока мне ничто не угрожает. Продолжаю сосредотачиваться.

Но больше ничего не выходит. Передо мной висит мешанина из обрывком букв, слов, системных символов, строгие «окна» распались на плавающие перед глазами обрывки.

Но и всё. Ничего цельного из этих обрывков собираться даже не думает.

Вдруг замечаю, что обстановка вокруг неуловимо изменилась. Словно у реальности выкрутили контрастность. Свет лампы из мягко-золотистого стал едко-жёлтым, режущим глаза. Тени наоборот почернели, предметы в них как бы утратили строгие очертания…

Или это просто у меня слезятся глаза от долгого сосредоточения?

Нет, точно нет. Ведь и телом я чувствую перемены. Кожу холодит лёгкий ветерок, хотя окно плотно занавешено. я ощущаю, как по артериям и венам течёт, пульсируя, кровь… Или какая-то другая энергия, прохладная и освежающая.

Она, кажется, ищет выход, но никак не находит. Вливается в мои ладони, но упирается в невидимую грань между ними и предметами, которые я хочу преобразовать.

Как мне её преодолеть?

Система никаких подсказок не даёт, лишь продолжают плавать перед глазами ошмётки надписей. Но погодите-ка. Внимательней всмотревшись в них, попытавшись прочитать эти беспорядочные кусочки символов, я заметил одну закономерность.

Все буквы, слоги и слова, которые я могу прочесть, относятся только к описанию Плаща. Я даже сумел почти целиком склеить его в голове, отыскав в мешанине все детали «пазла».

А вот вторая половина представляет собой нечитаемую муть, неизвестные символы, абракадабру или даже знаки вопроса. И цвет этих надписей чуть иной, зеленоватый.

Неужели, всё-таки без профильного навыка ничего не выйдет?

Разбитое зеркало: Природные основы одного из ингредиентов недоступны для прямой трансформации.

Наконец-то ясный текст! Природные основы, говорите?.. Я поставил колбу на стол и отпустил её, сохраняя контакт только с плащом. И энергия потекла!

Не хлынула потоком, конечно — так, будто тоненькая струйка, льющаяся сквозь трещину в бочке, капля за каплей утекает из моей ладони в ткань плаща.

Взял колбу снова. Всё прекратилось. Вновь невидимая стена.

Природные основы, значит, недоступны для прямой трансформации? Хм. А что если попробовать не прямую, а глубинную?

Глубинная трансмутация (пассивное, мифическое): Проникая в глубокие слои реальности, вы можете взаимодействовать с отражениями неодушевлённых вещей на этих слоях, влияя на их суть, судьбу и природные основы.

Правда, чтобы хотя бы попытаться проникнуть в основу этой пыльцы, мне придётся снова шагнуть в пустоту. А на то, чтобы как следует сосредоточиться, у меня и в нормальном-то состоянии ушло минут пятнадцать.

Не хотелось бы переборщить и привлечь внимание кого-то, кто обитает на этих глубинных слоях, и кем меня пугала Система, предлагая пассивку на уменьшение моей заметности.

Но этот плащ мне нужен. Без него поход в логово Старших может стать слишком рискованным. А если провалится эта часть плана — уже послезавтра к утру Висельник выйдет на нас и без колебаний прикончит.

Лучше уж рискнуть и снова шагнуть в неизвестность, чем гарантированно шагнуть в гроб.