Управитель минуты две молчал, не сводя с меня взгляда. Я же не сводил взгляда с «Шага в пустоту», думая о том, что должен хотя бы побороться до конца.

Но борьба всё не начиналась, да и звон в ушах так и не появился вновь. Впрочем, встреча с Альмеей убедила меня, что его вполне можно обхитрить.

Интересно, как она там. Надеюсь, Камилла знает способ вытащить её из пещеры.

— Почему? — наконец проронил единственное слово старик, возвращая меня в реальность.

Без всякого интереса, с тяжёлым вздохом, полным усталости. Будто учитель, к которому в сотый раз привели нашкодившего двоечника. И все знают, что этот двоечник не исправится, что общий язык не найти.

Но положение обязывает — и учитель в сотый раз задаёт один и тот же вопрос.

Что ж. Раз я явно не первый, кто отказывается от клятвы, а репутации кровавого мясника у Управителя, кажется, нет — значит пережить отказ вполне можно. Нужно только нормально его обосновать.

Этим и займусь.

— Дело в том, что я не считаю правильным давать клятвы, в возможности исполнения которых не уверен. — начал я, глядя в тусклые почти бесцветные глаза Управителя. — И в том, что я просто не хочу давать таких строгих клятв тому, кто без зазрения совести пробует залезть мне в голову. Не потому что я вам враг, или собираюсь смущать умы. А потому что вы мне не друг.

На его бледном лице появляется усмешка. Но что в ней? Угрозы не вижу, как и злорадства… скорее наоборот, скупое одобрение?

Трудно читать эмоции, когда твой собеседник — двухсотлетний тип с внешностью вампира.

— Значит, Система дала тебе какой-то способ замечать стороннее вмешательство. — качает он головой. — Недурно, недурно, мальчик. Но и немудрено для умершего и воскресшего. По себе знаю.

— Вас это не сильно смущает, полагаю? Влезать в голову к другим.

— Меня-то? — смеётся он, вновь обнажая два клыка. — Ха! Мою силу я получил от всеблагой Системы. На её применение меня благословил лично Вождь этих земель… хорошо, прапрадед вождя этих земель. С тех пор я властвую здесь. Вся моя сила существует для поддержания порядка и закона на вверенной мне земле. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы исполнять свои обязанности.

Последнее он произнёс уже без намёка на улыбку, холодно и властно. Управитель разогнул сложенные прежде ноги, приподнимаясь чуть выше в воздухе и подлетая к проёму в стене. Меня потащило вслед за ним.

Одно могу сказать точно — этот тип странный. Очень странный, с совершенно неясной пока логикой и мотивацией — кроме болтовни о законе, конечно.

А тех, кого ты не можешь разгадать, стоит опасаться сильнее всего. Почему вот он, явно не рядовой… человек? Неважно. Почему он прозябает здесь, надзирая за рыбаками и синопасами?

Уверен, причины могут быть самыми бредовыми. Такая долгая жизнь, какую прожил он, если не врёт, точно плохо влияет на мозги. Но недооценивать его ни в коем случае нельзя.

Из пролома, к которому мы подплыли, открывается прекрасный вид почти на всю деревню. Солнце успело подняться над скалами, и теперь покрытые домиками каменные уступы залиты золотистым сиянием. Морская гладь бликует, бросая тени на рыбацкие лодочки, возвращающиеся с ночного промысла.

Красиво, чёрт возьми! Пейзаж, достойный лучших курортов где-нибудь в Италии. Красные черепичные крыши и белые глинобитные стены только подкрепляют эту атмосферу.

— Всё это — Управитель, в свете дня кажущийся ещё бледнее, чем прежде, обвёл пейзаж широким жестом. — Появилось здесь при мне, мальчик. Я помню суровые скалы, покрытые системным лесом. Заполонённые опасными тварями. Помню гарпий, вьющих здесь гнёзда и пожирающих несчастных моряков. Суровый край штормов, где у самых берегов можно встретить морского демона… Да и сейчас ещё можно, не так ли?

Это уж точно! Тело Авия рефлекторно передёрнуло плечами, а по спине поползли мурашки.

Не очень хочется слушать стариковские байки. Тело ломит, глаза слипаются после бессонной ночи, а живот, кажется, скоро прилипнет к позвоночнику, так сильно хочется есть.

Но я и не думаю перебивать. Если уж такое существо решило провести мне экскурс в прошлое, значит это не просто так делается. Да и голод-то утолить нетрудно, а вот ценные знания никогда не бывают лишними.

— Почему люди решили заселить такое опасное место? — спросил я, делая предположение: — Ради редких ингредиентов и особенных деревьев?

