– На горизонте земля!

Этот громкий крик вонзился в мое полусонное сознание и заставил меня пробудиться разом, в одно мгновение. В течение минуты я не могла сообразить, что означают услышанные мной слова. На горизонте земля? Это что, как в фильмах про пиратов?

Затем я села на койке, моргая от сильного солнечного света, проникающего в каюту через крохотный иллюминатор, и вспомнила, где нахожусь – на борту яхты «Шустрый», идущей на Остров вечного счастья.

Конечно же, на самом деле он назывался не так. У него было название на индонезийском, которое я не могла запомнить, хотя кто-то из организаторов упоминал его. Но именно так – Остров вечного счастья – его называли все члены команды продюсеров после того, как шоу был присвоен рекламный слоган «Кто обретет на острове свое вечное счастье?».

Я задумчиво поискала взглядом свой телефон, но вспомнила, что еще вчера отдала его Камилле. Тогда я наклонилась над краем койки и посмотрела на дисплей маленьких электронных часов в пластиковом корпусе над привинченным к стене откидным столиком. Они показывали 7:02 утра. Наклонившись сильнее, я увидела, что Нико все еще спит без задних ног на своей нижней койке. Вчера он вернулся в каюту поздно после обильных возлияний с другими участниками шоу, тогда как я, измученная разницей во времени, ушла к себе после ужина. Теперь я полностью проснулась и чувствовала первые признаки взволнованности и… нервного напряжения. Приключение вдруг начало казаться мне настоящим.

– Нико, – прошептала я, а затем, когда он даже не пошевелился, произнесла погромче:

– Нико, проснись. Только что сказали, что видна земля.

Нико сонно пробормотал в подушку что-то вроде: «Немножко потише» – и натянул на голову одеяло. Я усмехнулась, спустила с койки ноги, спрыгнула на пол и за десять минут успела принять душ, одеться и подняться на палубу, чувствуя, как еще влажные волосы холодят мне спину.

После вчерашней жары воздух был свеж и прохладен, хотя чувствовалось, что скоро теплые лучи солнца снова приобретут безжалостную жгучесть, несмотря на раннее утро. Двое членов экипажа драили палубу, расположенную ниже той, на которой находилась я, и при этом переговаривались на индонезийском языке. На некотором расстоянии действительно виднелась тоненькая полоска земли, которая с каждой минутой приближалась. Все мои лондонские тревоги – по поводу работы, профессора Бьянчи, по поводу того, как я напишу доклад без моего компьютера, – разом куда-то улетучились. Я решила, что успею побеспокоиться обо всем этом, когда вернусь. Если уж мне все равно предстояло потерять работу, какое имело значение, составлю я доклад сейчас или через несколько недель? В конце концов, если будет нужно, я смогу по приезде сделать это вечерами. И бог свидетель, мне нужен был отпуск. Я не помнила, когда я в последний раз нормально отдыхала.

Склонившись над бортом, я смотрела на островок, который был уже на относительно небольшом расстоянии от нас, когда меня кто-то окликнул.

– Лайла, верно?

Я обернулась, прижав ладонь к груди. Передо мной стоял с улыбкой на привлекательном загорелом лице парень с татуировкой Микки-Мауса. Я помнила, как зовут его девушку – Сантана. А вот его имя вылетело у меня из головы, и мне никак не удавалось его вспомнить.

– О господи, вы меня напугали! Я думала, я здесь одна, а все остальные еще спят. – У меня возникло ощущение, что имя парня вот-вот всплывет в моей памяти. – Дэн, верно?

– Ага. – Он подошел ко мне почти вплотную и, прикрыв глаза ладонью, как козырьком, посмотрел вдаль. Голос у него был высокого тембра, тенор, и говорил он с легким северным акцентом, хотя определить, откуда он, я не могла. Возможно, из Ливерпуля, а может, из Манчестера. Говор был настолько слабо выраженным, что с уверенностью сказать было трудно. Стоя рядом с ним, я заметила, что он осветлил свои волосы – в том, что издали казалось игрой лучей солнца на его шевелюре, на близком расстоянии оказалось работой парикмахера.

– Так вот, значит, ага. Вот он, наш дом – на столько времени, сколько мы здесь продержимся.

