Есть я предпочёл всё-таки молча, с ходу отметая все попытки расспросов от Камиллы. Есть… нет, жрать хотелось так, что времени на слова просто не было. К тому же, меня искренне позабавило то, как Эльмея и Камилла всё время бросают друг на друга заинтересованные взгляды, но тут же смущённо отводят глаза, впериваясь в меня.

Сам я отучился стесняться чужого внимания ещё на проклятых бизнес-ланчах корпоратов, где из хорошего только еда и то, что они однажды заканчиваются.

Если я что и ненавидел в своей работе с самого начала, так это светские приёмы и деловые встречи за завтраком. И тех, кто их назначает.

— Спасибо, мам, как всегда превосходно! — блаженно произнёс я, отодвигая наконец опустевшее блюдо из-под жареной рыбы с картошкой.

Рыба совсем незнакомая, хотя на вкус самое то, а вот картошка не отличается от земной вообще ничем, удивительно.

— Вы… и правда мастерски готовите. — говоря это, Эльмея выглядит, кажется, более смущённой, чем когда направляла на меня клинок. — В пути мне… приходилось претерпевать множество лишений. Я скучала по хорошей еде и не думала, что найду её… среди смертных.

Эх, сейчас бы вздремнуть часиков семь… но не судьба. Придётся ещё немного нагрузить юное тело, ибо нужно скорее разобраться с минимальным планом действий на ближайшее время.

— Для начала, кратко про Управителя. — решительно кивнул я головой, отгоняя сонливость. — Слушайте…

Рассказ об этом… существе не занял у меня много времени. И занял бы ещё меньше, если бы не странные вопросы от осмелевшей Эльмеи.

— Насколько он силён, по-твоему? Сумел получить какую-то системную информацию о его слабостях? Перечисли в деталях признаки, отличающие его от простого человека…

— Эльмея. — укоризненно покачал я головой. — У меня в планах нет нападения на Управителя. А если бы и были, то…

Мой рассказ о его превращении в туман и о том, как именно я вернулся домой, заставил девчонку с досадой кивнуть:

— Ладно, ты прав! К тому же, раз он прошёл Закалку Разума и даже начал путь Духа, по могуществу к нам он уже ближе, чем к смертным… — а затем самодовольно добавила: — Но истинно бессмертным человеку всё равно не стать! Так-то!

Мы с Камиллой в ответ лишь безразлично пожали плечами. Хоть мысли о собственной смертности в трудные минуты и правда вгоняют в лютую тоску, но новостью это ни для меня, ни для женщины, едва не потерявшей сына, не является.

Увидев наше безразличие, Эльмея как-то стушевалась. И так вцепилась в рукоять лежащего на коленях меча, что побелели пальцы.

— Я, конечно, не в праве давать советы богорождённой… — с едва заметной улыбкой тихо произнесла Камилла. — Но… собственной дочери я бы порекомендовала как можно реже напоминать людям, что они смертны. В конце концов… и богорождённым смерть не чужда, не так ли.

Тут Камилла попала в самое сердце, умело использовав мой рассказ об этой девчонке. Эльмея вздрогнула всем телом, как-то дико, даже затравленно глянула на нас… и её плечи опустились.

Сгорбленная, уставившаяся немигающим взглядом на тусклое лезвие меча, с сырыми спутанными волосами, она явно готова расплакаться. Похоже, только выучка останавливает её от слёз.

— Я… — её спина вздрагивает как от судороги, Эльмея с хрипом втягивает воздух. — Я… я должна отомстить за их гибель! И не контрабандистам… не только им.

Она всё ещё дрожит, но лицо ожесточается, тени под глазами будто становятся глубже, губы сжимаются в тонкую нить.

— Те, кто заставил нас бежать с Алых Полей, однажды пожалеют!

Воздух в комнате холодеет, становится сухим и жёстким. Так, это нужно прекращать. Не дай боги девчонка сейчас вобьёт себе в подростковую голову, что обязана во что бы то ни стало лоб в лоб встретиться с теми, кто явится за ней сюда через месяц.

А мне, раз уж поклялся помочь ей подготовиться к «дальнейшему путешествию», боюсь, придётся помогать и тут. Не думаю, что её богиня сочтёт Эльмею недееспособной и расторгнет клятву.

