Я думал о том, как применить доступную мне модификацию «Грубого плаща неприметности» с тех пор, как впервые увидел эту возможность минувшей ночью.

И уж тем-более оживилась работа мысли, когда стало известно, что ту самую пыльцу черноцвета, нужную для улучшения плаща, можно просто купить у сельского мастера-аптекаря.

Плащ, позволяющий стать куда более неприметным в тёмное время суток, и таким образом суметь провернуть что-нибудь…

Что-нибудь вроде того, чтобы подбросить Старшим пару неприятных сюрпризов.

— Надо же! — приятно удивилась Камилла, когда я рассказал ей, что могу сделать с плащами. — Я и не думала, что мои простецкие артефакты можно улучшать и дальше. Да ещё с помощью глазной пыльцы.

— Глазной пыльцы? — переспросил я, глядя на разложенный на столе тёмно-серый удобный плащ.

— Да. Пыльцу черноцвета втирают в веки, это помогает лучше видеть в темноте. Никогда не слышала, чтобы с её помощью делали что-то, что наоборот помогает скрываться.

— Вот и прекрасно. — улыбнулся я этой новости. — Значит, будем первыми. И нас будет трудней заподозрить. Мам, достанешь пару мешочков этой пыльцы? Думается мне, лучше на всех сделать таких плащей. Я потренируюсь, да и в хозяйстве полезно.

— Конечно. Мне и самой интересно, насколько лучше могут стать мои скромные поделки. Но всё равно, сын. Рискованно соваться к ним, надеясь лишь на единственный артефакт.

— Не переживайте, госпожа. — почтительно обратилась к ней Эльмея, от чего женщина слегка зарделась.

Ещё бы. Не каждый день к тебе обращается так бессмертное создание.

— … Я пойду туда вместе с Авием, если у нас выйдет два таких плаща. Не сомневайтесь, Камилла, при прямом столкновении… моя рука не дрогнет. Авий спас меня, и я, в случае чего, спасу его. Будьте уверены.

Вижу, как расслабляются плечи Камиллы, разжимаются напряжённые ладони. Ну и прекрасно. Рад, что Эльмея проявила себя, не пришлось никого уговаривать.

И раньше времени раскрывать наличие Шага в пустоту, с которым, честно говоря, я сам пока не вполне разобрался. Как минимум предупредительный звон, появлявшийся каждый раз, когда я обращался к этой способности, это не нормально.

И ведь, если вспомнить, во второй раз звон был куда громче, чем в первый.

— Разумеется, я собирался предложить Эльмее действовать сообща. — киваю матери. — Глупо отказываться от помощи хорошо обученной воительницы.

Капелька вполне заслуженной похвалы — и уже на небесно-голубой коже Эльмеи проступает румянец, окрашивая щёки лиловым. Она молчит, но по улыбке видно, что польщена.

Отлично. Товарищеская атмосфера в нашем маленьком коллективе — необходимый залог слаженной работы. Всё-таки перед лицом смерти стоим, без преувеличения.

— В таком случае, — я аккуратно встал из-за стола, от чего голова налилась сонной тяжестью. — Простите, но мне просто жизненно необходимо немного вздремнуть. Эльмея, тебе лучше даже во двор при свете дня не выходить. Тут нередко мелькают соглядатаи Старших. Ублюдки выясняют, не начал ли я уже ходить.

Только и ждут возможности обвинить меня в неисполнении «долга» и начать «справедливо» вредить делу Камиллы. Заодно, уверен, попытаются поживиться на её товарах, или запугать женщин-работниц.

Знаю эту породу… хотя с молодых лет, к счастью, с ними не сталкивался. Собираясь в стаи, эти шакалы испытывают искренний азарт от самой возможности сделать кому-нибудь больно. Желательно, имея при этом какое-нибудь оправдание из сферы пацанских понятий и прочей тюремной дряни.

Судя по обрывкам того, чему в трущобах учили Авия, когда он бегал туда вместо храмовой школы, местная шпана ничем не отличается в этом плане от земной.

Одинаковые скотские условия рождают одинаковых скотов. Но скоро я устрою им некое светопредставление чужими руками…

* * *

Проснулся я, когда алые лучи закатного светила уже заглядывали в окно комнаты. Первым, что почувствовал, оказалось старое-доброе тянущее чувство пустоты в животе.

Всё такое же мерзкое, скручивающее. Всё так же угрожающее мне гибелью, если я не буду достаточно силён и не поборю Порчу Глубин.

