Девушка медлит. Слышно лишь её тихое дыхание, да мерный плеск воды о днище лодки, на которой совсем недавно её сюда и привезли.

Вот так и спасай всяких сомнительных особ. Теперь, отдохнув и поднабравшись сил, я понимаю, насколько тупо поступил, просто оставив её лежать среди тел рядом с их оружием.

Видимо, мозг, находившийся на грани потери сознания, автоматически решил, что раз я её спас, значит она на моей стороне… Наивно, но всего в таком состоянии не предусмотришь.

Будем работать с тем, что есть.

— Ну, — устало вздыхаю так, чтобы лезвие не касалось горла. — Задавай свои вопросы, раз уж такова твоя благодарность.

Рука с клинком едва уловимо вздрагивает.

— Это… ты их убил?

— Я. — пожимаю плечами. Глупо отрицать очевидное, когда в руке, вообще-то, всё ещё зажат кинжал, который я отчего-то не выпустил даже в отключке.

— Почему? — спросила она, а затем, не дав ответить, презрительно добавила: — Хотел сам меня продать?

В этом вопросе столько искренней, почти детской, обиды, что я невольно чуть улыбаюсь.

— Ага. И поэтому оставил тебя валяться с мечами, а сам пошёл искупаться и уснул. Нужна ты мне больно. Они просто не оставили мне возможности уйти отсюда с миром.

— Значит, ты сделал это не для моего освобождения! — обвиняюще бросает девушка. — И тебе было плевать, что они со мной сделают!

Вот те раз. Только что я обвинялся в том, что затеял тут побоище чтобы её захватить, а теперь — в том, что она тут оказалась не при чём. Надеюсь, она не ищет просто удобный повод, чтоб меня прикончить…

— Послушай. — говорю я медленно, борясь с импульсивным желанием использовать «Шаг в пустоту» и продемонстрировать ей, что тоже кое-что умею. — Мне, конечно, неприятно, что где-то в мире, о ужас, творятся всякие гадости. И, будь моя воля, я конечно избавил бы мир от зла и всё такое… Но влезать в самоубийственную схватку, чтобы спасти боги знают кого я точно не планировал.

Закончив говорить, я уже был готов в любую секунду ускользнуть в пустоту, чтобы не потратить зря одноразовое воскрешение. Но звон в ушах внезапно стих, а меч был убран от моего горла.

За спиной слышатся шаги босых ног по мокрому камню, девушка отступила на пару метров.

— Это хотя бы честно. — тихо произносит она.

Я, не теряя времени даром, шагаю вперёд, разрывая дистанцию и, заодно, оказываясь чуть ближе ко входу в тоннель, и разворачиваюсь лицом к ней. Наконец, в первых лучах утреннего света, могу её нормально рассмотреть.

Нежно-голубая, скорее даже лазурная, кожа, большие глаза, цвета которых не разгоядеть в тенях, пухлые губы под вздёрнутым аккуратным носом, и густая копна вьющихся светлых волос. Из-под растрёпанных прядей выглядывают заострённые, но всё-таки не чрезмерно длинные уши.

Симпатичная барышня… была бы, если бы выглядела хотя бы лет на восемнадцать-двадцать.

Передо мной же стоит девочка-подросток, вряд ли старше моего нынешнего тела хотя бы на год. И угловатая нескладная фигура, только обретающая женственные черты, указывает на то же.

Но всё это ничуть меня не обманывает. Я прекрасно вижу, как ловко и уверенно она держит довольно длинный меч, выставив его от живота в мою сторону. Как, сощурившись, сканирует меня цепким взглядом, явно фиксируя каждое движение.

Для пробы делаю плавный подшаг влево — кончик клинка и её взгляд мгновенно смещаются следом. Даже малейшей задержки нет. Пусть я, похоже, преодолел первый барьер недоверия, но расслабляться девчонка и не думает.

Ещё бы! Если б меня похитили, после чего я очнулся бы в пещере с вооружённым типом и парой трупов, я бы тоже был на взводе.

— Ты хотела спросить ещё что-то? — я первым нарушаю тишину. — Прости, но мне нужно как можно скорее отсюда убраться. Я обещал вернуться до рассвета, а он вот-вот наступит.

