– Ни хрена себе.

Нико шагнул из лодки на белый песок, снял обувь и теперь стоял на пляже, и его босые ступни были погружены в шелковый песок из микроскопически крохотных белых песчинок. Лицо у него было такое счастливое, что я пожалела, что у меня нет камеры. К несчастью, все мои гаджеты, а именно телефон и портативный компьютер, лежали в личном сейфе База на борту яхты, так что мне оставалось надеяться только на то, что реакцию моего бойфренда снимут операторы.

Позади нас находилась яхта, стоявшая на якоре метрах в ста от берега, и маленькая шлюпка, на которой нас перевезли с судна на остров. А позади них расстилались мили и мили синей, сверкающей морской глади, на которую лучи небесного светила, отражавшиеся от белой поверхности пляжа, время от времени отбрасывали какие-то неестественные радужные отблески. Перед нами лежал Остров вечного счастья – клочок земли длиной всего несколько миль, но все же довольно большой, поскольку на нем хватало места для леса, в котором, как я уже успела заметить, густо росли пальмы. Еще я успела увидеть огромные листья банановых растений, под которыми можно было разглядеть огромные грозди коротких, словно обрубленных, плодов. Помимо этого, на острове было еще очень много разнообразных деревьев, цветов и прочих видов флоры, которые я была не в состоянии распознать. У меня не было уверенности, что остров достаточно велик, чтобы на нем могли жить животные, но я слышала щебет птиц, шнырявших в кронах деревьев, и видела, как высоко над головой Нико пролетела бабочка с такими громадными крыльями, что они словно бы двигались слишком медленно, отчего казалось, что бабочка вот-вот упадет на землю, не удержавшись в воздухе. Все это выглядело… в общем, все это выглядело как на фото, которые рассылал Баз. Только еще лучше. Намного, намного лучше.

– Вау, – сказала я. – Просто… вау.

– Скажете Нико, что вы чувствуете, Лайла? – попросила одна из продюсеров, шагнув ко мне, и я увидела, как передо мной, над самым моим лицом откуда-то сверху возник укутанный в ворс микрофон.

– О! – Я была ошеломлена и, не зная, как на это реагировать, взглянула в объектив камеры, а затем снова на продюсера. Я чувствовала… смятение. Наше прибытие в рай было несколько омрачено полным и придирчивым обыском, личным и багажа, чтобы не допустить, что у кого-либо остались электронные средства связи, – сойти на берег нам разрешили только после него. Наверняка не одна я все еще вибрировала от возмущения после похлопывания по интимным местам и того, что кто-то из членов экипажа рылся в моем нижнем белье; просто другие скрывали это лучше меня. – Ну… здорово. Ощущаю облегчение оттого, что я уже не на яхте.

– Вы можете сказать об этом Нико? И не смотрите в объектив, дорогая, если мы захотим, чтобы вы говорили прямо в камеру, мы это устроим – например, во время ИОО.

– ИОО? – Я была не уверена, что правильно расслышала произнесенное слово.

– Ну да, ИОО – интервью один на один. Но пока не беспокойтесь об этом, дорогая, просто поговорите с Нико. Представьте, что меня здесь нет. – Я почувствовала, что продюсер немного раздражена моей неспособностью понять, чего она от меня хочет, но было очень трудно сделать вид, что вокруг никого нет, что прямо мне в лицо не направлен с близкого расстояния объектив огромной черной камеры, а над головой у меня не висит, покачиваясь на длинной ручке, микрофон. Я заметила, как позади меня Байер и Энджела старательно работают на камеры. Энджела вертелась вокруг своей оси так, что ее волосы взлетали в воздух и казались лепестками цветка. Байер время от времени заключал ее в объятия и с улыбкой целовал, а она в эти моменты поочередно закидывала на него свои длинные ноги. Всего десять минут назад тот же Байер весь трясся от бешенства из-за того, что его чемоданы обыскали. А теперь и он сам, и его подруга вели себя так, словно ничего не произошло, и выглядели, словно в сценке из кинофильма. Я отчетливо понимала, как эти кадры будут восприняты наивными телезрителями, их смайлики в соцсетях и твиты о том, какая эти двое замечательная пара. Чуть подальше Сантана и Дэн, держась за руки, бродили по влажному песку. Дэн снял рубашку и закатал брюки. Сантана держали свои туфли на высоком каблуке в свободной руке. Выглядели они словно на плакате, который старший по должности коллега прикрепил к стене в офисной комнатушке, чтобы стимулировать активность в течение рабочего дня у остальных присутствующих в кабинете сотрудников фирмы. Слоган на плакате, написанный летящим курсивом, мог бы быть, например, такой: «Счастье… это твоя рука в моей».

