На этот раз, сразу закутавшись в плащи, мы направились не на задний двор дома, а в сторону города. Как оказалось, Камилла предварительно как следует прочесала окрестности на предмет соглядатаев Старших.

Никого не нашлось, но мы с Эльмеей всё равно были настороже и старались избегать любого внимания.

Камилла же, пробуя поймать возможного шпиона на живца, спокойно шла впереди — тоже в плаще, но с прямой спиной и открытым лицом.

Но никого, включая случайных ночных гуляк, на нашем пути не встретилось. Всё-таки деревня — это вам не земной мегаполис, здесь люди живут по часам, и только тёмные пятнышки покачивались в море далеко внизу.

Это рыбаки вывели лодки на ночной клёв, охотясь за особой системной рыбой. А некоторые и за хищными тварями, днём прячущимися на глубине.

Поднялись вдоль главной дороги на плато выше дома, тут же свернули по нему, проходя мимо небогатых, но основательных и крепко сложенных домов селян.

Благо, собак то ли в этом мире нет вообще, то ли не заводят в нашей деревне, но за все дни я не встретил ни одной. Вот и сейчас нас сопровождало разве что сонное квохтание кур со дворов и храп розовых свиней, развалившихся в прохладной грязи за высокими оградами.

— Не люблю животных. — прошетала с лёгким недовольством Эльмея. — Они воняют!

— Уж всяко не хуже трупов тех, кого режут твои родственнички.

Ничего не ответив, она с показным усердием принялась озираться по сторонам, выискивая возможную слежку.

Пройдя через эти дома и небольшие личные огородики, мы поднялись по пологому скалистому холму, перебрались на следующее, ещё более высокое, плато, и наконец выбрались на дорогу, которая уходит куда-то вдаль, за пределы селения.

Надо сказать, дорога весьма широкая и утоптана до каменного состояния, с отчётливыми колеями от тележных колёс.

— Пока пойдём здесь. — обернулась Камилла, когда мы с ней поравнялись. — Это Высокая Дорога, основной её рукав ведёт вглубь Эола, к цтадели Схирт и Бухте Чудес. Именно оттуда Вожди Эола правят окрестными островами уже полтора века. Нам же нужно будет свернуть в охотничьи угодья…

Первая часть рассказа явно адресована Эльмее, которая в этих землях не бывала вообще никогда, и даже не планировала. Но и мне, утратившему многие воспоминания Авия, оказалось полезно узнать новое.

А вот при упоминании охотничьих угодий, лицо Камиллы помрачнело. Эту перемену я легко заметил даже в бледно-голубом свете лун.

— Думаешь, можем нарваться на ночных охотников? — спросил я, предполагая самый очевидный вариант. Но и Камилла, и Эльмея посмотрели на меня как-то странно.

— Да уж, Авий… ты меня поражаешь. — губы Эльмеи изогнулись в ехидной улыбке. — То строишь довольно неплохие для смертного планы, то не знаешь очевидного…

— Эльми. — приподняла ладонь Камилла. И, хоть она обратилась к девчонке ласково, но я сразу уловил стальные нотки в её голосе. — Ты прекрасно знаешь, что случилось с Авием.

Больше она не произнесла ни слова, но посмотрела на Эльмею так, что та невольно сделала шаг назад, склоняя голову в капюшоне.

— Извините меня. И ты, Авий… Моё проклятие тоже… неважно. Прости.

— Бывает. — махнул я рукой, прекрасно понимая, что никакого злого умысла здесь нет. — Так чего я всё-таки не знаю?

Ответила Камилла:

— Охотничьими угодьями называют территории, наполненные духовной силой. И, ввиду этого, облюбованные творениями духа. Особые звери, не нашедшие покой мертвецы, обретшее жизнь неживое… дух Системы воздействует на всё.