– Да, так и есть, – эхом отозвалась я, глядя в том же направлении, что и он.

– На фотографиях это выглядело очень мило, – сказал Дэн. – Я попытался все проверить на «Трипадвизор», но ясно, что курорт совсем новый – они еще даже не начали работать. Надеюсь, он оправдает ожидания.

– Вы хотите сказать, в отличие от яхты? – язвительно спросила я. Дэн едва не расхохотался после моего вопроса. С его губ невольно сорвалось громкое и удивленное «Ха!», но он тут же прихлопнул рот ладонью, а потом, убрав руку, ограничился немного виноватой ухмылкой.

– Выходит, вам досталась одна из дерьмовых кают – так я понимаю?

Я кивнула и пожала плечами.

– Да нет, я не жалуюсь. Вообще-то я не привыкла к… таким вещам.

С этими словами я обвела руками тиковые доски палубы и сияющие, тщательно отполированные хромированные поручни.

– Ну а я жалуюсь, – заявил Дэн и, откинув назад голову, рассмеялся каким-то булькающим смехом. – Я вовсе не хочу строить из себя примадонну перед продюсерами. Мне известно, что Сантана и я – мы с ней не звезды первой величины, но мы талантливы. Так что я полагал, что нас поселят, по крайней мере, не у самой ватерлинии. Готов побиться об заклад, что у Конора каюта-люкс.

– У Конора? – переспросила я. – Почему вы так думаете?

– О, совершенно очевидно, что он вроде как один из лучших приятелей База. Этот тип раньше встречался с племянницей или еще с какой-то родственницей База – так мне сказал мой агент.

– Один из лучших приятелей? Но вчера мне не показалось, что у них дружеские отношения, – с сомнением сказала я. И добавила про себя, что и Зана определенно не была племянницей База. Так что между ним и Конором явно пробежала какая-то кошка.

Дэн пожал плечами.

– Ну не знаю. Я за что купил, за то и продаю. Вам не показалось, что во время ознакомительной встречи среди будущих участников шоу явно просматривалась некая иерархия?

Я была вынуждена кивнуть. У меня в самом деле было такое ощущение.

– Плюс он, Конор то есть, в великолепной форме, прямо железный, что, конечно, в жизни тоже не мешает. – Дэн вздохнул. – Он наклонился над поручнями и бросил грустный взгляд на остров, который приближался с каждой минутой – уже можно было разглядеть белый песок на берегу у воды. – Жаль, что Элии здесь нет.

– А кто такой Элия?

– Мой друг, – сказал Дэн и тут же шлепнул себя ладонью по губам. – Твою мать. Я этого не говорил. Вы должны пообещать мне, что не скажете об этом Базу!

– Конечно, не скажу! – сказала я озадаченно. – Но какое это имеет значение?

– Так ведь предполагается, что мы пара – я и Сантана.

– Выходит, с Элией вас бы не взяли?

Дэн пожал плечами.

– Я не спрашивал. Но похоже, это было невозможно. Это бы нарушило формат, не так ли, если бы в шоу затесалась однополая пара и изгадила организаторам все расчеты? Любовь только для гетеросексуалов, это очевидно.

– Ну… – медленно начала я, но мне сразу стало ясно, что мой собеседник прав. «Остров любви», «Холостяк» – это были жестко гетеросексуальные шоу.

– В каком-то смысле это все облегчает, – продолжил Дэн. – Кстати, давай лучше на ты. Пойми меня правильно – я хотел бы, чтобы Элия был здесь, но был бы не рад видеть, как он будет продолжать участвовать в состязаниях, если бы я вылетел. И наоборот – я не думаю, чтобы ему понравилось бы сидеть дома и наблюдать за тем, как я пытаюсь подцепить кого-то из красоток вокруг меня. А сейчас он изначально знает, что все это ради шоу. Я не собираюсь убегать с Сантаной в сторону заходящего солнца. Вообще-то она ничего, но я – самый настоящий «сладкий».

– А что насчет Сантаны? – с любопытством спросила я. – У нее есть бойфренд?

Дэн отрицательно покачал головой.

