Никто из нас не мог заснуть. Сантана лежала в их с Дэном кровати, тихо, но непрерывно рыдая в подушку, и эти горестные стоны и всхлипы разрывали сердце.

Энджела устроилась рядом с ней и тихонько поглаживала ее спину, шепча ей на ухо что-то на французском. Никто из нас не понимал ее слов, но они звучали утешающе.

Джоэл находился в поле моего зрения – он стоял за пределами комнаты, на веранде, облокотившись о перила, и молча глядел в темноту.

У меня сна не было ни в одном глазу. Я лежала молча, чувствуя в ладони твердый маленький предмет, который я обнаружила в руке Дэна, – теперь его сжимали мои пальцы.

Наконец, измучившись от созерцания горя Сантаны, я вышла на веранду, к Джоэлу, максимально аккуратно и бесшумно прикрыв за собой дверь.

Я услышала жужжание москитов и отдаленный шум прибоя. Раньше он казался мне успокаивающим. Теперь же он был ужасным напоминанием о смерти Дэна.

Может быть, по той причине, что я не так уж много общалась с Байером, а может, потому, что он первым напал на Конора, его гибель я восприняла не так тяжело, как гибель Дэна. В нее было трудно поверить. Она казалась каким-то зловещим предзнаменованием – как будто еще один участник телепроекта выбыл, но не из реалити-шоу, а из жизни.

Однако, стоя на пляже после похорон и видя четыре креста, казавшихся белыми в лунном свете, я вдруг невольно подумала – похоже, нас именно выбивали по очереди. И кто-то, кто этот делал, был полон решимости добиться этого любой ценой. Но только призом больше были не слава и деньги. Призом была жизнь.

– Ты в порядке? – спросил Джоэл, когда я подошла к нему. Я качнула головой из стороны в сторону.

– Вообще-то нет. А ты?

– И я нет. Так и думал, что не смогу заснуть.

– И я.

После этого мы надолго замолчали. Потом я сказала, испытав такое ощущение, будто сделала шаг в пропасть:

– Джоэл, послушай. Я кое-что нашла.

У меня были опасения, что я, возможно, совершаю ужасную, просто непоправимую ошибку. Но я знала, что если я не поговорю с кем-нибудь об этом, то сойду с ума – а Джоэл, несмотря на его особые отношения с Конором, с самого начала был добр ко мне.

– Ты что-то нашла?

Джоэл повернулся ко мне. В лунном свете лицо его стало хмурым. Я поняла, что он пытается по моему тону определить, какую новость я собираюсь ему сообщить, хорошую или плохую, и как ему следует на нее реагировать.

Я кивнула, чувствуя, как беспокойство у меня в душе растет, словно стремительно развивающаяся болезнь. Потом я сунула руку в карман, вытащила ее, держа на ладони предмет, который Дэн сжимал в пальцах, когда волны выбросили его тело на пляж. Это был флакон с инсулином, принадлежащий Сантане.

Несколько секунд Джоэл смотрел на него так, словно не мог понять, что это такое. Затем он издал такой звук, словно кто-то ударил его в живот. Я поняла, что до него дошло, что за предмет я держу в руке.

– Это же… это же…

Он замолчал. Вся кровь отхлынула от его лица.

– Инсулин Сантаны, – закончила я фразу за него. – Да. Он был в руке у Дэна. Я обнаружила его, когда мы опускали тело в могилу.

– А что…

Джоэл снова умолк, словно не мог подобрать подходящие слова.

– Ты хочешь сказать – что это означает? Я не знаю. Я не думаю, что изначально его взял Дэн, если ты об этом. Его ярость по поводу пропажи лекарства была неподдельной. А раз так…

Тут я тоже замолчала и постаралась сделать паузу подлиннее, ожидая, когда Джоэл сложит два и два и поймет, что я имею в виду. Если Дэн не брал флакон, то кто-то, должно быть, отдал ему его – или вложил ему в руку.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Джоэл?

– Нет, – задумчиво ответил он, и вид у него при этом был подавленный. Очень подавленный.

– Джоэл, ты можешь поговорить со мной, – сказала я очень тихо. Но мой собеседник, не глядя на меня, покачал головой. Он смотрел в лес с таким видом, словно пытался разглядеть что-то в темноте.

– Джоэл, – обратилась я к нему еще раз, но он снова дернул головой.

– Лайла, просто… можешь просто… оставить меня одного ненадолго? Ладно? Мне надо подумать.

– Хорошо, – ответила я, повернулась, открыла дверь, ведущую с веранды в комнату, и скользнула внутрь дома. Энджела все еще продолжала, говоря по-французски, утешать Сантану. Сантана лежала головой на ее коленях. Глаза ее были закрыты, лицо по-прежнему оставалось в слезах.

В комнате сильно пахло по́том. Под потолком, среди балок, шуршал геккон, где-то рядом с моим ухом с тонким писком пролетел москит. Я скользнула на матрас и натянула на плечи тонкую простыню. Потом закрыла глаза и стала ждать, чью сторону решит принять Джоэл.