Вот как, значит. Сейчас, когда об этом сказали, память начала услужливо подсовывать обрывки знаний Авия. Его мечты однажды победить какую-нибудь духовную тварь и добыть что-нибудь этакое, стать победителем чудовищ…

И воспоминания о тех, кто пытался ими стать, и кого в деревню то и дело возвращали по частям. Если вообще возвращали.

— Так вот почему ты не хотела, чтобы мы добирались до грота этим путём?

— Именно. Пусть дух в этих угодьях проявляется совсем слабо, и здесь обычно тренируют бойцов, желающих отправиться послужить Вождю, ищут первого питомца приручители, а некроманты-новички учатся успокаивать нежить… для нас сейчас даже это может быть опасным. Если бы не Эльми, я бы низачто…

— Но я с вами, смертные! — залихватски усмехнулась девчонка, одним плавным движением выхватывая меч из ножен. — И уж с парой костяных болванов, или кроликом-убийцей я как-нибудь разберусь. Положитесь на меня!

Мы с Камиллой кивнули… но рука сама легла на рукоять кинжала под плащом, а глаз невольно уцепился на «Шаг в пустоту», так хорошо показавший себя в моей первой битве.

Пройдя где-то с полчаса по широкой дороге, мы плавно свернули на неприметную тропку, уходящую куда-то вниз по пологому склону и быстро теряющуюся в изумрудной траве.

Вообще, пейзаж за пределами деревни сильно отличался от привычного. Вокруг дома — каменистые скалы-уступы, стёсанные до состояния плоскостей, на которых как на ступенях и расположены дома. Короткая сухая трава, резкие перепады, ни единого кустика даже.

Тут — пологий склон, плавно уходящий в туманную низину, в которой даже в свете лун ничерта не видать. Сочная трава почти по пояс, тут и там виднеются пышные кусты, блестящие влажной росой. Ещё дальше, в низине, идущей, похоже, почти до самого берега моря, и вовсе просматриваются тени деревьев, покачивающиеся на ветру.

— Это кратчайший путь. — вздохнув повторила Камилла. — Другой вариант — огромная петля по скалистым уступам в обход всей этой низины, и в итоге всё равно часть пути по ней.

— А где там этот грот-то? Вроде, он среди скал был.

— Эта лощина не доходит до самого берега — на той стороне, за туманом, новый подъём. Угодья полукольцом обступают скалистое плато, отделяя его от остального мира и прижимая к морю. Именно под этим плато и расположен грот.

Удобно, однако. Если хочешь, чтоб к тебе было как можно труднее подобраться, лучше места тут, похоже, не найти. Тот, кто впервые использовал грот для контрабанды, был не дурак. Как и тот, кто проложил из него тоннели с порталами, дабы самому каждый раз не рисковать.

И вот, мы шагаем в туман. Молчаливые, сосредоточенные больше прежнего, стараемся как можно тише рассекать высокие травы.

Причём, у Эльмеи, которая и не подумала убрать довольно длинный меч обратно в ножны, это выходит так изящно и естественно, что я, каждую минуту выдирающий полу плаща из каких-нибудь кустов, могу только завидовать.

Разница между питерским финансистом в теле сельского паренька и обученной девушкой из клана наглухо поехавших фанатиков богини войны, налицо.

Камилла же, хоть ей тоже явно неуютно, действует на удивление ловко. Стараясь при этом оставлять поменьше следов и примятой травы, и даже не думая о том, чтобы рассекать её своим клинком, коротким и очень для этого подходящим.

Туман обступает со всех сторон. Стало прохладно и сыро, плащ покрыли капельки росы. Неуютное место. Даже птицы и сверчки здесь не поют.

Только тишина, мертвенно-голубоватый свет лун, три фигурки в море тумана…

Дзинь… Дзинь…

Сердце пропустило удар. Тихий-тихий, едва уловимый, стеклянный звон в ушах. Шуми здесь ветер, или шагай мы громче, и я бы легко не услышал этого.

Но я услышал.

— Стойте. — с внешним спокойствием произношу я. — Сработало моё чутьё на опасность. Пока тихо, но…

— Двигаемся вперёд. — кивнув, перебила Камилла. — Не стоим на месте, ни в коем случае. Если твой дар сработал, значит нас кто-то заметил. Ускоримся!

