И тогда в измученном уме Стивена очень медленно начали появляться некоторые любопытные мысли, рассекая уныние, смешанное в его духе с экзальтацией; и от этих мыслей по спине поползли мурашки.

Теперь Стивен отчётливо понял: пустота этой одинокой долины – лишь видимость. Его охватила непоколебимая уверенность в том, что это пустынное место вовсе не так пустынно, как кажется, – совсем наоборот! – хотя и неясно, какое из чувств или сочетаний чувств его в этом убедило. Он просто внезапно увидел: долина была полна. Всю её, от одной могучей древесной стены до другой, переполняла толпящаяся жизнь. Теперь не оставалось и капли сомнения: со всех сторон Стивена окружали живые, разумные, одушевлённые существа – толкали, тёрлись, следили за каждым движением, дожидаясь тьмы, чтобы появиться.

Более того, это зловещее открытие принесло с собой и другое: повсюду бескрайняя толпа других, с бледными лицами, горящими взорами, протянутыми руками и сбитыми в кровь ногами, искала путь, который сам Стивен нашёл так легко. Он чувствовал вокруг себя сотни, тысячи людей, жадно, отчаянно ищущих узкую тропу, ведущую в эту долину. Их жажда бесконечными волнами разбивалась о его душу: так эти люди нуждались в мирной тишине этого места, в его странном, бездонном, непоколебимом покое.

Стивен среди них был единственным, кто нашёл Вход… если не считать ещё одного.

Из одного странного убеждения Стивена выросло очередное и ещё более странное: что его брат Марк тоже был где-то здесь, с ним, в этой долине, как и Стивен, бродя по её хитрым тенистым извивам. «Вот бы Марк был здесь», – думал Стивен совсем недавно, но Марк здесь был! Именно в тот миг, когда Стивен замер, пытаясь справиться с потрясением от мыслей, осаждающих его, мимо него среди деревьев стремительно скользнул мужской силуэт, смотревший в другую сторону. Стивен вздрогнул всем телом – у него перехватило дыхание; но миг – и силуэт снова исчез среди густо растущих сосен.

Издав возглас, чтобы прохожий обернулся, Стивен пустился в погоню, но тут же снова остановился, вспомнив, как быстро он прошёл мимо, и поняв, что о погоне речи не шло. Прохожий шёл вниз по долине и ушёл уже очень далеко. Однако единственного быстрого взгляда было достаточно: пускай он смотрел в другую сторону, а деревья отбрасывали густые тени, силуэт, без сомнения, принадлежал Марку, брату Стивена.

Ему и в то же время не ему, Марку, но Марку изменившемуся, изменившемуся до жуткой степени – такой же жуткой, как его бесшумная походка со скоростью, невозможной в густом лесу. Стивен, по-прежнему дрожа от внезапности произошедшего, понял: окликнув его, он произнёс не просто слова. Теперь он вспомнил, что кричал:

– Марк, Марк! Не уходи! Не уходи… без меня!

Но прежде чем Стивен успел что-либо сделать, его безо всякой причины и повода охватили странные, необъяснимые смертоносная слабость и боль. Он осел на землю: единственное, что предотвратило полное падение – корни деревьев. Слабость охватила всё существо Стивена, будто стремительная лихорадка, исходя из сердца: каждый мускул обмяк, кожа покрылась холодным потом, в ушах зашумело, все мысли покинули его. Все жизненные процессы словно вмиг опустились до предела, за которым совершенно останавливались.

Такие ощущения переносят при смерти от удушья – Стивен понял это, как если бы рядом стоял другой доктор, отмечая каждый спазм и объясняя каждый миг угасания пламени жизни. Стивен переживал предсмертные муки. В его преднамеренно опустевшем разуме начали со скоростью молнии проноситься изображения изо всей предыдущей жизни; пока дыхание Стивена замедлялось, он видел в кинозале своего воображения все тридцать пять лет – поочерёдно и в то же время, как ни странно, сразу. Говорят, в последние мгновения перед смертью то же самое происходит с утопающим.

Он видел и слышал события, людей и голоса из детства: они с Марком в испачканных простых одеждах играли на газонах в Кенте, пили чай в беседке, бегали по скошенным лугам. Стивен снова ощущал ароматы известняка, ореха, гвоздик, роз в саду камней, слышал вдали голоса взрослых, лай собак, стук колёс экипажа по щебню, громкий зов из открытого окна: «Пора домой, домой!..»

Ему было пора домой. Всё это проносилось перед ним на крыльях душистого ветра из детских летних дней, как будто бывших вчера. Стивен услышал, как из какой-то немыслимой дали к нему обращался пронзительный детский голос брата: «Стиви, будь добр, закрой рот и играй как следует!»

За этим последовала панорама тридцати лет, где каждое главное событие изображалось остро и сильно чёрно-белыми линиями, оживавшими под светом солнца – вплоть до настоящего, будто туча, опустившегося на череду воспоминаний зловещей тёмной тенью вместе с ужасным решением Стивена.

Эта удушающая чёрная туча преграждала дорогу. За ней не было ничего. За ней жизнь Стивена прекращалась…

Взор Стивена по-прежнему устремлялся внутрь, и он не мог бы закрыть эти внутренние глаза, даже если бы хотел; и тут он, к своему удивлению, увидел, как чёрная туча вдруг рассеялась и в свете за ней проступило прекрасное, словно утро, юное смуглое восточное лицо, в котором для Стивена сосредоточилась вся красота мира. Её взгляд немедленно встретил взгляд Стивена, и девушка улыбнулась; а за ней через плавающий туман он успел увидеть длинную, осиянную светом дорогу, полную едва различимых образов – словно, невзирая на самого Стивена и его решение, жизнь продолжалась. Более того, продолжалась с Нею.

При мысли о Ней, при одном виде Её гибельная слабость прошла, и к телу Стивена вернулись сила и живое тепло. Боль прекратилась, изображения пропали, туча развеялась, биение жизни снова гнало его кровь по жилам, тьма покинула душу. В улыбке возлюбленного взгляда Стивен видел несомненный призыв к жизни, и, хотя его решимость не пошатнулась, теперь к ней добавилась радостная и всесильная магия мысли о жизни с Ней.

Большим усилием Стивен наконец-то взял себя в руки и продолжил путь. Конечно, он был более или менее знаком с психологией видений и смутно понимал, что только что пережитый опыт до некоторой степени являлся субъективным и происходил внутри него самого. Однако он не мог определить, до какой именно степени: то, что Марк отправился в горы, ведя, как и его брат, битву с собой, и попал таким образом в ту же долину, вполне могло оказаться совпадением. Но как объяснить страшную, не имеющую имени перемену, замеченную Стивеном в короткий миг, когда Марк проходил мимо? Однако об этом Стивен больше не думал – великолепие и прелесть видения лишили его какой-либо способности рассуждать и анализировать.

Если верить часам, сейчас было начало шестого – точнее, десять минут. Стивену потребуется ещё несколько часов, чтобы достичь более знакомых ему территорий поближе к дому. Он ускорил шаг и некоторое время спустя увидел, что деревья стали реже, через них проглядывали лоскуты равнины. Стивен понял, что наконец-то достигает конца долины.

– Марк тоже где-то там! Храни его Боже… Я скоро его увижу! – воскликнул он вслух. Как ни странно, ничто не смогло бы убедить Стивена, что его близнец не бродит поблизости среди теней этой мирной, призрачной долины и что… Марк скоро найдёт его.