— Если не прирежут тебя секунды за две. — с демонстративным пренебрежением бросаю я. Она вскидывает голову. — Недоученную, больную… слабую.

Едва успеваю договорить, а Эльмея уже на ногах. Ни звука, ни единого лишнего жеста… на мой профанский взгляд. Плавное пружинящее движение, толчок тела назад и вверх, стойка.

И лезвие меча, как и пару часов назад, смотрит мне в грудь. Только теперь я к этому готов.

— Ещё одно резкое движение. — холодно говорю я, не отводя взгляда от её глаз. Они оказались удивительного ярко-сиреневого цвета. — И я сочту твои действия прямым вредом мне и моей семье. Но, пока моя клятва в силе и я ещё на твоей стороне, советую выслушать меня.

Это подействовало, чему я искренне рад. Работать с пубертатной истеричкой, не способной себя контролировать, было бы поистине невыносимо.

Но я уже видел Эльмею в стрессовой ситуации, так что ожидал, что она быстро возьмёт себя в руки. Так и вышло. Ещё секунда — и девчонка снова чинно сидит за столом, а меч изящно покоится на коленях.

Для встречи с сородичами она, конечно, слаба, но вот меня без шуток нашинкует также, как её саму — те, кто за ней явятся.

Убедившись, что лицо Эльмеи чуть разгладилось, а во взгляде появилось ожидание продолжения диалога, перевожу взгляд на Камиллу. Губы сжаты и побелели, всё лицо буквально окаменело от напряжения. Тревога во взгляде.

Наши взгляды встретились.

— Всё будет хорошо, мама. — негромко, но уверенно говорю я. — Эльмея вправе ненавидеть, сама понимаешь. Но она может контролировать эмоции, иначе прирезала бы меня ещё в пещере. Сейчас мы все должны действовать заодно.

Камилла протяжно выдыхает. Лицо разглаживается, плечи расслабляются. И, кивнув сначала мне, потом притихшей Эльмее… она поднимает спрятанную под столом правую руку, в которой крепко зажат длинный тонкий кинжал.

Тот самый, которым я лишил жизни двоих контрабандистов. Перед походом к Управителю, разумеется, оставив его здесь.

И когда только она успела его так незаметно и тихо достать?.. Да и откуда?

— Прости уж. — с бледной улыбкой поворачивается она к Эльмее. — Всё-таки сын самый родной мой человек.

— Я п… понимаю. — Эльмея не сводит взгляда с кинжала, лежащего теперь на столе. — Но… как я не заметила, когда вы его достали⁈ Вы ведь говорили мне, что просто торговка тканями!

В ответ Камилла обезоруживающе улыбнулась.

— В работе с тканями, да ещё на отрез, нож всегда должен быть под рукой, не так ли?

Кхем. Намёк предельно ясен — на этот вопрос женщина отвечать не собирается. И, хоть мне, конечно, хотелось бы больше знать о собственной матери, надо признать, что сейчас нам всем немного не до того.

— Ладно, Эльмея. — возвращаю её внимание на себя. — Говоря о твоих… сородичах.

— Не желаю себя к ним причислять!

— Прекрасно. И всё-таки. Ты не можешь не понимать, что если бросишься мстить сейчас, неизбежно погибнешь. После чего они найдут нас и перережут как тех, кто тебе помогал. Мы с матерью… мы уже приговорены ими, понимаешь? Даже если сами им тебя выдадим.

Эта мысль пришла мне в голову уже после того, как я поклялся ей помогать. Мысль, что вообще-то у меня не было выбора с тех пор, как я узнал о ней. Не познакомился, не заговорил — просто узнал о том, что она здесь.

Ведь, если она и правда стала жертвой чьей-то большой политики, у свидетелей существования этой жертвы нет ни шанса уйти, сделав вид, что ничего не было.

Кулаки под столом сами сжимаются от злости. Эти ублюдки одинаковы во всех мирах, чёрт возьми! Охеревший от денег и власти выродок, который чтобы просто «припугнуть» меня без колебаний отправил на тот свет моих родителей… уверен, он ничем не отличается в методах от местных бессмертных головорезов.

Разве что местные сильнее, умнее и хитрее, ибо куда дольше живут. Или наоборот — совсем слетевшие с катушек от собственной древности. Пока не знаю и, надеюсь, узнаю ещё очень нескоро.