Каждый из тех, кого я перечислила, представлял собой образцовый объект для съемок, именно такой, какого требовала камера, – и какой я была совершенно не в состоянии обеспечить.

– Эм-м… вау, разве это не прекрасно? – произнесла я наконец.

Нико резко обернулся в мою сторону. Он не застегнул пару верхних пуговиц своей свободной белой льняной рубашки, демонстрируя загорелую грудь и именно такое, какое нужно, количество волос на ней – не такое, как будто на нем был стильный грудной парик, как у Берта Рейнольдса, а скорее как в много критиковавшейся сцене с кошением травы из сериала «Полдарк». Как бы то ни было, то, что он делал в последнее время в тренажерном зале, давало свои результаты. Я могла разглядеть кубики его пресса даже под рубашкой.

– Это рай, – сказал он серьезным тоном, и я поняла, что, хотя смотрел он при этом на меня, произнесено это было для камеры. – И единственное, что делает все это еще лучше, – это то, что я здесь с тобой. Ты – это именно то, что мне всегда было нужно, Лил.

Затем Нико подошел ко мне, взял мое лицо в ладони так, как он никогда прежде не делал, – я сразу поняла, что именно так, как это принято в кино, – и страстно поцеловал меня прямо в губы.

В первый момент я не могла сообразить, как мне на это реагировать. Я просто стояла, как статуя, и мои губы под губами Нико были совершенно неподвижны. Но затем я почувствовала, что один из продюсеров наклонился позади моего плеча. Объектив камеры почти наверняка приблизился и взял меня крупным планом. Сцена с Нико, обхватившим ладонями мою голову вместо того, чтобы ласково обнять меня, как он это делал обычно, показалась мне странной и неловкой. Вся она выглядела полностью фальшивой, и я внезапно испытала шокирующее ощущение, что я целуюсь не с моим бойфрендом, а с профессиональным актером, который играет перед камерой.

Когда мы разъединились, у меня возникло желание вытереть губы. Но вместо этого я, в основном чтобы дать себе возможность отойти от камеры, взяла Нико за руку и, бесстыдно копируя Сантану и Дэна, сняла сандалии и повела его по берегу, чувствуя, как набегающие на песок легкие волны плещут мне на щиколотки. Я думала, что это облегчит мои неприятные ощущения, вызванные страшной жарой и влажностью, но, к моему удивлению, вода казалась удивительно теплой – почти такой же, как температура тела.

– Это прямо как ванна, – с изумлением сказала я, обращаясь к Нико, и тут же вскрикнула: – Ой, смотри, рыба!

– Это же море, Лайла, – со смехом сказал Нико, заметив то, на что я указывала, – малюсенькую черно-белую полосатую рыбешку длиной едва ли больше моего пальца, мелькавшую в бирюзового цвета воде. Пока он наблюдал за ней, на мелководье промелькнула целая стайка ярко-оранжевых рыбок, поразительно ярких на голубом фоне.

Мы с Нико смотрели на воду, словно загипнотизированные, несколько минут, а затем мой бойфренд указал на узкую тропинку, уходящую в лес.

– Как ты думаешь, куда она ведет? – спросил он. – Может, к виллам?

– Давай выясним, – ответила я с улыбкой, которая, как я понимала, была предназначена как для Нико, так и для оператора и продюсера, которые шли в нескольких шагах позади нас. Когда мы пересекли пляж и двинулись вперед между деревьями, я разглядела контуры одного… двух… нет, трех приземистых строений, белые стены которых проглядывали сквозь зелень зарослей.

– Как ты думаешь, которая из них наша? – громко поинтересовалась я.