Женщина говорила это спокойно, но её ладонь уже лежала на рукояти клинка, а походка стала напряжённой, какой-то хищной… и при этом скованной.

— Пусть рискнут приблизиться, твари! — только усмехнулась Эльмея, тоже набирая скорость и озираясь по сторонам. Но не как добыча, а как охотница. — Всех порубим…

Идти в темпе трудно. Порча и чёртово слабое тело постоянно напоминают о себе. Скользкая мокрая трава так и норовит уцепиться за ногу и утащить вниз, в стелящийся серый туман.

Но я держусь. Если я хочу стать сильным, первый шаг к этому — перестать оправдывать слабость и начать её преодолевать.

Концентрируюсь на дыхании, на том, как наиболее экономно ставить ногу и держать руки. Вспоминаю что-то из того, чему учили в армии, а потом и всякие крепкие ребята из охраны, у которых брал уроки.

Помню немного. Но и это пригождается. Дыхание выравнивается, я чувствую, что могу держать взятый темп.

— Хи-хи-хи!..

Твою-то мать!

Резко оборачиваюсь — тонкое писклявое хихиканье раздалось будто прямо над ухом! Рука с блеснувшим кинжалом тут же описывает дугу на уровне груди… но рассекает лишь воздух.

— Авий, что такое⁈

— Где враг⁈

А я не могу ответить. Смех стих, никого позади нет, лишь стеклянный звон чуть-чуть громче, самую малость.

— Я услышал какой-то смех в ушах, обернулся…

— Ох… Идём, идём скорее, Авий! — лишь на миг в голосе Камиллы промелькнул неподдельный страх, но она тут же вернула контроль. — Вперёд! И ни в коем случае не оборачивайся на этот смех!

Не став тратить драгоценное время на тупые вопросы, разворачиваюсь, быстро догоняю их и бреду уже наравне, не заботясь больше о незаметности.

В отдалении что-то шуршит, то и дело откуда-то из-под тёмных дрожащих в тумане деревьев слышу хруст, но мы не обращаем внимания.

— Что это? — первой не выдержала всё-таки Эльмея. — Я училась убивать разумных, так что мало знаю о тварях духа… К тому же, никакого смеха я не слышала.

— Хи-хи-хи! — замогильным шёпотом отдалось в ушах. — Поиграем в догонялки!..

Одним местным богам ведомо, каких усилий мне стоило не обернуться на этот леденящий душу полухрип-полувизг! Я что, герой ужастика категории Б⁈

Какого хрена я убегаю сквозь туманное поле от невидимого голоса, который больше никто не слышит? Я сжал рукоять спасительного кинжала с такой силой, что побелели пальцы.

Нужно внимательно слушать звон. Если оглядываться нельзя — только по нему я пойму, когда враг соберётся напасть… кто бы этот враг ни был.

— Это Эхо! — с неохотой бросила Камилла. — Я вообще удивлена, что Авий его услышал! Это ведь обычно совсем хилые духи, которые без подпитки смертью ничего не могут…

— Подпитки смертью? — сосредоточенно переспросила Эльмея, пока я ловил колебания звона в ушах. — Убийствами что ли?

— Не совсем… — помотала головой Камилла, бегущая уже с клинком наперевес. — Хотя ими тоже, но… этих духов часто держат при себе некроманты! Чем сильнее живой связан с миром мёртвых… вообще с любыми тонкими планами, тем сильнее Эхо и… Осторожно!

Звон резко усилился. И будто раздался с другой стороны. Спереди! Останавливаюсь, одновременно стараясь не упасть в скользкую траву, и не оглянуться назад…

Камилла застыла как вкопанная, впрочем, не опуская направленного вперёд меча. Эльмея же, мгновенно оценив обстановку, с ходу пригнулась, став ещё больше похожей на хищную кошку, готовую к броску.