Это самое очевидное — ведь ни тварей, ни намёка на лес здесь сейчас нет, и даже домов деревянных всего пара штук, а значит всё перевели на сырьё. Но я ошибся.

— Нет. — покачал головой Управитель. — Когда твой предок, Эол, принимал решение занять это место, никто и никогда, похоже, сюда не высаживался. Все гибли пытаясь. Так что о богатствах этой земли они не ведали. Всё дело в пиратах.

— Пиратах? Тут и пираты были?

В ответ он усмехнулся, одобрительно глянув на меня.

— Как-раз наоборот, мальчик. Это место — единственное в округе не было занято вездесущими пиратами. И это при его идеальном расположении… Здесь неподалёку пролегает большой торговый тракт, наверняка ты наслышан от отца. Так что остров стал прекрасным плацдармом для борьбы со всякой вольной сволочью. Ибо удара отсюда никто из этих ублюдков не ждал. Но это было трудным делом, очень трудным. Тогда я был лишь корабельным писарем, только-только пробудившимся. Но и мне довелось пролить немало крови. Каждый был на счету.

Вот как. Вспоминая разговоры Камиллы и её помощниц — теперь здесь никаких пиратов нет, а местный системный лес — опора для флота Вождя. Значит, за два века план показал себя абсолютно успешным. Да и торговый тракт существует и процветает до сих пор, это Авий хорошо помнил.

Похоже, предок мальчишки был весьма дальновидным человеком, нечего сказать. Вот только почему его потомки ютятся в хибаре на окраине деревни?..

— Так вот, к чему это я. — рубанул рукой воздух собеседник. — Это я к тому, что я знаю жизнь в этом месте с самого её появления. А после того, как мы тут закрепились, мой отец стал управителем и начал нещадно воровать, и Эол навёл на него Бессмертных, я тут правлю. И за всё это время я убедился в том, что всё идёт хорошо только тогда, когда существует железный порядок.

— Какой порядок? — он замер, явно ожидая, когда я спрошу. Так что я не заставил его долго ждать.

К тому же… кажется, я начинаю понимать, к чему он всё это рассказал. Вижу по его мечтательному взгляду, устремлённому вдаль, по лёгкой улыбке — разумом он сейчас не здесь. Он там, в тех славных временах.

Во временах, которые давным-давно прошли вместе с лучшими годами жизни, и которые он, похоже, считает образцом.

— Порядок, установленный первыми поселенцами! — в его голосе появилась стальная жёсткость. — И суть его проста, юный Авий. Молодые должны стремиться жить точно также, как жили нынешние старики. Ибо эти старики сумели выжить, дожить до преклонных лет, воспитать молодых и сохранить гармонию с Системой. А те, кто не сумел или не захотел — умерли.

О да, я оказался прав. Раз так, с его мотивацией всё становится чуть ясней. Подобных стариков и на Земле полно, и, допускаю, в их словах есть даже зерно истины. Но… увы.

Я покинул свой мир, умер и переродился в этом не для того, чтобы следовать заветам местных старожилов.

— В таком случае, нарушая порядок я просто-напросто умру, рано или поздно, не так ли? И никому не доставлю хлопот. — широко улыбнулся я, заглянув Управителю в глаза. — Не поверю, если вы скажете, что вам не всё равно на жизнь очередного мальчишки.

— Хм. Это правда. Ты — не Эол, да и к нему я никогда не был близок. Меня и назначили-то вслед за казнённым отцом именно потому, что я, в ненависти к твоему предку, должен был составить ему противовес. Но это минувшее… Сейчас же мне действительно всё равно.

— В таком случае… обойдёмся без клятвы верности? — с надеждой на удачное решение проблемы спросил я. — Поклясться, что не стану тут никого «обращать» в безбожие, или плести какие-то заговоры против вас, я всегда готов. Делать мне нечего, такой чушью маяться!

Тем-более, что надолго тут я всё равно задержаться не могу. Боюсь, даже этот тип не защитит меня от поискового отряда синекожих, которые прибудут через месяц, если верить голосам в голове…

Да уж, ну и источники информации у меня!

Управитель же удовлетворённо покачал головой и произнёс:

— Прекрасно. Пока мне будет этого достаточно, ибо ты не ведаешь, какова жизнь. Но знай, что в таком случае я, а значит и другие, не станем тебя защищать, если что-то в твоей жизни пойдёт не так. Когда ты заболел, я призвал сюда целительницу Унну, лучшую из тех, кто был неподалёку. Ибо община обязана проявлять минимальную заботу о своих детях. Больше этого не будет.