– Боже, я не знаю, они все невероятные, – ответил Нико и театрально ахнул, когда мы, обойдя плотную группу пальм, увидели на некотором расстоянии от нас стоящую на сваях над бирюзовыми водами океана виллу для молодоженов, которую я уже видела, роясь в интернете. – Черт! Ты только посмотри вон на ту!

– Пожалуйста, не ругайтесь! – раздраженно сказала шедшая позади нас продюсер. – Мы рассчитываем на зрительскую аудиторию начиная с тринадцати лет. Если вы будете сквернословить, я не смогу использовать этот отснятый материал.

– О боже, ладно! – послушно воскликнул Нико с таким благоговейным ужасом в голосе, словно подобное с ним случилось впервые в жизни. – Лайла, взгляни сюда!

– Это вилла не может быть нашей, – сказала я, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучали нотки зависти.

Я отпустила руку Нико и направилась к первой небольшой вилле на берегу, мимо которой мы проходили. Она располагалась между пальмами, словно посреди маленького оазиса в джунглях. К двери был прикреплен листок бумаги. На нем было написано: «Сантана и Дэн. Добро пожаловать в “Лесное убежище”».

– Это для Дэна и Сантаны, – бросила я через плечо Нико. – Давай найдем нашу!

Он кивнул, снова ухватил меня за руку, и мы побежали по белой вымощенной дорожке, проложенной между деревьями, а продюсер и оператор – следом за нами. Раздвигая ногами и плечами цветы и пальмовые ветви, загораживавшие нам путь, я подумала о том, каким образом оператору удается держать камеру ровно, чтобы вести съемку, – разве его аппаратура не должна была трястись и болтаться во все стороны? Но размышлять об этом долго у меня не было времени, потому что Нико увидел другую виллу – эта стояла на вершине небольшого каменного возвышения над морем.

Нико добрался до строения первым и вгляделся в объявление на двери.

– «Байер и Энджела – прочел он вслух. – Добро пожаловать на “Утес над океаном”». Ладно эта тоже не наша. Продолжим поиски, Лайла!

Я улыбнулась и кивнула. Мне уже удалось втянуться в наше занятие, и я почти забыла про продюсера и оператора с камерой, бегущих следом за нами. Так что я не без удовольствия направилась вместе с Нико к следующей вилле, которая стояла практически на пляже.

– «Конор и Зана, – громко прочла я. – Добро пожаловать в “Райскую бухту”».

Мы уже почти добрались до виллы для молодоженов, стоящей на сваях над водой, и я шагнула на ведущий к ней мостик, почувствовав, как конструкция из досок слегка подрагивает у меня под ногами, когда волны бьют по ее деревянным опорам. Эта вилла не может быть нашей, твердила я про себя, ведь так?

Подойдя ближе, я убедилась, что она в самом деле предназначена не для нас. Я еще не могла прочитать, что было написано на висящем на двери объявлении, но уже разглядела, что шрифт был не таким, как других виллах. К тому же надпись была короче, а также отсутствовала первая строчка с именами. Когда я, пройдя по мостику, шагнула на веранду, стало ясно, что на пришпиленной к двери картонке в самом деле нет ничьих имен. На ней было написано «Вилла вечного счастья». И больше ничего. Должно быть, это строение представляло собой что-то вроде награды для победителей. Скажем, участникам могли предоставлять возможность пообедать здесь после того, как они одержат верх в каком-нибудь из состязаний. Или, может, здесь должен был остановиться Баз.

Оператор и продюсер буквально нависли надо мной, когда я, прошагав обратно по мосткам, вернулась на пляж, чтобы сообщить Нико новость о том, что мы не будем жить в вилле на воде. Тут вдруг промелькнувшие в голове мысли о Базе заставили меня подумать кое о чем еще.

– А где будут жить члены экипажа яхты? – спросила я.

– На судне, – пояснила продюсер. – По крайней мере, большинство из них. Как и наши коллеги, техперсонал с телевидения. Ну и мы тоже, то есть те люди с телевидения, кто уже прибыл на остров. Когда курорт будет полностью готов к приему туристов, на восточной части острова расположится целый комплекс для размещения персонала, но его, к сожалению, еще не построили. Имеется только несколько благоустроенных временных хижин, возведенных строительной компанией.