— Где мы? — хмурится она. — И куда ты собираешься идти? Один с лодкой явно не справишься.

Вот это хороший вопрос. Не о том, куда я собираюсь идти — это и так понятно. О том, стоит ли рассказывать об этом ей. Если верить словам Камиллы, она воспользоваться порталом не сумеет, нет родовой крови в венах. Но и с лодкой тоже сама не справится, будь хоть трижды умелая мечница.

Уйти, оставив едва спасённую девчонку наедине с парой трупов и контрабандистами, которые будут здесь через пару дней?.. Ну нет уж, это не в моём духе.

Одно дело — убить торговцев людьми, да ещё когда иначе умрёшь сам. Другое — обречь на смерть случайную девушку, которая пока ничего плохого мне не сделала.

— Здесь есть другой проход. — решился я, кивнув на тёмный вход в тоннель. — Но пройти через него может только… э-э, носитель моей крови, в общем.

Она, не став возмущаться, коротко кивнула и ждёт продолжения. Похоже, существование таких штук ей не в новинку. Интересно… не сможет ли она стать для меня источником знаний об этом мире?

Эта мысль заинтересовала меня — нужно только выяснить, как она относится к людям, готова ли идти на контакт, и что вообще здесь делает. Ну и помочь ей оказаться в безопасности, конечно.

— Я думаю, есть способы провести тебя этим путём, если ты не станешь вредить мне или моей семье. Или же мы можем попробовать управиться с лодкой. Я не собираюсь бросать тебя здесь на верную смерть.

Она поджала пухлые губы и даже опустила клинок. Наконец-то я спокойно потянулся и размял болящие мышцы. Всё тело ломит нещадно, но всё-таки чувствуется, что сил за ночь ещё прибавилось.

А мерзкое ощущение сосущей пустоты от Порчи Глубин, хоть и никуда не делось, но стало будто бы слабее. Более терпимым.

Взгляд зацепился за тела контрабандистов. Надо бы от них избавиться, да и кровь хоть немного смыть. Пусть их хозяевам будет чуть труднее выяснить, что же с ними случилось. Что-то мне подсказывает, что так просто пропажу двух людей неизвестный Висельник не оставит.

— Лодку нужно затопить. — наконец что-то надумала девчонка. — Как и тела. Их лучше — не здесь, а куда-нибудь отплыв. Наставница учила меня, что, если ты не на войне, всегда нужно скрывать следы убийств.

Я аж поперхнулся. Меня учителя как-то другому учили — читать там, писать, интегралы всякие… Ну, видимо, каждому своё. Но дама явно не из крестьян-землепашцев, если у этих «бессмертных» вообще такие есть.

— Значит, хочешь попробовать уплыть на лодке, а потом всё это «добро» пустить на дно? — скептически глянул я на её внешне хрупкое телосложение. — Я, как ты можешь заметить, пока не то чтобы силач, да и ты тоже…

— Думай, с кем говоришь! — процедила она, вдруг отчего-то разозлившись и перебив меня на полуслове. Обиделась что ли? — Если ты вдруг не знал, изначально на нас напал целый корабль этих скотов! И эти двое — все, кто выжил!

Вот тут я конкретно напрягся. Если она не врёт, и от целого корабля осталась лодка да пара человек…

— Скажи… — медленно начал я, не спуская глаз с клинка в её руке. — А вас… сколько было? И что стало с остальными…

— Трое. — ответила она так, будто отбила это слово молотом. В уголках её глаз блеснули слезинки, но девушка сразу подавила эмоции. — Наставница и дева-стражница мертвы.

Трудно ей дались эти слова. Глаза заблестели, рука с клинком задрожала… Но и с этим всплеском она быстро справилась сама. Дёрнула плечами, мотнула головой, растрепав волны светлых волос, и жёстко произнесла, глядя мне в глаза:

— Как только исцелюсь, я найду того, кто навёл этих свиней на наш маршрут. Пусть наставница и дева убили их почти всех, а ты добил оставшихся… но я доберусь и до заказчика. Клянусь кровью павших!