– Нет, они порвали несколько месяцев назад. Она была очень расстроена. Поэтому я и записал нас на шоу – мне хотелось, чтобы у нее появились какие-то приятные ожидания, чтобы она думала о чем-нибудь хорошем, понимаешь? Это ведь довольно дерьмово, когда тип, за которого ты собираешься выйти замуж, бросает тебя ради какой-то модели, которая моложе и стройнее тебя.

Наступила пауза, во время которой я пыталась представить себе девушку, которая выглядела бы лучше Сантаны. Затем Дэн со смехом сказал:

– Но у нас с ней в самом деле похожие друг на друга, почти одинаковые татуировки, эта часть истории правда. А как твой парень относится ко всему этому? Он не ревнует?

– Нико? – удивилась я. – Я полагаю… нет, я не думаю, что он ревнует. Хотя согласна, сам формат может создавать некоторые проблемы. Но, как ты сказал, это же все только для шоу. Он знает, что приехал сюда не для того, чтобы кого-то встретить. И потом, я сама вообще-то не планирую долго здесь торчать.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… я бы предпочла держать это при себе, но раз уж ты рассказал мне про Элию… В общем, я согласилась на это, только чтобы помочь Нико. Я работаю, и мне дали всего две недели отпуска. Так что я собираюсь попытаться провалить одно из начальных испытаний. Но… думаю, об этом тоже не надо говорить Базу. Полагаю, он хочет, чтобы мы все глотки друг другу рвали.

– Или все перетрахались, – сказал Дэн и снова засмеялся своим булькающим смехом, который на этот раз имел какой-то удивительно гнусный оттенок. – Он, наверное, прямо сейчас нас снимает, а потом озвучит кадры каким-нибудь текстом про то, как нас все сильнее тянет друг к другу.

– Господи! – Я изумленно огляделась. – Ты ведь так на самом деле не думаешь, правда?

Дэн пожал плечами.

– Может, все так, как я сказал. А может, и нет. Но вон там я вижу камеру.

Он указал на небольшую белую коробочку, укрепленную под металлической планкой над палубой. До того, как о ней сказал Дэн, я ее даже не замечала, но теперь я прямо-таки взгляда не могла оторвать от нее и от маленького черного глаза ее объектива, равнодушно отражавшего отблески волн. Неужели это была правда? Неужели нас прямо сейчас снимали?

Я вздрогнула и подавила детское желание показать в камеру сразу два оттопыренных средних пальца. Вместо этого я повернулась к объективу спиной и снова принялась смотреть на море.

– Ну что ж, – сказал Дэн и, вытянув руки назад, соединил их за спиной, словно у него затекли мышцы. – Не знаю, как ты, а я хочу убедиться, что все мои вещи собраны. Похоже, нам недолго осталось находиться на судне, а я планирую первым сойти на берег, чтобы заселиться в лучшую виллу. Рад был познакомиться с тобой, Лайла.

– И я с тобой тоже, – ответила я и стала смотреть, как он идет по палубе, слегка пошатываясь из-за легкого волнения на море, по направлению к двери, ведущей туда, где располагались каюты. Я хотела было тоже пойти к себе, чтобы собрать вещи, но вместо этого повернулась и снова стала наблюдать за тем, как приближается к нам Остров вечного счастья. Это было почти гипнотическое зрелище – синее море, голубое небо, тоненькая полоска белого песка между ними, движущаяся то чуть вверх, то чуть вниз под влиянием волн.

Всего минутка, сказала я самой себе. Побуду еще только минутку в одиночестве – только я, и больше никого до самого горизонта.

Ну и еще камеры.

22 февраля – 9:37

О господи, пожалуйста, пожалуйста. Боже, почему никто не приходит к нам на помощь. Мы понятия не имеем, что нам делать. Яхта ушла, у нас отобрали телефоны, и все, что у нас есть, это долбаная рация, с которой personne[3] не умеет обращаться. Пожалуйста, пожалуйста, ответьте нам. Люди умирают. О боже, мы все скоро будем мертвы, если кто-нибудь не спасет нас. Кто-то же должен отслеживать этот канал связи. Нет, Джоэл, tais-toi[4], я не выключу эту штуку. Черта с два я это сделаю. Плевать мне на батарею. Какой толк будет от батареи, когда мы все умрем?