Эльмея, Эльмея… Подкинула же ты мне задачку своим появлением здесь.

Но сама она, в общем-то, совершенно в этом не виновата. Не по своей воле эта девочка оказалась одна в гроте бандитов чёрт знает где. Так что, раз уж нас свёл случай, теперь лучше выбираться из дерьма вместе, чем грести врозь.

Эту мысль я и донёс до девчонки, постаравшись выразить её как можно яснее.

— Ты прав, Авий. — кивнула она. В её глазах, кажется, даже мелькнуло уважение. — Если Тал-Десир явятся сюда, они узнают, что здесь произошло. А если узнают — будут землю рыть в поисках причастных. Причём, буквально… общение с мертвецами для них тоже привычное дело.

А затем, помолчав и опустив глаза, тихо добавила:

— Ещё совсем недавно я восхищалась ими. Мечтала стать одной из них, стать Красной Девой.

На лице Камиллы при этих словах отразилась целая гамма эмоций, хоть она и попыталась их скрыть. Но скрыть задрожавшие губы и остекленевшие глаза, начавшие бегать по невидимым, явно системным, строкам, довольно трудно.

Однако, ничего не сказав, женщина вскоре вернулась в норму. Ободряюще кивнула мне, призывая к продолжению. Судя по улыбке, то и дело появляющейся на её губах даже сквозь тревогу, Камилле нравится наблюдать за тем, как уверенно её сын ведёт себя перед богорождённой бессмертной.

Что ж. Не стану её разочаровывать.

— С тем, что делать с этими твоими девами и кто они вообще такие, разберёмся после. — взмахнул я рукой. — Твоя богиня говорила со мной, и сказала, что до их прибытия ещё месяц. За месяц, если другого выхода не будет, мы все сможем оказаться очень далеко отсюда. А Управитель и жрец Ньёлдира, в случае чего, думаю защитят остальных. Сейчас нам куда важнее то, что должно произойти через три дня.

За следующие несколько минут я ещё раз, теперь уже для всех сразу, обрисовал всё случившееся ночью. Эльмее рассказал о том, кто я, что делал среди ночи в гроте, о своей болезни. Обеим дамам изложил всё, что услышал от контрабандистов о Висельнике.

— Кто же ещё! — с нескрываемым презрением усмехнулась Камилла. — Я надеялась, что он давно кормит морских демонов… хотя бы за то, что он сделал с Вильдирантом.

— Вильдирант? — тут же повернулась к ней Эльмея. — Это же имя бессмертного! Людям такие не дают! Здесь был бессмертный?

— Был. — тяжело ответила Камилла. — С его гибели прошло уже десять лет. Именно с ним я когда-то заключила союз крови, неожиданным итогом которого стала наша сегодняшняя встреча с тобой.

— Тот портал и тоннель — его рук дело.

Камилла кивнула.

— Его. А его гибель — дело рук Висельника и его ублюдков. Вильдирант тоже был изгоем из своих родных мест. И беспринципные ублюдки решили подзаработать, выдав его родне. Я не знаю, что случилось потом… но Вильд погиб тогда. Я это почувствовала.

Я мрачно усмехнулся. Похоже, жизнь этих головорезов ничему не учит, раз они решили снова провернуть схему с продажей богорождённой… Ну или в тот раз схема им удалась, и этого Вильда пришили его дорогие родичи.

— Так или иначе, — заговорил я, возвращаясь к нашим планам. — Сейчас нам нужно сделать так, чтобы мы не повторили судьбу Вильда. Мама… Управитель, в случае чего, станет защищать от Висельника хотя бы тебя?

— Нет. — тут же последовал решительный ответ. — Точно не станет. Более того… когда десять лет назад раскрылась моя связь с Вильдом и организованной им контрабандой, нам пришлось отдать очень многое, чтобы Управитель и община не выставили нас вон с тобой и твоим братом на руках. Тогда я поклялась ему, что больше с этим проблем не будет… и все десять лет делала всё, чтобы их не было. Если же Висельник явится сюда за мной, да ещё по праву кровной мести… ни о какой защите речи даже не будет. И я не виню в этом никого, кроме себя.

Хреново… но вполне ожидаемо. Заодно узнал наконец, почему примерно лет в пять воспоминания Авия о богатом счастливом детстве заканчиваются и сменяются этой хибарой на окраине.