Слыша негромкие спокойные голоса с кухни — Камилла о чём-то рассказывает задумчиво соглашающейся Эльмее — я неспешно провёл разминочный комплекс. Упражнения для разогрева, растяжка и гибкость суставов, цикл отжимания-приседания-пресс…

Сейчас всё это далось мне вполне естественно… хотя больше десятка отжиманий подряд я сделать физически не способен, да и привычный тихий звон вовремя меня остановил.

Но это уже лучше, чем ещё день назад. И уж точно лучше, чем когда я только очутился в этом теле. Проценты Закалки Тела стали приятным вознаграждением за проделанную работу.

Стадия: Закалка Тела. Ступень: 1. Приоритет: Подвижность. Прогресс: 22,79 %.

Результаты прошедшего дня поражают. После посещения грота и всего, что там произошло, несчастные пять процентов, достигнутые за неделю тренировок, превратились в двадцать с лишним.

И, хоть тот же «Первый контакт с родственной стихией», давший аж двенадцать процентов, был явно единоразовой акцией… кто сказал, что нельзя добиться того же иными путями?

— Вот, значит, как тренируются смертные. Не впечатляет…

Эльмея! Она опять как-то оказалась в паре метров от меня, а я даже не заметил. Стоит у входа в комнату, сложив руки на груди и склонив голову набок.

— Так тренируются те, кто ещё вчера не мог встать с постели. — расслабленно ответил я, поднимаясь с пола и утирая выступивший на лбу пот. — А сегодня, как видишь, уже кое-что могу. Как знать, что будет завтра…

Уже второй раз она вот так легко подкрадывается ко мне вплотную. И если сейчас девчонка явно мне не враг, то в первый раз она сумела обмануть и моё чувство опасности.

Хорошо бы узнать, в чём тут дело. Такие способности ведь идеально вписываются в мой план.

— Лучше расскажи, как ты умудряешься так ловко ко мне каждый раз подкрадываться. — улыбнулся я, вновь не скупясь на заслуженную похвалу её умению. — Ладно сейчас… но в первый раз ты сумела обмануть даже моё чувство опасности.

— Так я и знала! — вздёрнула она носик. — Чувство опасности! Вот почему тогда на это ушло столько сил! А что до меня… всё просто. Я ведь мечтала стать Красной Девой. Даже вопреки воле родителей, а это для нас очень серьёзный… проступок. Перечить предкам. Но я очень хотела и всё делала для этого. И при Пробуждении одним из Великих Благословений получила это умение.

Со слов Эльмеи, называется эта штука «Невидимый Фронт», и выдана Системой была не за её неумелые попытки учиться скрытности… а за то, что ради этой учёбы она с самого детства систематически всеми способами старалась сбежать из-под родительского надзора и скрывать ото всех свои намерения.

И, как оказалось, немало в этом преуспела.

— Если я нахожусь в окружении, которое не питает открытой враждебности лично ко мне, — пояснила она. — То я становлюсь малозаметной. Меня трудней случайно услышать или заметить, запомнить, легче забыть, если всё-таки увидел. От моей персоны легко отвлечься. Твоё чувство опасности… на такие системные штуки мой дар тоже работает, если они не сильнее него. Такие дела.

К этому моменту в комнату вошла и Камилла, неся деревянный поднос с небольшими мисками, наполненными разными закусками. Весьма питательными — солёной рыбой, какими-то моллюсками и ракообразными, кусочками мочёного мяса.

— Доброго вечера. — улыбнулась она нам. — Эльми, у тебя и правда очень полезный дар… особенно, если противник не знает о его существовании. А тебе, Авий, стоит подкрепиться.

Это уж то… стоп. Как она её сейчас назвала?

— Эльми? — удивлённо перевёл я взгляд с женщины на девчонку и обратно. Камилла лукаво улыбнулась, а вот Эльмея…

— Чего смотришь, Авий⁈ — в лучах заката она стала совсем уж лиловая. — Тебе я не давала разрешения меня так называть! Это… вообще, только уважаемым старшим такое позволено. Понятно?

— Понятно, понятно. — примирительно кивнул я, усаживаясь на постель и с аппетитам присматриваясь, что бы съесть первым. — Как тебе угодно, Эльмея.

Как-то подтрунивать не хочу. Хоть мне на самом деле давно не пятнадцать, но я всё-таки ещё помню, как в этом возрасте важны такие мелочи. Чтобы не «Ярик», а непременно только «Ярослав»! А «Яр» — это только для корешей, и не дай бог ко мне так обратится кто-нибудь не из моего круга…

У каждого возраста свои тараканы. Я не из тех, кто, пережив что-то, начинает свысока смотреть на тех, кому всё это только предстоит.