Вот это, конечно, огорчает. Если бы он мог просто вызвать сюда Унну, чтобы я её как следует расспросил, это было бы удобно. Но увы, клятвы верности это не стоит.

А со всем остальным я справлюсь как-нибудь сам. Ну её, эту общину. Не зря на Земле она сто лет как распалась, и ничего — живём.

— Хорошо. — кивнул я. — Меня это устраивает.

— Также община не предложит тебе никакой работы. — продолжил он. — А если ты найдёшь её сам — ни я, ни кто-либо ещё, не станем гарантами честной и своевременной платы за неё. Школа при божьем доме не возьмёт тебя, а служитель всеблагого Ньёлдира не сможет принять твоё покаяние, если оно последует.

Надо же, как всё серьёзно. Без шуток. Будь я просто деревенским пареньком — уверен, от озвученных перспектив у меня бы затряслись колени. Ни учёбы, ни работы, ни спасения души. Любой может кинуть тебя как угодно, на что жить неясно. Но…

— Господин Управитель. — в голове возник вдруг вопрос, который я просто не могу не задать. — А ребята из портовых трущоб. Ну, так называемые Старшие… они что, тоже клятву верности вам дают?.. И при этом воруют у других еду, а то и просто грабят. Заставляют детей работать на себя как захотят… Со стражниками «дружат». Это и есть тот самый порядок?

Лицо Управителя совершенно спокойно. Полагаю, я не первый, кто задаётся этим вопросом. Очевидно, что эта шпана существует с его одобрения, иначе он один мог бы их трущобы с землёй сравнять.

От него веет такой силой, что если бы он сейчас не парил на краю пропасти, а сидел в уютном кресле с газетой, я всё равно не смог бы назвать его просто «дедушкой»…

— Думаю, ты пока не поймёшь моих слов, но да. Это и есть тот самый порядок. Или ты предлагаешь мне каждого ребёнка, по глупости тяготеющего к свободной жизни, на костре сжигать, или запирать в клетке? Каждого нищего или бездаря, не желающего трудиться честно — тащить на шее остальных до гроба? Обратиться в туман, накрыть всю деревню и каждому в окно заглядывать, тщательно ли он соблюдает установленные правила?..

— Честно сказать… — с улыбкой задумался я. — Я подумал, что если бы вы могли, то так бы и сделали… Простите уж.

Трескучий беззлобный смех Управителя эхом отразился от каменных плит его поистине спартанской кельи. Отсмеявшись, он ответил:

— Я могу. В деревне просто нет практиков, способных не дать мне сделать всё перечисленное. И в туман — могу.

Не успел я и глазом моргнуть, а его силуэт уже расплылся бледным маревом. Склеп быстро заполнился полупрозрачной дымкой, а голос со всех сторон, множась эхом, произнёс:

— Для того, чтобы люди ценили спокойную жизнь, им нужно дать возможность пожить иначе! Нужно дать зримый пример, который всегда будет перед глазами. Когда перед отцом встаёт выбор: воспитать сына как подобает, по заветам предков, или сын уйдёт разбойничать с портовой шпаной… уверен, ты понимаешь. Я рассказываю тебе, мальчишке, это только потому, что ты на своей шкуре успел познать, куда заводят игры со свободой! Смерть вообще хорошо прочищает мозги. Да и другая польза деревне от них имеется.

Сказав это, он с резким воздушным хлопком «стянулся» в плотную фигуру, которая скоро стала всё тем же парящим бледным стариком. Каковы же пределы его мощи? Почему всё-таки такое… могущественное существо прозябает здесь, в деревне на краю мира?

Впрочем, это его дело. Моё дело — не заиметь себе врага в его лице. К тому же, раз банда Старших, это своего рода «приручённая преступность», значит…

— Значит, никто не станет вмешиваться в мой конфликт со Старшими? — предположил я. — Ведь, если они живут якобы свободно, значит вы не влезаете в эти дела?

— Не влезаю. — кивнул он. — И не стану. В общем-то, всех Пробуждённых, кто не приносит мне клятву верности, община приравнивает к Старшим. И относится к ним сам понимаешь, как. Но Ролаф, если что, тебя не тронет… если сам не нарушишь законы. Так может, всё-таки примешь верное решение? Ты ведь не дурак, Авий…

Я слегка улыбнулся, чувствуя облегчение. Пока я раз за разом убеждаюсь, что своё верное решение уже принял, когда переступил порог Конторы. Когда оказался здесь. И изменять ему ради покровительства сельского вампира и пары сотен крестьян я точно не собираюсь.

