– Послушай, мне надо с тобой поговорить.

Мы находились на пляже и дожидались, когда проснутся Конор и Зана и принесут нам нашу утреннюю порцию воды. Но только на этот раз, хотя мне очень хотелось пить, я вовсе не считала секунды до того момента, когда Конор зашагает по шатким мосткам с пластиковой бутылкой в руке. Потому что мне в самом деле хотелось потолковать с Энджелой и Сантаной до того, как он окажется рядом с нами.

– Со мной? Или с Энджелой? – уточнила Сантана, повернувшись ко мне лицом, на котором были написаны апатия и незаинтересованность. После гибели Дэна она, казалось, стала совсем другим человеком. Ее покинула вся ее живость, и она совсем перестала смеяться.

– С вами обеими. – Я полезла в карман и вытащила оттуда флакон инсулина, который нашла в руке у Дэна. – Вчера я обнаружила вот это.

– Что? Где ты это взяла?

– У Дэна в руке. По-видимому… – Тут я невольно сделала паузу и нервно сглотнула. – По-видимому, он сжимал его в ладони в момент смерти.

– Сантана, это что, твой инсулин? – спросила Энджела. Судя по ее лицу, в голове у нее шел процесс осознания того, что произошло. Она втянула в себя воздух сквозь сжатые губы, и тут, похоже, до нее дошло, что означала – или могла означать – моя находка. – Погоди, ты хочешь сказать, что вором был Дэн?

– Чушь! – резко выкрикнула Сантана.

Практически одновременно с ее восклицанием я произнесла:

– Нет, я так не думаю.

– Но если инсулин находился у него… – начала было Энджела, но Сантана ее перебила.

– Нет. Нет, я в это не верю. Это бред. Дэн бы никогда, никогда так не поступил! Он знает, что это лекарство означает для меня. Это сделал Конор. Это была месть Конора Дэну за то, что он выступил против него. Я знаю, что это так!

– Это был не Конор, – терпеливо возразила Энджела. – Мы уже это проходили, Сантана.

– Я практически уверена, что это сделал Джоэл, – заявила я. – Ночью я показала ему флакон…

– Что ты сделала? – попыталась перебить меня Энджела, но я продолжила говорить, на обратив на это внимания.

– …и это стало понятно по его реакции. Вид у него был чертовски виноватый. Но, кроме этого, он выглядел… потрясенным. В тот момент я не совсем поняла почему. Но думаю, что теперь понимаю.

– Что ты имеешь в виду? – громко воскликнула Сантана. – И вот еще вопрос, куда больше в тему: где мой остальной инсулин, черт возьми? Этот флакон наполовину пустой.

И она указала на небольшую бутылочку в моей руке, в крышке которой виднелся прокол от иглы.

Я сделала глубокий вдох, призывая на помощь все свои мыслительные способности. Последовательность событий в целом была мне совершенно ясна, когда я размышляла, находясь на вилле, но сейчас у меня возникли сомнения в моих логических выкладках. Но все же мои выводы были разумны. Я знала, что они разумны. Нужно было только убедительно изложить их Энджеле и Сантане.

– Я думаю, что Джоэл забрал инсулин и отдал его Конору. Не знаю почему. Возможно, Конор попросил Джоэла его украсть, потому что понимал, что мы заподозрим его в недобрых намерениях и насторожимся, если он начнет шнырять вокруг виллы и что-то вынюхивать. Может, он использовал тот аргумент, что, мол, Дэн непредсказуем, что для всех будет лучше, если его действия каким-то образом поставить под контроль. А может, он просто подкупил Джоэла с помощью воды. Не знаю, как вы, но что до меня, то немного найдется такого, чего я бы прямо сейчас не сделала ради дополнительного литра.

– Уж я бы не стала красть чье-то лекарство, – проворчала Сантана. Но я видела, как Энджела неосознанно провела языком по растрескавшимся губам. Из этого я сделала вывод, что она, вероятно, хорошо поняла, что я имела в виду, и при ее прямоте поймет и признает, что мы все в равной степени подвержены искушениям.

– Но как инсулин в конечном итоге оказался в руке у Дэна? – спросила Энджела. – Ты что, хочешь сказать, все – как бы это сказать – было подстроено? Что Конор вложил флакон в руку Дэна, когда нашел тело?