– Выходит, по вечерам экипажа на острове не будет? – поинтересовалась я с сомнением в голосе.

Продюсер отрицательно покачала головой.

– Для экстренных случаев есть рация, и во временных хижинах тоже на всякий случай будут находиться один-два человека из наших. Но у нас просто нет возможности поселить на берегу большую часть экипажа. И кстати, съемки в вечернее и ночное время будут производиться удаленно.

– Удаленно?

Продюсер нахмурилась.

– Разве ваш агент вам этого не объяснил? Виллы оборудованы камерами. Конечно, в ванных комнатах их нет, так что, если вы захотите переодеться или что-то в этом роде, вам следует зайти туда. Но в любом случае не беспокойтесь – мы не будем показывать в эфире никакие кадры с обнаженкой. Как я уже говорила, Баз рассчитывает на аудиторию от тринадцати лет. Однако если участники будут неприлично ругаться, это с его стороны будет самообманом. – Женщина подняла глаза к небу. – Но что касается всего остального… будьте готовы, что вас будут снимать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Простите, что?

– Все это есть в контракте, милая, – сказала женщина-продюсер с несколько виноватым видом.

Я повернулась, чтобы взглянуть на Нико.

– Ты знал про это? Про камеры в комнатах?

– Лил, – заговорил Нико. По тону его голоса было ясно, что он будет пытаться внушить мне следующее: успокойся, Лайла, не будь такой напряженной. Должна сказать, что от этих его увещевающих интонаций я всегда гарантированно выхожу из себя. – Ты когда-нибудь видела телевизионное реалити-шоу? Их организаторы хотят, чтобы люди вели себя естественно, не сдерживая себя.

– Не сдерживая себя? Чтобы они совокуплялись перед камерами? Это теперь называется естественным поведением?

Оператор сделала шаг вперед и направила объектив на меня. Я скрипнула зубами, подавляя желание послать ее подальше. Если бы я это сделала, устроители, по крайней мере, не смогли бы использовать эту часть видеозаписи. Конечно, если бы только они не «запикали» неприличные слова. А интересно, запись вообще будет редактироваться? Если да, то можно будет смонтировать все что угодно. Представим себе, скажем, такое: сначала ставят мою реплику том, что вилла на воде не для нас, затем дают мои адресованные Нико гневные слова: «Ты знал об этом?» А потом, представьте, я заявляю оператору: «А ты пошла к черту».

Неделя первая: Лайла повысила свой рейтинг с научного червя до капризной сучки.

Я невольно вспомнила слова, сказанные Конором на яхте: «в каждом шоу должен быть злодей». Мне нечасто доводилось смотреть реалити-шоу по телевизору, но я знала одно: злодеи редко вылетали из таких программ, по крайней мере до самого финала. Они были нужны для того, чтобы шоу оставалось интересным, чтобы в нем сохранялась интрига. Я понятия не имела, какие нам будут предложены испытания, но кое в чем была абсолютно уверена – все можно было подстроить так, чтобы повлиять на результаты. И значит, если я заинтересую организаторов, они вряд ли станут удалять меня из числа участников.

Я заставила себя мило улыбнуться Нико.

– Хотя ты прав. Я была наивна. Конечно же, они хотят получить как можно больше материала. Ладно, пошли. Давай найдем нашу виллу.

С этими словами я повернулась и зашагала по пляжу прочь, стараясь, чтобы ни по моей походке, ни по моей спине нельзя было понять, что я все еще в гневе.

* * *

Я немного успокоилась к тому времени, когда мы, наконец, обнаружили нашу виллу – она находилась чуть позади пляжа. Ее кольцом окружали пальмовые деревья. «Нико и Лайла, добро пожаловать в “Лесной приют”» — так было написано на листочке бумаги, прикрепленном к двери. Океана отсюда видно не было – между стволами деревьев можно было рассмотреть только узкую полоску воды, самый краешек бухты. Лично меня, впрочем, порадовало обилие тени – но не обилие москитов. Один из них сразу же с жужжанием пролетел мимо моего носа, и я машинально попыталась прихлопнуть его ладонью.