Но зато, раз уж всё так складывается, никто не вмешается в созревший у меня план. План, как за один присест избавиться и от Висельника, и от угрозы со стороны Старших… а там, глядишь, и Ролаф где-нибудь окочурится под шумок. Но это уже программа-максимум.

Рассказал Эльмее я и об опасности со стороны этой портовой шпаны… да и Камилле наконец-таки поведал о недавних ночных визитах в мою спальню. Что со стороны Лода, что от «неизвестного доброжелателя».

Женщину это привело в нескрываемую ярость.

— Подонки! — процедила она, быстро и удивительно ловко крутя в руках кинжал. — Ублюдки! Мало того, что они… точно они чуть не лишили меня сына! Так ещё и смеют угрожать нам в моём собственном доме⁈ Думают, что без твоего папаши мы покорно пойдём у них на поводу⁈ Пусть, пусть сунутся к моей лавке… Пусть попробуют.

Лицо Камиллы побелело от злости, а последние слова прозвучали с такой ледяной угрозой, будто она уже мечтает, как будет резать эту шпану на лоскуты.

Ох немало чертей, чую, водится в душе «простой торговки тканями», ох немало… Но это и к лучшему. Значит, и мою идею она точно одобрит.

— Постой, мам, не спеши. — улыбнулся я, мягко кладя свои ладони поверх её, чтобы она перестала выделывать финты кинжалом и послушала. — Ни к чему пачкать свои руки и навлекать гнев Управителя. Он ведь прекрасно знает, что позволяют себе эти Старшие.

— Знает⁈ — тут же воскликнула уже Эльмея. — И до сих пор не развешал их на окрестных столбах⁈ Знаешь, что на Алых Полях делают с теми, кто оказался настолько безумен, что решил поживиться там за чужой счёт?..

— Понятия не имею. — пожал я плечами.

— Обращают в вещи. — мрачно ответила Эльмея, при этом зябко поёжившись.

— В вещи?

— В вещи. Запертая в артефакте душа — отличный проводник могущественных системных свойств. Но эти вещи… это не мечи, доспехи или что-то столь же славное.

— Дай угадаю, — усмехнулся я. — Обычно их превращают в ночные горшки?

— Именно. Догадаться нетрудно. И чувствительность им сохраняют, а то и усиливают… среди нас хватает мастеров, способных усиливать всё самое омерзительное.

Да уж. Похоже, мои мысли о том, что от бессмертия большинство крепко едет крышей, не так уж далеки от реальности… Бессмертные, ишь ты! Бессмертный мастер по превращению человека в сортир — звучит гордо!

Представив это я непроизвольно скривился. Впрочем, и сильного сочувствия ко всяким ублюдкам мне это не прибавило. Так что…

— О том, каковы истинные мотивы Управителя, он мне не отчитывается, да это и неважно. Важно то, что если они получат достаточный ущерб, он вмешается. А как вы думаете… какой ущерб готов нанести этот Висельник со своей командой тем, кто причастен к гибели его людей?

— А они причастны? — машинально спросила Эльмея… но в её глазах тут же забрезливо понимание, а губы расплылись в улыбке. — А-а-а… понимаю.

— Это уже от нас зависит. — улыбнулся я в ответ. — Если мы как следует постараемся… станут причастны. Мам, как ты думаешь, каким способом Висельник будет искать виновных?

Камилла, без лишних слов уловившая мою задумку и глядящая на меня с абсолютным одобрением, сплела тонкие пальцы. Задумалась.

— Полагаю, он будет искать вещи. У них есть один практик. Увы, не знаю, как его имя… Висельник вообще очень не любит имена. Но этот практик мастерски выслеживает что угодно. Я убеждена, что именно он вывел их, тогда ещё чужаков здесь, на тайное убежище Вильда. А затем и на меня, через союз крови. Думаю, и то, что они сумели отыскать и перехватить Эльмею с наставницей, стремительно летящих посреди бескрайнего океана, тоже его заслуга.

— Так вот кто за это в ответе! — процедила Эльмея, сжимая рукоять меча. — Но… не могло ли быть так, что он погиб на атаковавшем нас корабле? Там было двое, как минимум прошедших несколько ступеней Закалки Тела, я уверена!