— Нет, господин Управитель. Я как-нибудь сам. В ваших устах слово «свобода» звучит только в виде ругательства. А мне она важна. Боюсь, мы с вами не уживёмся. Но я клянусь, что не стану никого из общины убеждать в своих взглядах, или склонять к изменению образа жизни.

Мелькание обрывков системных надписей и волна холодного воздуха, окатившая меня, тут же подтверждают сказанную клятву, и Управитель довольно улыбается.

— Иди, юноша. Испей чашу своей свободы до дна. Когда у тебя не останется ничего кроме этой пустой чаши, возвращайся, я буду рад этой встрече. Ты говоришь, я словом «свобода» ругаюсь. Это так. Потому что это слово несёт с собой лишь разрушение и гибель.

Как только он это сказал, я почувствовал, как тело охватывает порыв ветра, как меня с силой поднимает в воздух, а затем направляет куда-то вдаль как теннисный мячик.

Но звона в ушах нет, а на душе совершенно спокойно. Если бы он решил меня прикончить, вряд ли стал бы делать это так. Да и с чего бы вдруг?

Я стремительным росчерком пролетел над деревней, над домиками и трудящимися тут и там людьми. Над бухтой, где рыбаки разгружаются в порту. В солнечном свете блеснул широкий купол Пантеона.

— Вам, молодым, — донёсся вслед мне усталый голос. — Всё кажется, что только дай себе волю, и именно ты изменишь всю жизнь в корне, раз и навсегда. Но жизнь никогда не меняется. Всегда и везде, во всех мирах, Боги правят, богорождённые несут их волю, а созданные служить люди её исполняют. И Система скрепляет порядок законом. Так всегда было и всегда будет. Таково место человека. Никто и никогда не жил иначе.

Когда меня мягко опустило на траву во дворе собственного дома, а Камилла с беспокойством тут же выбежала меня встречать, в голове была лишь одна мысль:

Э-нет, старик. Я тебе не деревенский мальчик. Я видел другую жизнь. Я видел мир, в котором на вершине стоит человек, а Боги — герои старых сказок. Этот мир далёк от идеала, мягко говоря. Но он существует.

А значит иди-ка ты к чертям со своими гнилыми нравоучениями.

Я теперь приравнен к Старшим, которые меня прикончить готовы? Прекрасно! Значит, в разборках с ними у меня полностью развязаны руки.

Общинники не дадут мне работу и не захотят иметь со мной дел? В сравнении с обещанной Ролафом чисткой выгребных ям, такая перспектива меня более чем устраивает. Да и Эльмею так скрывать будет куда проще. А дела с деревней можно вести и через Камиллу, она-то явно на моей стороне.

Через два дня меня придут убивать, и община за меня не вступится? Отличный повод действовать решительней. Для начала план таков:

Расспросить Эльмею на предмет того, готова ли она мне помогать в обмен на мою помощь чем-то кроме знаний о мире. Похоже, она как минимум опытная мечница для своего возраста.

Добыть тот самый черноцвет, необходимый для улучшения плаща. Это улучшение, судя по описанию, как минимум позволит мне отлично скрываться в темноте. А действовать в ближайшее время точно придётся по ночам.

Для этого нужно заручиться поддержкой Камиллы. Которая как раз приподнимает меня с земли.

— Авий, ты в порядке? — заглянула мне в глаза усталая женщина. Она ведь тоже всю ночь не спала. — Если Управитель вернул тебя своей силой… значит, всё обошлось? Тебя… приняли в общину?

— Не-а. — мотнул я головой, продолжая играть калеку и аккуратно опираясь на её плечо. — Не приняли. Но мы с Управителем смогли договориться.

Беспокойство на лице женщины сменилось облегчением. Но она всё равно потребовала от меня объяснений. Ещё бы! Страшно представить, как она переживала, когда я не вернулся из грота вовремя. А тут ещё и Управитель…

Кстати о гроте.

— Мам, ты ведь смогла вытащить Эльмею? — спросил я, заходя в дом.

— Смогла, смогла. — улыбнулась она, когда я распрямился и дальше пошёл уже сам. — Она пока в моей комнате, отдыхает. Поела… поразительно! Бессмертная в моём доме поела мою стряпню… да ещё с таким удовольствием! Кому расскажешь — не поверят.

— Вот и не стоит никому об этом рассказывать. — улыбнулся я, едва не сгибаясь от голода. — А поесть бы и я поел. Проголодался до смерти. И позови, пожалуйста, Эльмею. И с тобой, мама, и с ней… нам нужно обсудить ситуацию и действовать быстро. Часики тикают…