Из-за спешки при высадке на берег я забыла предпринять какие-либо меры для защиты от насекомых и теперь размышляла о том, какие именно москиты водились на острове. Наверное, не малярийные, если для этого острова были характерны те же риски, что и для других индонезийских островов. Но при этом местные москиты вполне могли быть переносчиками лихорадки денге. Я не смогла рассмотреть того, который пролетел рядом с моим лицом. Но то, что он был активен в дневное время, означало, что, вероятнее всего, это был Aedes Aegypti, вид, который является переносчиком и денге, и чикунгуньи, но не Anopheles, распространяющий малярию.

В какой-то степени я была заинтригована. Годами занимаясь изучением заболеваний, переносимых москитами, сама я, собственно, никогда не болела ни лихорадкой денге, ни лихорадкой чикунгунья. Возможно, теперь мне предоставился шанс заполучить это удовольствие. Когда человек впервые заражается денге, обычно это не так уж страшно. А вот повторное заражение – это уже другая история. Возникает большой риск геморрагических проявлений. Но, с другой стороны… так или иначе, я мысленно отметила для себя, что, как только появится возможность, мне следует достать из багажа противомоскитную мазь, а также сказать Нико, чтобы он сделал то же самое.

Пока я думала о москитах, Нико открыл дверь виллы и принялся исследовать строение изнутри.

– Хо! То есть вау, Лайла, иди-ка взгляни на это! – донесся до меня его голос, и я следом за ним шагнула через порог, постаравшись стряхнуть песок с обуви на лежащий у входа коврик из грубого материала, похожего на джут.

Войдя, я оказалась в квадратной комнате. Она была одна, но достаточно просторная для двух человек. Белые стены. Темная, блестящая полированная мебель. Посередине – огромная кровать с противомоскитной сеткой на четырех столбах, колышущейся от дуновений ветерка. Через открытую дверь была видна ванная комната, почти такая же большая, как спальня, и оборудованная двойной раковиной, гигантской каменной ванной и душевой кабиной с так называемым тропическим душем – примерно такого же размера, как кухня у нас с Нико дома.

Все это явно было совершенно новое – в помещении пахло деревом и свежей краской, хотя в открытые окна веял довольно чувствительный ветерок. Я заметила на некоторых стеклах следы от вакуумных присосок, оставленных рабочими, устанавливавшими окна. Однако мы не были первыми гостями. Посмотрев вверх, на укрепленный балочными перекрытиями потолок, я увидела крохотного геккончика, который, вильнув хвостиком, нырнул в тень, и улыбнулась.

Далеко не каждый был бы рад увидеть в своей комнате маленькую ящерку, но я была счастлива ее присутствию, поскольку надеялась, что он займется охотой на москитов.

– Это прекрасно, – совершенно искренне сказала я Нико. В ответ он обхватил меня за талию и закружил вокруг себя, шепча мне в ухо «я тебя люблю». Мне никогда не нравилось, когда он меня кружил – после этого меня некоторое время пошатывало. К тому же он тем самым словно бы демонстрировал тот очевидный факт, что был больше и сильнее и при желании мог бы легко поднять меня на вытянутых руках высоко вверх – независимо от моего желания. Но на этот раз я прижалась лицом к его шее и нисколько не возражала против этого вращения, понимая, что тем самым он благодарил меня за то, что я не стала спорить и конфликтовать на пляже.

Когда он поставил меня на пол, я какое-то время постояла неподвижно, держась одной рукой за столб кровати и восстанавливая равновесие. А затем я увидела ее – маленькую белую коробочку в углу комнаты с одним немигающим темным глазом, озирающим каждый дюйм внутреннего пространства спальни, и в том числе кровать. Я почувствовала, как улыбка сползла с моего лица, но было очевидно, что Нико прав. Мы ведь приехали сюда, чтобы принять участие в телевизионном реалити-шоу. Я пошла на это, подписала контракт, даже если до конца и не понимала, что делаю.

– Тук-тук! – раздался от двери чей-то голос. Резко обернувшись, я увидела стоящую на пороге Камиллу с большой охапкой тропических цветов в руках. Она протянула ее мне, и я на мгновение заколебалась.

– Это что… для меня?

Камилла кивнула.