– Нет, я так не думаю, – сказала я и покачала головой. – Тело Дэна к тому времени уже было окоченевшим. Его рука сжимала флакон почти намертво. Так что я полагаю, что Дэн все-таки пошел к Конору и встретился с ним.

– Но ты же сказала, что Конор и Зана были одни? И что ты почти наверняка увидела бы Дэна, когда он возвращался с их виллы, – возразила Сантана.

– Наверное, я была неправа. Сейчас я думаю, что Дэн отправился на виллу на воде и каким-то образом завладел флаконом. Не знаю каким – может он его нашел, а может, Конор дал его Дэну, чтобы его успокоить, но это возымело обратный эффект. Так или иначе, я предполагаю, что в конце концов они все же подрались, Конор утопил Дэна, а потом сделал так, что его тело унесло течением в океан. Просто ему не повезло, и тело прибило обратно к берегу – с флаконом инсулина в руке.

– Ты не можешь ничего этого знать наверняка, – скептически заметила Энджела, и я покачала головой.

– Нет, не могу. Но при тех скудных сведениях, которыми мы располагаем, это единственный вариант, при котором Дэн в момент смерти мог сжимать лекарство в руке. Он должен был забрать или получить его от того, кто его убил, кто бы это ни был, – а мы знаем, что это точно был не Джоэл. Джоэл тогда все время был с нами на вилле. И еще одно. Когда я ходила на виллу на воде и разговаривала с Конором, у него были влажные волосы.

– Влажные? – безучастно переспросила Сантана. – Что ты имеешь в виду?

– Что они были влажные, как после душа. И кстати, вокруг бедер у него было повязано полотенце. Возможно, он перед сном решил наскоро искупаться, чтобы немного освежиться…

– Но куда больше вероятность того, что он их намочил, когда топил Дэна, – сказала Сантана дрожащим голосом. – О, милый Дэн, какой же ты дурак. Я же просила его. Просила туда не ходить.

– Я знаю, – тихо сказала я. – Ты все делала правильно.

Энджела одной рукой обняла Сантану за плечи, и та затряслась в сухих, бесслезных рыданиях.

– Ну что, надо дать ему отпор? – сказала Сантана вопросительным тоном, но весьма решительным голосом. – Сначала мы заставим Джоэла признаться в том, что этот червяк сделал, а потом выступим против психопата?

– Ну, вообще-то… – нерешительно сказала я. – Это еще одна вещь, по поводу которой я беспокоюсь. Вообще-то ночью я уже расспросила Джоэла на этот счет.

– И?

– И вид у него был такой… словно его застали врасплох. Он был в куда более сильном шоке, чем я ожидала. Я была очень немногословна, но было совершенно ясно, о чем я говорю. Но, думаю, его потрясли не мои слова. То есть я хочу сказать, что он отдавал себе отчет, что велика вероятность того, что мы сложим вместе два и два. Так что его шок был, скорее всего, вызван вот чем: когда я сказала ему, что у мертвого Дэна в руке был зажат флакон с инсулином, до него дошло, что если так, то Дэн все же встречался с Конором. А это, вероятно, означало, что Конор убил Дэна.

– То есть Джоэлу придется признать, что его приятель в самом деле психопат. А сейчас он отправился в лес, чтобы попытаться справиться с кризисом среднего возраста? – с презрением произнесла Энджела. Голос ее был полон отвращения. Я пожала плечами.

– Думаю… это возможно. И я на это надеюсь.

– И ты на это надеешься? – вопросительно посмотрела на меня Сантана. Глаза ее были красным от не пролившихся слез.

– Да, я надеюсь на это, потому что другой вариант еще хуже, – ответила я, думая о том, что этот другой вариант еще и более вероятен. Мне не казалось, что Джоэл – тот человек, который пойдет шататься по джунглям, кишащим змеями.

– О чем ты? – Сантана явно была сбита с толку. – Ты хочешь сказать, что Джоэл мог перейти на сторону Конора?

Я отрицательно качнула головой. Хотя я не хотела говорить этого вслух, правда состояла в том, что Джоэл уже был на стороне Конора, просто мы этого еще не осознали до конца. Но я имела в виду другое.