Воздух вокруг нас на мгновение стал ледяным и задрожал… наваждение быстро исчезло, но обрывки системных надписей — в основном, знаков вопроса — мелькнувшие перед глазами, дали понять, что мне не почудилось.

Кажется, эта девочка только что не просто бросила слова на ветер. Но сейчас это неважно — важно, что пора отсюда сваливать, и поскорее!

— Я слышал, как они называли прозвище того, кому должны были тебя доставить. Но давай сначала отсюда выберемся.

Перебросившись парой коротких фраз, на лодке всё-таки решили не плыть. Уже светает, мало ли где мы и кто может увидеть нас на ней вместе. Что-то мне подсказывает, что если рядом с этим гротом живут люди, они прекрасно знают, кто в него то и дело плавает и зачем.

Если же мы вдалеке от людей… Что ж, девушка с заметным смущением призналась, что управлять лодкой всё-таки не обучена, да и Авий этим никогда не занимался.

Его отец, опытный моряк, всегда презирал тех, кто выходит в океан на убогих лодочках и не отплывает далеко от побережья, и сыновей учил тому же. Глупо, но увы — тело Авия работать с вёсельной лодкой не умеет.

— Тогда давай затопим всё это тут. — принял я окончательное решение.

Надо отдать должное, моя неожиданная соратница ни словом не перечила и, пока я осматривал лодку, без доли брезгливости побросала трупы и их вещи на дно бухты.

— У дна наверняка проточная вода. — бросила она без тени эмоций. — Иначе любой шторм топил бы это место. Подозреваю, не в сезон штормов тут ещё мельче.

Я лишь пожал плечами. Был занят тем, что мечом пробивал дыры в лодочном днище. Благо, это оказалось не очень трудно, и вскоре разбитое судно отчалило от берега и стало погружаться.

— Готово. — разогнулась она, закончив тем временем затирать кровавые пятна на мокрых камнях. — Неплохо вышло. Пускай теперь поныряют! Веди… э-э, как тебя называть-то?..

— Авий. — ответил я, с беспокойством глядя на продолжающее светлеть небо. — Ты права, поторопимся. В тоннель!.. Саму-то тебя как называть? Не «бессмертная госпожа», надеюсь?

Я чуть заметно улыбнулся, увидев лёгкий румянец, проступивший на печальном лице девушки. Память Авия подсказала мне это обращение — «анрад-вайл», «бессмертная госпожа» — в высшей степени официозное и почтительное, оттого часто смущающее юных бессмертных.

Сам Авий до сего момента ни одного юного бессмертного не видел, это ему мать в детстве рассказывала, а он отчего-то запомнил.

— Эльмея. — всё ещё слегка смущаясь, ответила она. — Можешь звать меня так. Всё-таки, мы, похоже, ровесники…

Кивнув, я развернулся и, позвав её за собой, направился в чёрный провал подземного хода. Тащиться в кромешной тьме назад не очень-то хотелось, но в теле теперь хотя бы точно хватит для этого сил.

Улыбнувшись этим мыслям, я взвесил на ладони меч. Один из тех, что принадлежали контрабандистами — второй вместе с ножнами умело приладила к поясу Эльмея, а этот достался мне.

Довольно лёгкий, грамм четыреста, может полкило. Но, уверен, помашу им пять минут — и выдохнусь. Ходить и плавать я могу, но даже до формы моего прежнего тела ещё как до луны.

Неумело убрав меч в неудобно болтающиеся ножны, то и дело бьющие по ноге, снова взял привычный кинжал. Так комфортнее, чем с совершенно незнакомым оружием.

Как только выясню, чем нам с Камиллой грозит всё случившееся и появление этой девчонки, непременно вернусь к тренировкам. Главное, чтобы Старшие не раскрыли меня раньше времени.

Услышав за спиной шлепки босых ног по камню, я уверенно поднялся по склону, идущему вдоль стены, вошёл во тьму тоннеля… и понял, что шаги позади стихли.

С беспокойством сжав рукоять кинжала, развернулся так быстро, как только смог, готовясь к чему угодно. Но, в совсем уже тусклом свете из пещеры увидел лишь худое девичье тело, прислонившееся к стене и медленно по ней сползающее.