Мне показалась, или она даже зарычала?

А нет… Это рычит прямо перед нами какая-то тварь. Ростом мне выше колен, горбатая и облезлая, похожая то ли на тощую собаку, то ли на гиену… хотя гиен я вживую и не видал никогда. Но слюнявая пасть, полная клыков, говорит о многом.

Как и прямо-таки полыхающие бледным светом глаза, и мерцающие пятна по всему телу… и ещё две таких же твари, неспешно выползших из-за кустов.

— Некропсы! — выдохнула Камилла, поудобней перехватывая меч. — Тоже идут на запах смерти… но их я встретить ожидала! Авий ведь ещё недавно… Так вот оно что!

— Я тоже подумала, что это Эхо тащится за Авием, потому что он недавно умирал! — спокойно и даже с азартом усмехнулась Эльмея. — Ничего… с этими я разделаюсь и сама, доверьтесь мне!

И, не дожидаясь никаких ответов, с места сорвалась вперёд. Прямо на троицу собак, которые… пятятся⁈

— Стой!!! — кричу я, еле слыша себя из-за оглушительного звона в ушах. Понимаю, что окрика недостаточно, сам бросаюсь вперёд.

Резкая боль простреливает колени, руки, всё тело — но этого хватает! Одним рывком преодолеваю пару метров до набирающей скорость Эльмеи, тяну руку…

Схватил! Зажимаю её плащ в ладони, резко дёргаю назад, на противоход. Вскрикнув от неожиданности, девчонка поскальзывается на траве, заваливается на меня…

И прямо перед ней пространство вспыхивает бледным свечением, которое как огромная коса рассекает часть поля.

Сияние исчезает. Мы с Эльмеей заваливаемся в считанных сантиметрах от места, по которому оно прошлось. И в котором вместо буйной изумрудной травы теперь смрадная лужа перегноя на растрескавшейся земле.

— Хи-хи! Почти поймала!..

Эльмея рывком вскакивает на ноги, тут же молча дёргает меня, без труда поднимая… В глазах её мелькает ярость, но всего секунды хватает, чтобы понять, что произошло.

— С… Спасибо! — хрипло выдыхает она, глядя на полосу гнили и некропсов, улепётывающих с обиженным повизгиванием.

Похоже, даже дохлые, эти твари решили, что своя дырявая шкура дороже нашего мяса.

— Все ко мне! — окрикивает нас Камилла. — Нужен свет!

И у неё есть свет. Она решителньо вскидывает руку, в которой зажато что-то вытянутое, металлическое. С треском чиркает второй рукой — и неизвестное устройство оказывается лампой. Довольно яркой лампой!

Свет из металлического каркаса заполоняет всё вокруг. Тени колышущейся травы пляшут в нём, путая зрение… Но мы с Эльмеей уже стоим бок о бок с женщиной, цепко озираясь по сторонам.

— Не понимаю, почему так! — цедит Камилла, тоже выискивая что-то глазами в тумане. — Почему оно такое сильное… Авий ведь уже неделю как в мире живых, и с тех пор не покидал его! След уже должен рассеяться. И с тёмными ритуалами никто из нас не связан, ведь так? Это некроманты, которые всё время частично спускаются с плана живых вглубь, питают Эхо своей силой… Но не мы ведь…

И тут до меня дошло. Глаза невольно упали на «Шаг в пустоту», на его описание…

Концентрируясь, вы способны на недолгое время спуститься в более глубокие слои реальности, становясь недоступным для воздействий и препятствий вещественного плана. Берегитесь! Чему глубже погружение — тем дальше вы от мира живых!

Не поэтому ли оба раза, что я применял эту силу прошлой ночью, в ушах стоял предупреждающий звон? Не потому ли, что я соприкасался с тем, с чем не стоило?

Возможно. Ну и плевать. Эта сила помогла мне выжить… И, если понадобится, поможет вновь.

— Эта тварь ведь не отстанет? — коротко спросил я, не переставая вслушиваться. Камилла мотнула головой.