– Альтернативный вариант – это… что Джоэл не захотел поверить в то, что я предполагала. А именно в то, что человек, которому он доверился, хладнокровно убил кого-то. Джоэл мог отправиться к Конору и начать спорить с ним – и в этом случае Конор мог расправиться и с Джоэлом тоже.

Наступило долгое молчание. Три пары глаз внимательно смотрели на виллу на воде. И вдруг мы увидели, как ее дверь отворилась, появился Конор и зашагал по мосткам.

Я встала с песка. У меня заколотилось сердце.

Конор убил Дэна, в этом я была уверена. И с каждой секундой росла вероятность того, что Джоэла нигде не было потому, что Конор покончил и с ним.

А это означало, что вместе с нами на острове находился убийца. Убийца, который был чертовски силен физически, безжалостен и понятия не имел, что такое совесть. Вопрос состоял в том, что нам делать в такой ситуации? У нас оставалось меньше пяти минут для того, чтобы принять решение.

Сантана и Энджела явно думали о том же самом. Когда Конор начал перебираться на берег по кривым и косым доскам мостика, Сантана повернулась к нам с Энджелой. Глаза были широко раскрыты и полны ужаса.

– Что мы будем делать? Мы должны что-нибудь сказать?

– Мон дье. – Энджела выплюнула это слово, словно ругательство. – Похоже, что положение у нас такое, что хуже некуда. Нет, нам не надо ничего говорить. Этот мужчина психопат. Вы хотите, чтобы он и нас порешил?

– Но нам надо вернуть мой инсулин! Как мы можем сделать это, если не обвиним его в гибели Дэна и не дадим ему бой? А по поводу Джоэла – тоже будем молчать?

– Ты считаешь, что, если он украл твой инсулин и убил твоего парня, он отдаст тебе лекарство, когда ты этого потребуешь? – поинтересовалась Энджела. Я с трудом подавила желание зажать ладонями уши, чтобы не слышать эти препирательства, которые мешали мне думать. Потому что, если называть вещи своими именами, это были не препирательства. Речь шла о решении вопроса жизни и смерти, а Конор был уже почти на пляже.

– На сколько еще дней тебе хватит инсулина? – спросила я у Сантаны. – Я имею в виду, если не считать того, который забрал Конор.

Сантана заморгала.

– Черт! Я не знаю. Того, что у меня в помпе, – дня на два, может, на три. Наверное, еще дней на пять в том флаконе, который ты нашла. Но я не знаю, можно ли его использовать, – возможно, в него попала морская вода.

– Послушай, – сказала я, быстро приняв решение. – Давайте не будем прямо сейчас сжигать все мосты. Если мы скажем что-то такое, после чего уже ничего не изменишь, от чего не откажешься… это может плохо кончиться. – Я видела, что Конор уже вышел на песок пляжа, и теперь говорила быстро и очень тихо. – Мы должны сделать так, чтобы он сам захотел вернуть инсулин. И так, чтобы ему было легко это сделать. Если мы свяжем то, что инсулин находится у него, с убийством Дэна и Джоэла… вы понимаете, о чем я? Конор ни за что не признается, что лекарство у него. Нам надо найти такой способ вернуть инсулин, который позволит ему обоснованно отрицать, что это он его украл.

– Хорошо, – сказала Сантана, но ее лицо заливала бледность, и я не была уверена, что ее убедили мои аргументы. – Так что… мы спросим у него, где Джоэл?

– Да. Мы будем придерживаться фактов. Спросим, где Джоэл, и еще поинтересуемся…

Однако Конор был уже совсем рядом. И тут я вдруг кое-что заметила. У него в руках не было порций воды, которую он должен был принести.

– Привет, Конор, – сказала я, когда он приблизился к нам практически вплотную. Он довольно любезно улыбнулся, и я обратила внимание, что губы у него были не сухими и потрескавшимися, как у всех нас, а полными и влажными.

– Доброе утро, леди. А где Джоэл?

– Мы как раз собирались спросить об этом тебя. – Я постаралась, чтобы мой голос был встревоженным, но не слишком. – Он ночью ушел с виллы. Не заходил ли он к тебе повидаться?

– Нет. – Либо мои слова в самом деле вызвали у Конора беспокойство, либо он был незаурядным актером. На лице его появилось выражение неподдельного удивления и более чем серьезной тревоги. – В какое время он ушел?