— Эльмея, что с тобой? — направился я к ней, всё-таки не расслабляя руку с оружием и не сводя мысленного взора с «Шага в пустоту».

Но звякнувший о камень меч даёт понять, что что-то тут не то.

— Проклятье… — одними губами шепчет она. — Нена… вижу.

Вот те раз. Когда она упоминала исцеление, я подумал, что речь о травмах, полученных от похитителей. Но, похоже, дело тут в другом.

— Что случилось? Чем это грозит? Идти сможешь?

Думаю, лучшим решением будет отвести её в местный пантеон, к тому морскому жрецу.

— От моего дома недалеко до храма, там один из ваших…

— Нет!!! — в ужасе вскрикивает Эльмея и отдёргивается, будто я кипятком её облил.

Отшатнувшись, теряет равновесие. Ещё чуть — и рухнет затылком на камни. Благо, я уже рядом. Подхватываю её, хочу усадить к холодной стене…

— Нет! — снова шепчет она, не давая себе сесть. — Нельзя. Расслаблюсь — уже не встану. Скоро это пройдёт. И в храм Ньёлдира нельзя… Просто дай мне кров на день, восстановиться, и я не буду докучать тебе. Думаешь, мне самой приятно полагаться на… смертного?

Пока она продолжала бессвязно что-то шептать, видимо, стараясь так отвлечься от недуга, я сделал так, чтобы рука девушки обхватывала меня за плечо, и повёл вперёд.

Будь здесь я прежний — без проблем посадил бы на спину, или взял на руки, она даже сейчас кажется очень лёгкой. Но увы, пришлось вести так.

Спустя какое-то время, показавшееся вечностью, мы, опираясь друг на друга, дотащились до конца тоннеля. Два калеки, прости господи. За время пути из неразборчивого шёпота Эльмеи я сумел вычленить, что она не больна, как я, а проклята. Причём — кем-то из родни, и именно поэтому ей нельзя в храм.

Если её обнаружат дети морского божества — просто-напросто сдадут родственникам за вознаграждение. Тогда дни девчонки сочтены.

Подумав мельком, что доля этого вознаграждения может перепасть и мне, я тут же выкинул эти гнилые мысли. Неужели, это что-то из остатков памяти Авия?

Я-то ещё в юности чётко уяснил себе — «Рим предателям не платит». И тот, кто раз предал чужое искреннее доверие, не только заслуживает всего наихудшего, но и обязательно получит.

Ибо никаких настоящих союзников у такого человека по жизни нет.

И это не говоря об этических аспектах. Похоже, не таким уж хорошим парнем был этот Авий, и не только «ошибки молодости» свели его с малолетними преступниками.

Но я — не он.

— Мы на месте. — говорю я, опуская тяжело дышащую Эльмею на камни. — Сейчас я должен пройти через портал и обсудить всё это с… человеком, пославшим меня сюда. Тебе придётся мне довериться.

— Что ты хочешь за помощь мне? — вдруг очень ясно и твёрдо говорит она, хотя в кромешной тьме я слышу вырывающийся из её лёгких хрип. — Не думай, что я ничего не знаю о смертных. Вы ничего не делаете за так.

Кольнула лёгкая обида за человечество. Вот значит, как мы выглядим в глазах этих… бессмертных. Но, в общем-то, она скорее права. Так что и я не стану юлить:

— Мне нужны знания. Знания о Системе, о мире вокруг.

— Во… вот как?.. — удивлению её, похоже, нет предела. — Я-то думала, попросишь коров там стадо, колдовских семян, или денег просто… что у вас в деревнях ценится.

Усмехаюсь в ответ, но затем мягко говорю:

— Коров и семян я, если захочу, как-нибудь и сам добуду, не переживай. А вот тому, чему учат вас, деревенскому парню никогда не научиться. А я не планирую пахать до гроба и рыбу удить.

Похоже, ей уже получше. Дыхание выравнивается, голос стал ровнее. Значит, можно будет спокойно оставить её тут ненадолго. Уверен, Камилла знает, как провести чужого через проход.

Быть не может, чтобы такая ценная штука всецело была завязана на одну семью. А если завязана — пусть расскажет мне, как попасть сюда каким-нибудь иным путём.