— Эльми, ты тоже покушай. — с заботой произнесла Камилла. — Вытаскивая тебя, я вчера окончательно разрушила наш портал, увы. Так что сегодня нам с вами, молодые лю… Кхм. В общем, нам предстоит прогуляться.

В голосе женщины я уже не слышу того сомнения и колебаний, которые проскакивали в утренней беседе. Прекрасно. Значит, пока я спал, она приняла для себя какое-то окончательное решение.

И, хоть печать тревоги, заметно сказавшаяся на несчастной женщине за месяц бессонных ночей, нескоро уйдёт окончательно — но сейчас её глаза лучатся доверием и поддержкой. А это самое главное.

Уж я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать это доверие. Не в моих правилах подводить тех, кто в меня поверил. Да и, если бы не она, я до сих пор валялся бы беспомощным калекой.

— Значит, этот грот недалеко отсюда? — сделал я очевидный вывод, с хрустом поглощая невероятно вкусную месистую ногу, похожую на крабью, но очень крупную. — Раз мы сумеем до него дойти.

— Неблизко. — вздохнула Камилла. — Не будь с нами Эльми, мы бы туда ни за что не пошли, хоть я худо-бедно владею клинком. Но Эльми… была очень убедительна.

Эльмея, ловко шинкующая рыбину, торжествующе заулыбалась. Ну буквально школьница, принёсшая домой все пятёрки за четверть… только почему-то с немаленьким мечом в поясных ножнах, м-да.

— Я рассказала леди Камилле о моей великой покровительнице. — назидательно, явно повторяя чьи-то интонации, заговорила девчонка, подняв кверху палец. — Об ужасающей Линоран, Лике Войны, чьи девы пируют павшими мужами на бранных полях… во как!

— И как, — с улыбкой спросил я. — Много мужей уже съела⁈

— Да ну тебя!.. — отмахнулась она.

Но потом, вместо ожидаемого «никого мы на самом деле не едим», вдруг добавила предельно серьёзно:

— Тела павших поедают воительницы Сестринства Вдов. Да и то, только практиков… обычно. Моя мать Вдова. И я никогда… я никогда не буду как моя мать!

С чавкающим хрустом крабья нога в её ладони переломилась, падая обратно на поднос. Девичье лицо на миг исказилось в гримассе такой ярости, что моя рука сама сжалась на рукояти столового ножа.

Но ещё через мгновение всё стихло. А Эльмея, совершенно потерянная и с остекленевшим взглядом, с тоской произнесла:

— Опять Закалка в минусе. Простите меня. Я должна быть сильной, если хочу отомстить, но… Просто пока не напоминайте мне о доме. Хорошо? Если я не удержусь на второй ступени Закалки, проклятье окончательно лишит меня сил.

Не совсем понял, что она имеет ввиду — но сейчас это явно не моё дело. Мы с Камиллой молча кивнули, после чего в такой же тишине закончили с ужином и вместе убрали посуду. Раз уж я теперь худо-бедно дееспособен, нужно помогать матери по дому.

Ей итак теперь в одиночку на троих готовить. Хотя бы всё остальное можем делать мы с Эльмеей.

Да, непростые у девушки отношения с роднёй, ох непростые. И порасспрашивать об этой Линоран, как я планировал, пока не выйдет. Попросив дать ей время собраться с силами, чтобы по пути не хватил новый приступ, она затворилась в комнате отца и старшего сына (Они дома бывают редко, так что отдельных комнат не имеют) и что-то там тихонько напевает.

Мы с Камиллой деликатно не стали лезть в её дела.

— Ох и непростое знакомство ты завёл, сынок. — вздохнула женщина, без всякого, впрочем, осуждения. — Ох непростое… Помню, как я сама впервые встретилась с Вильдом… Иногда я очень жалела, что тогда уже была замужней женщиной. Но не поддалась, не поддалась.

Мы с ней снова сидели в моей комнате на постели. Глядели в окно, на садящееся в море светило, так похожее на земное Солнце.

— Ты ведь хочешь покинуть это место. — вдруг обернулась она, пристально заглядывая мне в глаза. — Покинул бы, даже если бы не эта девочка и её преследователи.

— Я? — искренне удивился я. — Может и хочу, но ведь я не собираюсь оставлять тебя здесь на верную смерть… мама!

Слово «мама», хоть пока ещё не поселилось в моих мыслях, всё проще сходит у меня с губ. Я не её сын, и моей матери она мне уже не заменит, возраст не тот… но она и не чужая мне. Не после всего, что Камилла для меня сделала.

У меня и в мыслях не было просто свалить в закат, не позаботившись, что с ней станет потом.

Но она в ответ лишь печально улыбнулась, слегка касаясь моей руки.