– Кажется, в полночь или около того. С тех пор мы его не видели.

– Ну, боюсь, я знаю, что вы тут заняты. – Конор развел руками. – Ничем.

– Ну, теперь, когда мы обсудили этот вопрос, может, мы можем получить свою воду?

В голосе Энджелы звучало презрение, которое она даже не пыталась скрыть.

– Ясно. – Конор завел руки за спину, сцепил пальцы и потянулся так, что его суставы захрустели, а мощные мышцы на плечах вздулись и заиграли. – Да, я понимаю. Но есть проблема.

– Проблема? – Голос Энджелы походил на звук металлического скребка, трущегося о сковороду с такой силой, что любому антипригарному покрытию пришел бы конец за несколько минут. «Р» в произнесенном ею слове «проблема» получилось таким раскатистым, словно его исторг из себя разъяренный тигр, готовый вот-вот на кого-нибудь наброситься. – Проблема, говоришь?

– Да. По моим расчетам, сегодня двадцать пятое февраля. Это означает, что мы находимся здесь чуть больше десяти дней.

– И что?

– И то, что мы израсходовали почти половину запасов воды. Нам надо смотреть в лицо фактам. Еще через десять дней может получиться так, что пресной воды у нас останется меньше десяти литров.

– Но погоди… – Я протестующе подняла ладонь. – Когда мы рассчитывали рацион потребления воды, нас было восемь человек. Теперь нас всего шестеро. – Тут я невольно подумала, что, возможно, не шестеро, а всего пятеро, если Джоэл тоже погиб, но сказать это вслух не решилась. – Это дает нам дополнительно примерно двадцать пять процентов.

– Ладно, пускай, – с нетерпением в голосе сказал Конор. – Еще двенадцать дней. И что из этого? Суть в том, что вода у нас кончается. Нам всем надо более усердно работать, чтобы получать порцию воды.

– Что это значит? – Сантана уставилась на Конора, прищурив глаза. Я заметила, что кожа на ее плечах, вчера обгоревшая на солнце, очень сильно шелушится.

– Это означает, что для того, чтобы получить порцию воды, каждый должен будет ежедневно приносить к столу два зеленых кокоса.

– Что? – Это спросила Энджела – она не выдержала и взорвалась, потребовав объяснить то, что хотели бы понять мы все. – Это еще что за бред? Ты прекрасно знаешь, что зеленых кокосов на земле уже не осталось. Мы обыскали весь остров – все те, что падают, уже высохшие и перезрелые.

– Значит, придется залезать на деревья, – любезным тоном заявил Конор.

– Залезать на деревья? Ты что, ненормальный? Мы залезали на все деревья, на которые можно вскарабкаться. А остальные имеют высоту метров сорок!

– Ну или сбивать кокосы. Мне все равно, как вы будете это делать, – это ваша проблема. Но если не будете приносить кокосовые орехи – не будете пить.

– А как насчет тебя? – поинтересовалась Сантана. – Ты тоже будешь добывать кокосы?

– Я буду ловить рыбу. Есть ведь ты тоже хочешь.

– Конор, послушай. – Я вмешалась в разговор, стараясь, чтобы в моем голосе не были слышны нотки отчаяния. У меня вдруг резко пересохло в горле – даже по сравнению с тем, что было несколько минут назад. Сглотнув, я почувствовала боль. – Мы поняли, что ты хочешь сказать. Нам надо найти другие источники жидкости для питья. Но дай нам наши порции сейчас – тогда мы сможем подумать о том, каким образом можно сбивать кокосовые орехи с пальм.

– Не думаю, что это даст результаты, – возразил Конор. – Мне кажется, что большинство людей работают лучше, если у них есть для этого некоторые побуждающие стимулы.

– Конор… – Тихий голос раздался откуда-то из-за спины Конора, и мы все с удивлением увидели Зану, неслышно подошедшую к нам по песку. Она казалась еще более бледной и худенькой, чем тогда, когда мы только приехали на остров, но во всем ее облике чувствовалась какая-то внутренняя решимость. – Конор… Я думаю, что в словах Лайлы есть резон.

– Вот как? Ты правда так думаешь? – Голос Конора звучал мягко, но в нем явственно ощущалась скрытая угроза. Зана сделала шаг назад, но потом, взяв себя в руки, выпрямилась и кивнула.