— Нет, его там не было, в этом я уверена. — глядя в никуда произнесла Камилла. — Благодаря тому, что после откупа они перестали за мной следить, а портал так и не раскрыли, за эти десять лет я многое о них узнала. Да и муж мой слухи собирал… так и не простил ни им, ни мне, что богатство, которым хотел распоряжаться он, отошло другим… Так вот, Висельник никогда, вообще никогда, не отпускает этого человека от себя. Он лишь наводит бойцов на добычу.

— Вот и прекрасно. — хищно улыбнулся я. — Вот он и наведёт их на логово Старших… у которых чисто случайно окажется несколько вещей этих покойников. А дальше, уверен, взаимные обвинения и недоверие одних разбойников к другим поставит крест на любых попытках разобраться, что к чему.

План этот прост, но в его надёжности я уверен. Память Авия немало рассказала мне о Старших. В первую очередь о том, какая там внутри постоянная грызня. Как малолетние бунтари смеются над управляющими ими взрослыми уголовниками, как звено банды, отвечающее за незаконную добычу системного жемчуга, запросто может устраивать подлянки звену, отвечающему за их же охрану з долю добычи…

В этом кипящем котле из отщепенцев, недовольных местными порядками, никто не сумеет точно сказать, что кто-нибудь из самых отбитых не пришил парочку залётных контрабандистов.

Ну а о том, что с ними должна была быть ещё и бессмертная девчонка, Висельник, если ещё не пропил последние мозги, первым болтать ни за что не станет.

Скорее уж начнёт отлавливать и допрашивать отдельных Старших… пока Управитель наконец не вмешается и не вышвырнет контрабандистов с острова.

Ну или просто всех их перебьёт. Это вообще идеальный вариант.

Осталось только решить две «маленьких» проблемы.

— А как у этих сволочей окажутся вещи тех двоих, если те двое лежат на дне грота? — задумчиво спросила Эльмея. Затем глянула на клинок в руках. — Меч отдавать нельзя. Он уже слишком долго со мной, да ещё и… мы с ним хорошо спелись. Опытный охотник запросто выйдет через него на меня.

Да. Вот именно эти две проблемы нам и предстоит решить. Достать что-нибудь из их вещей со дна грота. И подкинуть их в логово Старших, да так, чтобы потом по ним нас же и не нашли.

Камилла согласно кивнула:

— Так и есть. Чтобы скрыть след предмета, лучше использовать особые коробы. Как у травников для сбора системных растений, или у охотников на божественных зверей. Не дающие испортить ауру предмета. К тому же… сын мой.

Я посмотрел на неё с удивлением. За прошедшую неделю женщина ни разу не обращалась ко мне так серьёзно и… официально, что ли. Даже когда отправляла ночью в грот.

— Что такое? Неужели, нельзя никак достать такой короб?

— Нет, короб я добуду. Дело в другом. Там, в гроте, глубоко. Не пучина океана, конечно, но всё-таки глубоко. Не пять и не десять локтей. А ты всё ещё очень слаб.

— Это так, — кивнул я. — Болезнь всё ещё точит мои силы. Но… именно там, в воде, я сегодня чувствовал себя почти также хорошо, как чувствовал до случившегося. И это за одну ночь! У нас до прибытия Висельниа ещё два дня. Я успею набраться ещё сил. Поверь в меня… для нас это лучший выход!

Камилла молча глядит на меня. Её лицо, всё ещё красивое и утончённое, несмотря на ранние морщины и годы нелёгкой работы, отражает целую гамму эмоций.

Несчастная женщина, едва не потерявшая самого близкого человека… А теперь этот человек, восстав буквалньо из мёртвых, просит вновь рисковать! И рисковать не собой, а мной, собственным сыном. Уверен, умей Камилла нырять, не раздумывая нырнула бы сама, лишь бы я не рисковал.

Но из памяти Авия я прекрасно знаю — таких умений у неё нет, и даже плавает она так себе.

— Даже если и так. — наконец выдохнула она, опуская глаза. — Как ты собираешься подбросить эти вещи на территорию Старших? Только не говори мне, что пойдёшь к ним, как они того и хотят!

Я хищно улыбнулся.

— О нет, мама, ни в коем случае. Эти ублюдки меня не получат. А получат она то, что заслуживают. И сейчас я расскажу, как.