— Не переживай, сынок… конечно, я не думала, что ты меня тут бросаешь. И уж точно я не хотела бы никогда расставаться с тобой… особенно после всего, что случилось!

Её обычно уверенный и спокойный голос дрогнул, надломился. Глаза блеснули влагой в последних лучах солнца. Захотелось что-то сказать, что-то утешительное…

Но ведь она права. С самого первого дня здесь, ещё будучи калекой, я уже был уверен, что деревня на краю мира — не то место, где я собираюсь прожить свою новую жизнь.

Так что я просто взял её ладонь в свои и молчал, давая возможность сказать то, что хочется.

— Но… — наконец, Камилла глубоко вдохнула и продолжила. — Но ты уже взрослый, Авий. Ты прошёл Пробуждение… И я прекрасно понимаю, что не могу — и не должна! — всю жизнь ходить за тобой хвостом. Так что… когда придёт время нам прощаться, попрощаемся. Мы с твоим отцом, какими бы ни были наши отношения, давно собирались покинуть Эол. Вместе с вами. Но, чувствую, уплывать нам предстоит втроём.

Новая пауза, которую нарушают лишь безмолвные содрогания Камиллы. Хрупкой внешне, но сумевшей вырастить Авия практически в одиночку, вытащившей его буквально с того света.

А теперь понимающей, что повзрослевшего сына скоро придётся отпустить. В этом мире ведь именно пятнадцать — возраст полного совершеннолетия.

Люди живут быстро, взрослеют рано и умирают молодыми. Если не достигнут высот на пути развития Системы. А здесь, на островах, рассыпанных по бескрайнему океану, чтобы чего-то добиться, неизбежно нужно покинуть отчий дом.

— Не переживай об этом, Авий. — Камилла аккуратно вытерла слёзы и посмотрела на меня уже твёрдым привычным взглядом. — Участь матерей — терять своих детей. Либо смерть, либо Пробуждение… что-то всегда отнимает ребёнка у матери. Так заповедано свыше, и так должно быть. И… мне будет достаточно знать, сын, что ты жив и здоров. Что живёшь так, как хочешь… ведь сама я на это так и не решилась. А до тех пор, когда мы расстанемся… Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты прожил жизнь лучше, чем я. Чтобы ты становился сильнее с каждым днём.

Не говоря больше ни слова, мы с Камиллой крепко обнялись. Я прекрасно понимаю, что на дворе своеобразное «средневековье», что в такое время к детям относятся проще и всё такое…

Но я-то родом не отсюда. И слова Камиллы напомнили мне, как мои собственные родители благословляли меня на учёбу в Москве, на взрослую жизнь… а ведь им я мог писать, звонить, запросто приезжать раз в квартал.

Здесь же, если мы разойдёмся — запросто можем потерять друг друга навсегда. И я благодарен ей за то, что у неё хватило силы духа принять это.

Даже после того, как Авий буквально умер и воскрес у неё на руках. Боюсь представить, какая буря чувств у неё в душе бушует всё это время.

Когда Солнце окончательно скрылось за морем, а две луны заняли место среди чёрных облаков, мы все были собраны и готовы выдвигаться.

Я провёл ещё один разминочный комплекс и как следует вымылся в… э-э, душевой бочке, занимающей дальнюю комнату дома. Эльмея вновь стала бодрой и любопытной ко всему подряд. А Камилла, вынув себе ещё один плащ неприметности и ловко подпоясавшись коротким широким клинком, с теплотой глядела на нас обоих.

Я пока остался при своём кинжале. Всё равно меч мне пока как корове седло.

— Пыльцу черноцвета я купила, её у аптекаря как всегда полно. — деловито доложила Камилла. — И короб… вот на него ушли почти все наши накопления, но это ничего. Без него и думать нечего добыть вещи тех ублюдков.

С этими словами, женщина подняла и протянула мне… рюкзак? По сути да. На конструкции из тканевого пояса и двух мягких лямок висел добротный сетчатый рюкзак, внутри которого виднелся вытянутый короб из красноватой полированной древесины. Не самый большой, но литра три уместит запросто.

То, что нужно, чтобы сгрузить туда самые ценные вещи покойников.

— Сегодня я вас нырять на такую глубину не пущу, даже не думайте! — погрозила нам Камилла. — Даже если дойдём без приключений. Но потренироваться нырять с коробом тебе, Авий, очень важно.

— Без проблем. — пожал плечами я. Я и сам сегодня собирался лишь присмотреться, что там да как, заодно набравшись ещё сил от живительной воды. — Тогда выдвигаемся?

— Выдвигаемся… — Надеюсь, дорога будет гладкой.

Увы. Надеждам Камиллы сбыться оказалось не суждено.