— Такая сильная, сумевшая проявить себя — вряд ли. Свет отгоняет их, но…

— Но фонаря до рассвета не хватит. — одного взгляда на небольшой объём неизвестного светящегося вещества в каркасе хватило мне, чтобы это понять.

Вокруг нас — теперь слышный всем — снова раздался смех, уже совсем не напоминающий человеческий. Секунда — и смрадный сернистый ветер разгоняет туман… и обращает траву вокруг нашего пятачка света в гниющую кашу.

Сердце колотится как бешеное, колени подгибаются. Нельзя трусить! Это тщедушное тело подростка хочет сдаться невидимой твари.

Но я — больше чем тело. Резким движением дёргаю себя за ухо, заставляя мысли проясниться.

Я не испугался божьего гнева — не испугаюсь и какого-то невидимого чёрта!

— Раз-два-три-четыре-пять! Будем с пустотой играть!.. — с трудом разбираю я слова в многоголосом хрипе, раздающемся будто отовсюду. — Пять-четыре-три-два-раз! И фонарик твой погас!

В ноздри ударяет сногсшибательная вонь разложения, Камилла вскрикивает от боли — каркас фонаря хлопьями ржавчины рассыпается в её руке, опаляя ладонь выливающейся жижей…

Которая тут же разливается в траве и тлеет, едва-едва освещая радиус в метр вокруг себя. И тот быстро тускнеет…

— Авий! — Камилла бросается ко мне, желая защитить. — Вам с Эльми нужно бежать! У нас нет средств для сражения с духами! Они нематериальны…

Нематериальны, говоришь… Бросаю взгляд на Эльмею, не нужна ли ей помощь. Голубая кожа побледнела, на щеках румянец, лицо сосредоточено до предела. Девчонка аж губу закусила, что-то высматривая, высматривая…

— Н-на! — резко выкрикивает она, вымещая всю свою ярость.

Лезвие её меча окутывает голубым сиянием, которое тут же срывается вперёд стремительной волной. Волной, которая находит свою цель.

От визга твари, пронзившего всё вокруг, ноют кости. Но я наконец вижу его! Больше не голос со всех сторон — теперь перед нами, чуть в отдалении, парит в воздухе конкретная оформленная тварь.

Полупрозрачный бледный силуэт, с рваным плащом, развевающимся без ветра, как и спутанные чёрные волосы на голове без лица. Четыре туманных зыбких руки-щупальца тянутся во все стороны вокруг нашего освещённого пятачка…

Почти уже не освещённого. И щупальца-кольца вокруг нас сжимаются всё сильнее.

Но теперь в плаще твари зияет мерцающая дыра! Она пульсирует, и я вижу, как сквозь неё сизым дымом что-то утекает.

— Упокойся, тварь! — рычит рядом Эльмея, делая новый широкий замах по дуге. Клинок полыхает, срывается голубая волна…

И торжествующий хохот раздаётся в ответ, ведь тварь просто-напросто отплывает от атаки в сторону, оставаясь невредимой.

Одно из щупалец волна перерубила, оно разлетается в брызги… Но остальные три уже летят прямо в Эльмею!

— Мой хо-о-од! — в упоении стонет тварь… Но она ошибается.

Довольно. Сейчас мой ход.

Слов Камиллы и ударов Эльмеи хватает, чтобы понять — вещественное оружие бесполезно, а эта тварь изрядно напиталась от меня смертью. Что ж, хочет жрать?

Пускай подавится. Шаг в пустоту!

Мир вокруг тускнеет, блекнет. Звуки исчезают, а тревожный звон заполоняет всё пространство.

Вдруг понимаю, что, в отличии от того грота, мир вокруг вовсе не пустует. Тьма и туман сменяются переплетённым месивом из… чего-то. Кого-то. Сонм бесформенных образов давит на меня со всех сторон, воздух наполнен тускло светящиеся обрывками.

А прямо передо мной как огромное бледное Солнце полыхает силуэт Эхо. Здесь — куда более чёткий, чем в вещественной форме.