– Маленький подарок для наших звезд шоу «Идеальная пара»! Сейчас… – Девушка прижала ладонь к наушнику, вставленному в ухо, покивала, подула в маленький микрофончик, прикрепленный к шее, и произнесла в него: – Уф-ф-ф… да, похоже с этой тоже проблема. Одну секунду.

Войдя, она перенесла стул в тот угол комнаты, где была установлена камера, встала на него ногами и, глядя в черную линзу объектива, стала что-то вертеть пальцами на задней панели устройства.

– Так лучше? – спросила она в микрофон.

Мы с Нико не слышали ответ, но было очевидно, что он ее не устроил, поскольку ее лицо помрачнело.

– Ну, сейчас мы ничего не можем сделать, – продолжила Камилла, – нам придется привезти запасные вертолетом сегодня вечером. Или ты думаешь, что дело в программном обеспечении?

Последовала пауза, пока собеседник Камиллы отвечал на ее вопрос. Затем она заговорила снова.

– Да, это «Лесной приют». – Говоря, Камилла поочередно загибала пальцы, хотя человек, который разговаривал с ней, не мог этого видеть. – И еще «Убежище среди пальм», «Остров мечты» и камера в хижине на западе острова. – Затем снова последовала пауза. – Нет, там все в порядке. Я использовала запасную, и, когда уходила, все работало нормально. – Снова молчание. – Там я еще не проверяла, я все еще в «Лесном приюте». Дальше пойду туда. Но ты хочешь, чтобы эту камеру я принесла обратно на яхту или оставила здесь?

Хотя ответа мы снова, понятное дело, не услышали, было ясно, что Камиллу попросили оставить камеру на месте, поскольку она слезла со стула и не стала демонтировать. Однако лицо при этом у нее было раздраженное.

– К сожалению, на некоторых виллах возникли проблемы со звуком. Так что сегодня вечером нам, возможно, придется послать кого-то из операторов проводить съемки лично. Изображение камеры передают нормально, но вот микрофоны улавливают далеко не все, что говорится. До завтра мы все исправим, ну а вы пока постарайтесь, пожалуйста, не говорить ничего слишком интересного!

– Это мы гарантируем! – со смехом сказал Нико. – Не забывайте, Лайла – ученый, так что только если вы разбираетесь в вирусах… – начал было он, но тут же оборвал начатую фразу: – Шутка! – И тут же легонько ткнул меня в бок, когда я – тоже в шутку – состроила обиженную гримасу. Довольно напряженное выражение на лице Камиллы сменилось не очень веселой улыбкой.

– Уверена, что вы оба очень интересные люди, Нико. А теперь мы дадим вам несколько минут, чтобы освежиться, а затем будет рады видеть вас под навесом – пока перекусить.

– А где это? – поинтересовался Нико. Камилла указала в сторону задней части виллы, в направлении, противоположном пляжу.

– Это вон там, за деревьями. Что-то вроде общей территории, где мальчики и девочки могут поесть, пообщаться, провести время и тому подобное.

Мальчики и девочки? Эти слова показались мне странными, поскольку речь шла о группе людей, возраст которых среднем составлял порядка тридцати лет. Но прежде, чем я успела задать по этому поводу вопрос, Нико сказал:

– Прекрасно, а то я умираю от голода.

Камилла ответила ему улыбкой.

– Вот и хорошо. Но хочу вас предупредить – там тоже надо будет поиграть кое в какие игры. Увидимся на месте!

Мы с Нико подождали, пока фигура Камилла исчезнет между деревьями, а затем мой бойфренд повернулся ко мне.

– Ну и как? Я хочу сказать – все так, как нам и обещали, не правда ли?

Я кивнула. Это была правда. Остров в самом деле выглядел так, как на фотографиях, которые нам присылал Баз, я не могла этого отрицать.

– Да, ты прав. Все так же красиво, как на снимках. Просто я…

Нико нетерпеливо закатил глаза к потолку.

– Просто что? Бога ради, Лайла. Мы в самом настоящем раю. Ты что, никогда не бываешь довольна?

– Я довольна. Просто все немного недоделано. Тебя это не беспокоит? Здесь все еще пахнет краской, и половина помещений на острове до сих пор недостроены.

– И что? Я не могу себе представить, что Баз смог бы заполучить это место бесплатно, если бы сюда постоянно приезжали гости-миллионеры. А мы первые люди, которые могут насладиться всем этим, – разве это не стоит отпраздновать?