— Наставница похвалила бы тебя за такие речи, Авий. — после паузы раздался голос Эльмеи. — Увы, я знаю не так много, и до того, как всё это началось, сама была ученицей. Но обещаю — если ты поможешь мне, я расскажу тебе всё, что ты попросишь. Клянусь кровью павших!

И вновь волна ледяного воздуха, вновь мельтешение нечитаемых надписей в глазах. Решив, что вот об этом нужно будет спросить в первую очередь, я твёрдо ответил:

— Вряд ли клятвы «смертного» для тебя много значат, но и я клянусь, что помогу тебе оправиться и подготовиться к твоему дальнейшему путешествию, куда бы оно ни вело, до тех пор, пока ты не причиняешь прямого вреда мне или моей семье.

Хоть я и не собирался нарушать данного обещания, но и особого значения этому юношескому пафосу совершенно не придал. Уже радовался, что у меня вот-вот появится источник столь необходимой мне информации, который не будет задавать лишних вопросов, как вдруг…

Вы впервые осознанно и полностью добровольно связали себя значимой взаимной клятвой с другим разумным.

Ввиду ряда особенностей, таких как [?????? и???], ваши боги-покровители — [Отсутствует] и Линоран, Лик Войны — обращают внимание на случившееся.

Не успел я осознать, о чём вообще речь, как все окружающие звуки померкли, а в голове возник голос. Не так — Голос, с большой буквы.

Холодный, оценивающий, бесстрастный… Но в каждом произнесённом слове я где-то на уровне подсознания ощущал кипящую силу.

— Смертный, отвергший наше покровительство, не только не убил одну из моих дочерей, но и собрался ей помочь? — вопрошал Голос женщины, и в нём звучало неприкрытое удивление пополам с недоверием. — Надо же… Что ж. Ты идёшь своим путём, и я никак не могу на него повлиять… сейчас.

«Сейчас», значит? Я и близко не чувствую того гнетущего давления, которое было в храме, так что могу размышлять трезво. И, хоть тело Авия рефлекторно стремится чуть ли не поклон отбить, я стою ровно, глядя в темноту.

Что-то мне подсказывает, что это… существо прекрасно меня видит.

— В таком случае, я сделаю то, что умею лучше, чем кто-либо. Расскажу о смерти. Если ты ничего не предпримешь — умрёшь через три полных дня, на рассвете. Если же избежишь этой участи — мои… «дети» настигнут и убьют тебя ещё через месяц, если останешься на этом острове. На этом всё.

То, с каким нескрываемым презрением, даже лютой ненавистью, она произнесла слово «дети», сразу запало мне в душу. Но какого чёрта? Где мой уточняющий вопрос, где звонок другу⁈

Ощущение чужого присутствия исчезло также внезапно, как появилось, я остался стоять в темноте, благодарный за полученные знания, но сожалеющий, что они так скудны, как вдруг…

— Постойте, Владычица! — слышу, как в темноте Эльмея падает… на колени? Похоже на то. — Я не понимаю! Как я могу довериться… человеку⁈ Пусть даже…

Она осеклась. Видимо, тоже уловила, что «сеанс связи» окончен. В темноте слышно её возбуждённое глубокое дыхание.

— Как-то придётся. — на ощупь похлопал я растерянную девчонку по плечу. — Обдумать произошедшее ещё успеем, а пока нам надо выбираться. Жди меня тут.

Не собираюсь давать ей время на возражения — аккуратно чиркаю лезвием по ладони, хлопаю рукой по каменной стене…

Утренний свет бьёт в глаза и с непривычки кажется ослепительным. Мне дурно, я едва удерживаюсь на ногах… Как вдруг знакомый голос, донёсшийся с нашего двора, окатывает ледяным душем:

— Повторяю в последний раз, Камилла! — яростно рычит жирный Ролаф, так, что я прекрасно слышу даже здесь. — Управитель желает видеть твоего щенка! Если ты не впустишь меня — нарушишь приказ Управителя. И тогда… о-о, поверь! Я о-очень хочу, чтобы ты меня не впустила и нарушила этот приказ!