– Да, правда. Дай им воду сейчас, и они смогут заработать свои вечерние порции.

– Подойди сюда, – сказал Конор с улыбкой и протянул Зане руку. Лицо ее выразило удивление, но она вложила свои пальцы в пальцы Конора, и он притянул ее ближе к себе. На какой-то момент мне показалось, что он собирается привлечь ее к себе и обнять. Мне вспомнилось, как Зана выступила на стороне Энджелы во время спора из-за еды после смерти Байера и как Конор тогда пошел на попятную. Но вдруг Зана начала корчиться, а затем издала громкий крик боли. Сначала я ничего не поняла, но затем до меня дошло, что она пытается выдернуть кисть из руки Конора. Присмотревшись, я увидела, что Конор, держа ее руку в своей, ногтем нажимает на полукруглое основание ногтя большего пальцы Заны, да с такой силой, что у нее от боли буквально подгибаются колени.

У меня в мозгу мелькнуло воспоминание об одном эпизоде из прошлого. Я как-то раз пыталась подколоть булавками край брюк Нико, чтобы их немного укоротить. Он, сидя на стуле и обутый в классические туфли, чуть сдвинул ногу назад и наступил мне на ноготь большого пальца. Он не перенес на ногу весь свой вес, и он сидел. Но все давление пришлось как раз на то место, на которое сейчас на пальце Заны нажимал Конор. Я тогда испытала – без преувеличения – едва ли не самую сильную боль, которую мне доводилось чувствовать когда-либо в моей жизни. Закричала я так, что озадаченный Нико упал со стула. Потом он назвал меня королевой драмы. «Даже следа никакого не осталось!» – заявил он, хотя это было не совсем так. Позднее на пальце у меня возник лилово-черный синяк, растекшийся по основанию ногтя.

Сильнейшая боль, которую я тогда испытала, мне очень хорошо запомнилась. И теперь мысль о том, что Конор нарочно причиняет такую же боль Зане, которая пытается выдернуть руку из его пальцев, в то время как у нее от боли дрожат…

– Какого черта ты делаешь? – заорала я во весь голос. Конор отпустил Зану и повернулся ко мне, на какое-то мгновение утратив свое ледяное спокойствие, – на его лице возникло выражение гнева, которое заставило меня сделать шаг назад.

– Что значит – что я делаю? Держу мою девушку за руку, – прорычал он.

– Ты делал ей больно. – Сердце мое стучало, как молоток. Я отвела одну руку назад, хотя сама не смогла бы сказать, что именно собиралась сделать. Но думаю, что, если бы я его ударила, это бы вызвало у Конора не просто раздражение, а нечто большее.

– С ней все хорошо, – сердито бросил Конор. – Верно ведь?

Но Зана, склонившись вперед и прижав к телу пострадавшую руку, ничего не ответила.

– Возвращайся на виллу, – приказал он Зане. Но я стояла между ними, а теперь рядом со мной расположились еще и Энджела с Сантаной.

– Оставь ее в покое, – сказала Энджела. Произнесено это было негромко и вроде бы очень спокойно, но каждое слово казалось плевком яда. Довольно долго Конор стоял молча, возвышаясь над Энджелой, и мышцы на его плечах вздувались, словно у быка, готового броситься в нападение, – но затем на его лице показалась улыбка.

– Я пойду рыбачить. Это на случай, если я тебе понадоблюсь, Зана. И запомните, леди… по два зеленых кокоса каждая. Если вам нужна вода.

– Уж мы запомним, – ответила Энджела. Голос ее дрожал от бешенства. Конор развернулся на месте в набежавшей на его щиколотки небольшой волне и направился обратно в виллу на воде – вероятно, чтобы взять свои рыболовные снасти. Я услышала, как рядом со мной Сантана с облегчением выдохнула. Я же только в этот момент осознала, что мои мышцы дрожат от напряжения, как у человека, который во время занятий йогой долго удерживал трудную позу.

Дело было не только в страхе перед Конором, хотя и в нем тоже. Но тут сыграл свою роль страх и по поводу того, что могла сделать Энджела, и по поводу того, как Конор мог отреагировать на ее действия. Нам нельзя было потерять еще одного человека. Просто нельзя. Я вдруг обнаружила, что, оказывается, держу Энджелу за запястье, словно пыталась не дать ей броситься на Конора. Разжав пальцы, я отпустила ее руку с нервным смешком.