– Да дело ведь не в запахе краски, Нико. Меня больше смущает то, что мы на этом острове выступаем в роли подопытных кроликов. Если есть какие-то неисправности инфраструктуры или чего-то еще, то мы будем первыми, кто это обнаружит. Что будет, например, если выйдет из строя генератор? Или перестанет работать опреснительная установка?

– Опре… что? – переспросил с растерянным лицом Нико.

– Я про воду, Нико! Они должны где-то брать пресную воду. Вряд ли они будут качать ее откуда-то за тысячу миль, да и возить тоже. Поэтому здесь нужно из соленой морской воды делать пресную. Скажем, путем обратного осмоса, а это довольно сложный технический процесс. А эти типы, между прочим, не могут даже работу камер наладить нормально. – Я указала на ящичек с объективом на стене. – Что, если что-то пойдет не так…

– Тогда, я думаю, они вызовут инженера с большой земли, – нетерпеливо возразил Нико. – Так обычно делают в отелях, Лайла. Ты научный работник, и я не собираюсь спорить с тобой насчет какого-то там обратного чего бы то ни было, но мы сейчас находимся в моей профессиональной среде, и я говорю тебе, что все совершенно нормально. Ты этого не понимаешь, потому что, когда ты смотришь спектакль, перед тобой предстает его лицевая, парадная сторона. Ты не видишь незаконченные деревянные конструкции декораций, костюмы, части которых соединяются клеем и шпильками. Мы сейчас находимся за кулисами театра, милая, – а здесь все выглядит вот так.

– Не называя меня «милая», – резко бросила я.

– Это проявление нежности, – парировал Нико, но я знала, что на самом деле это было не так. Испытывая прилив теплых чувств ко мне, он называл меня «Лил» и говорил, что любит меня. Слово «милая» он употреблял в других случаях – а именно в те моменты, когда ему казалось, что я унижаю его, и он пытался нанести мне ответный удар.

Довольно долго мы стояли, молча глядя друг на друга. Затем выражение лица Нико смягчилось.

– Послушай, – сказал он, подойдя ко мне и положив мне руки на плечи. – Лил, я все понимаю. Сейчас, когда ты находишься в моем мире, тебе все кажется странным. Но это мой мир. Пожалуйста, постарайся поверить, что я знаю, что говорю, ладно? Потому что я действительно знаю телевидение. Говорю тебе, здесь все обстоит еще намного лучше, чем на многих других проектах, в которых я участвовал, и я думаю, что нам здорово повезло оказаться тут. Но еще важнее то, что мы уже здесь. И, нравится тебе это или нет, обратной дороги нет. Так что лучше постарайся не переживать по поводу каких-то мелочей и наслаждайся тем, что есть, потому что ничего другого тебе не остается.

Предполагалось, что слова Нико должны были меня утешить и приободрить. И когда Нико обнял меня обеими руками и привлек к себе, он, как я понимаю, хотел, чтобы я дала понять, что ему это удалось. Например, сказала, что я просто нервничаю по поводу своей собственной работы и по этой причине вымещаю накопившийся стресс на нем.

Но правда состояла в том, что утешения Нико имели обратный эффект. Потому что в принципе он был прав, совершенно прав: мы уже были здесь. И изменить это было нельзя. Ни один из нас теперь ничего не мог с этим поделать.

23 февраля – 9:54

Алло, если кто-нибудь меня слышит, пожалуйста, пожалуйста, срочно пришлите нам помощь. Меня зовут Лайла Сантьяго. Мы, то есть я и еще шесть человек, терпим бедствие на неизвестном острове, расположенном примерно в четырнадцати часах хода на моторной яхте к югу или юго-западу от Джакарты. Нашу яхту унесло штормом вместе с остальными людьми. У нас очень ограниченный запас пищи и воды, и мы остро нуждаемся в медицинской помощи. Три человека уже мертвы. Повторяю, это сигнал бедствия. Если кто-нибудь мониторит этот канал связи, пожалуйста, пошлите помощь. Мы не знаем, сколько еще мы сможем продержаться. Завтра в это же время мы снова выйдем в радиоэфир. Конец связи.