И его щупальца вот-вот сомкнутся на теле замахивающейся мечом Эльмеи!

Бросаюсь вперёд. Трава больше мне не мешает. Тело лёгкое, невесомое, пулей летит наперерез трём полыхающим белым огнём щупальцам. Вокруг что-то вязкое, склизкое, пытается меня удержать…

Хрен ты меня удержишь, тварь! Вскидываю кинжал, блестящий в свете белого огня. Упираюсь по привычке ногами, закрываю Эльмею собой, наплевав на хруст разбитого стекла в ушах!

Щупальца бьют как удар кувалды. Или легковушка, врезающаяся в пешехода на зебре… Но руки с зажатым кинжалом сопротивляются! Всё горит огнём, я уже ничего не понимаю от захлестнувшей тело боли, но я держусь. Секунда, вторая, третья…

Пылающие щупальца лопаются, заливая пространство вокруг бледными искрами, заполняя вонючим дымом… Но ничего ещё не кончено.

Мельком оглядываюсь на Эльмею. Вижу её будто сквозь толщу воды. Рот раскрыт в беззвучном крике, глаза рсширены. Но с клинка уже готовится сорваться новая вспышка.

Нельзя дать твари снова увернуться! Ещё атаки я не выдержу.

Пользуюсь моментом, пока дух замешкался после потери щупалец. Уже вижу, как он отращивает новые — рвусь вперёд, к нему. Ведь сейчас мы с ним на одном плане бытия.

А значит, я его достану!

Вокруг темнеет. Сильнее с каждой секундой, проведённой под действием способности. Всё хуже различаю траву и небо, туман и деревья. Всё ярче пылают белым два огромных пустых глаза на плоском лице твари.

— Хороший мальчик! — шипение ввинчивается в голову гвоздём. — Ты… мо-о-ой!..

— А если наоборот? — усмехаюсь я, не слыша собственного голоса. И прыгаю, вкладывая в этот прыжок все силы, которые могу. Выжимаю всё, на что способно это тщедушное тело.

Чтобы оказаться наравне с начавшей смещаться с траектории атаки тварью — и непосильной ношей повиснуть на ней. Хватаюсь за её драный плащ, вцепляюсь в отросшее щупальце.

Ладони жжёт огнём. Всё тело жжёт, тьма почти поглотила окружающий мир.

Но я слышу визг ужаса, который звучит как музыка для моих ушей. Вижу, как тьма рассеивается голубой вспышкой…

Шаг в пустоту — отмена!

Падаю на холодную сырую землю, тут же проходя бесплотного духа насквозь. Но дело сделано. Волна неведомой энергии с клинка Эльмеи врезается в не успевшую сбежать тварь. И бледный силуэт разлетается надвое, разорванный в яркой вспышке.

На мои горячие щёки падают холодные капли влаги. Да чего же всё болит… и до чего же приятно осознавать: я справился!

— Сынок!.. — слышу крик Камиллы, шуршание травы. Чувствую на щеках её мягкие тёплые руки. — Сынок…

— Всё в порядке… мама. — улыбаюсь я. — Тварь сдохла, а я пока не планирую.

— Ты… — Эльмея тоже подошла ко мне. — Ты и такое умеешь… должна признать, ты удивительный…

Но я смотрю не на их беспокойные лица. Обзор мне полностью застилают полыхающие синим строки:

Шаг в пустоту: Великое Благословение получает пассивный эффект!

Разбитое зеркало: Вы можете выбрать один из двух эффектов.

Отмеченный бездной: Для выбора доступен эффект повышенной редкости.

На миг мне померещилось, что я стою среди тьмы, у начала того самого бесконечно ветвящегося пути, на котором я не так давно сделал свой выбор. И на этом пути я делаю несколько шагов, оказываясь у развилки из двух дорожек.

Небольшой — и я вижу, что пути в будущем пересекутся вновь. Но сейчас они расходятся напрочь.