– Уф. Ладно. Зана, ты в порядке?

– Со мной все хорошо, – ответила девушка, но голос ее звучал так, словно она изо всех сил пыталась сдержать слезы. – Он… обычно он так себя не ведет.

– Мой предыдущий бойфренд тоже так себя не вел, – с горечью произнесла Энджела. – Пока это не случилось в первый раз. А потом во второй. А потом это стало происходить всякий раз, когда он напивался, или когда его команда проигрывала, или когда у него случался плохой день на работе.

– Ты состояла в отношениях с человеком, который применял по отношению к тебе физическое насилие? – потрясенно уточнила я. Не знаю, что меня удивило, – разве что то, что Энджела была невероятно красива. Казалось, что благодаря этой красоте Энджелу никто не посмел бы и пальцем тронуть, и все ее партнеры должны были быть только очень хорошие, самые добрые мужчины. Я знала, подобные представления смешны, что очень часто как раз самым красивым девушкам попадаются злобные представители противоположного пола, не стесняющиеся бить и унижать своих подруг. Пожалуй, наоборот, для таких избить или унизить красивую женщину было особым удовольствием. Но Энджела была настолько прекрасна… Вероятно, этим могла объясняться и особая нетерпимость Энджелы к поведению Конора. Как и опытом предыдущих отношений. Кажется, я только сейчас начала все это осознавать.

– Целых два года, – произнесла Энджела без каких-либо эмоций. – Отчасти по этой причине я уехала из Франции. Он был весьма убедителен, объясняя всем, что ни в чем не виноват. Настолько, что, когда мы расстались, даже некоторые из моих подруг приняли его сторону. Этот тип очень хорошо умел не оставлять следов.

Чтобы понять смысл ее последней фразы, мне потребовалось несколько секунд. А когда я осознала ее слова, по всему моему телу, несмотря на жару, пробежала дрожь. Я вспомнила, с каким выражением лица она смотрела на небольшой синячок на запястье Заны, – видимо, в тот момент она словно увидела призрак собственного прошлого.

– Ты ведь знаешь, он не остановится, – сказала Энджела, обращаясь к Зане и стараясь, чтобы ее слова звучали максимально убедительно. – Все будет становиться только хуже.

Зана несогласно покачала головой.

– Нет, неправда. Он не такой.

Энджела ничего не сказала на это. Она только улыбнулась, но без насмешки, а с сочувствием. Лицо у нее было очень печальное, словно она точно знала, что происходит с Заной, что с ней будет дальше и чем все это закончится.

– Да… – проговорила Сантана после долгой, неловкой паузы. – Эти самые кокосы сами собой не появятся. И не знаю, как вы, а я чертовски хочу пить. Может, нам стоит заняться поисками подходящих орехов? Или сначала поищем Джоэла?

Мы с Энджелой незаметно для Заны переглянулись, и я поняла, что обе мы думаем об одном и том же: либо Джоэл где-то прятался, и в этом случае, если уж он оставил нас противостоять Конору без него, черт с ним; либо с ним что-то случилось, и, возможно, к этому причастен Конор. В этом случае поиски Джоэла уже не могли ничего изменить.

– Мне кажется, – вкрадчиво заговорила Энджела, – что, пожалуй, нашим приоритетом являются зеленые кокосы, не так ли? Мы все испытываем сильную жажду. Если Джоэл прячется, что ж, он вернется сам, когда будет к этому готов. А если дело не в этом…

Тут снова наступила долгая пауза.

– …А если дело не в этом, мы, когда будем искать кокосы, вполне можем поглядывать по сторонам – вдруг и Джоэла где-нибудь увидим, – закончила я фразу, начатую Энджелой, стараясь, чтобы моя реплика прозвучала оптимистично. Впрочем, я не была уверена, что мне это удалось.

Первой кивнула Зана. Затем то же самое медленно сделала Сантана, но с таким горестным выражением на лице, что я невольно подумала: она знает то, о чем мы с Энджелой старались не говорить. После этого мы все вчетвером встали и пошли по пляжу в направлении леса.