* * *

Когда я открыла глаза, было уже утро. Солнце легко пронизывало лучами тонкие марлевые занавески. Матрас Джоэла пустовал. Я приподнялась и села, автоматически устремив взгляд на дверь, чтобы понять, стоит ли он по-прежнему на веранде, опираясь локтями о перила, но там его не было. Не оказалось его ни в ванной, ни на площадке перед виллой. Его не было нигде.

Энджела и Сантана еще спали. Я встала, медленно натянула футболку, надела шлепанцы и направилась в лес.

Там стояла тишина. Было еще слишком рано, время безжалостной жары пока не наступило, но, когда я выходила на залитые солнцем прогалины, обгоревшая на солнце кожа моего носа реагировала на это неприятными ощущениями. Мы стали экономить, помимо прочего, и потребление солнцезащитного крема, стараясь не расходовать его так бесконтрольно, как поначалу, и по возможности прятаться в тени.

Когда я вышла на залитое светом пространство под навесом, меня поразили две вещи. Первой была интенсивность, с которой нагревали воздух даже утренние солнечные лучи. Второй – тот факт, что Джоэла не было и здесь.

К тому моменту, когда я дошла по лесу до пляжа и окинула его взглядом, в душе у меня еще больше усилилось тревожное чувство, которое гнездилось там с самого утра. И здесь никого. Ни единого человека. На песке видны были только следы наших ног, оставленных накануне поздно вечером, в том числе длинная полоса, оставшаяся там, где мы несли, а точнее, волокли тело Дэна.

На некотором расстоянии мне была хорошо видна вилла на воде. Занавески на ее окнах были задернуты, веранда пуста. Если только Джоэл не заночевал у Конора и Заны, что казалось маловероятным, его, я была почти уверена, не было и там.

Затем я проверила остальные виллы и нигде не обнаружила ни малейшего признака чьего-либо присутствия.

В последнюю очередь я наведалась в строение под названием «Утес над океаном». Оно не было похоже на виллу, а скорее напоминало ее скелет – мы порядком ободрали ее, собирая материал для кострища. Я бы не удивилась, если бы обнаружила Джоэла там, обозревающим горизонт в надежде увидеть проходящее судно, но не нашла никого – как и каких-либо следов того, что со вчерашнего дня там кто-нибудь побывал. Все выглядело в точности так же, как и тогда, когда мы оттуда уходили, – еще до гибели Дэна.

После этого я с внутренним трепетом вернулась в лес и пошла к той вилле, где Джоэл и Роми провели свой первый день на острове, – той самой, где Роми находилась во время шторма и под обломками которой была раздавлена во время сна.

Не знаю почему, но у меня было какое-то неприятное предчувствие по поводу возвращения туда. Я ни разу не бывала там, за исключением первого дня после шторма – тогда мы сначала извлекали останки Роми из-под обломков, а через некоторое время после этого собирали вещи Джоэла. Теперь разрушенное строение казалось мрачным, словно бы населенным призраками, и в этом смысле сильно отличалось от другой поврежденной виллы. Что, если Джоэл решил вернуться туда, чтобы попробовать установить какой-то сверхъестественный контакт с женщиной, с которой он был близок до того, как все это началось, и попытаться понять, как бы Роми хотела, чтобы он поступил?

Когда я дошла до этого места, мне показалось, что я получила отрицательный ответ на свой вопрос. Вокруг и внутри виллы стояла тишина, в строении явно никого не было – если не считать длинной коричневой змеи, которая устроилась в лучах солнца на смятой упавшим деревом крыше. Потревоженная моими шагами, она медленно, не торопясь, распрямила свои кольца и, спустившись вниз, поползла, извиваясь своим сильным телом, через поляну, заваленную листьями рухнувшей пальмы.

Я какое-то время смотрела ей вслед. При этом пульс мой немного участился – хотя вопреки вполне логичным доводам моего рассудка, бояться мне было вообще-то нечего. В самом деле, в тропиках вероятность умереть от укуса москита в десять раз больше, чем от змеиного. У себя на работе я много раз видела подобные статистические выкладки. Но человеческий мозг не так уж хорош в оценке рисков и еще хуже справляется с оценкой окружающих нас реальных опасностей и угроз – и в этом отношении я отнюдь не была исключением. Ученый во мне оказался не в состоянии справиться с атавистическим всплеском адреналина, который я испытала, глядя на исчезающую в кустах змею.

Осматривая полностью опустевшую поляну, я поняла, что дело было не только в змее. Я плохо оценила грозящие мне опасности еще до того, как впервые ступила на Остров вечного счастья. Доверилась не тем людям и приняла неправильные решения. Позволила эмоциям и инстинктам взять верх над разумом и не заметила того очевидного, что было у меня перед глазами.

Моя профессия научила меня одному – а именно принимать правду такой, какая она есть, даже если мне хотелось бы, чтобы все было по-другому. В моей голове всплыли воспоминания о том принципиально важном дне, от которого меня отделяли всего несколько недель, хотя в эту минуту мне казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Я имею в виду тот день, когда Нико рассказал мне о проекте «Идеальная пара». Я тогда сидела и почти его не слушала – вместо этого, глядя в монитор, я изучала графики, полученные в результате проведенного мной эксперимента. Все то время, пока он говорил, я мечтала о том, чтобы показатели были совсем другими и складывались в совершенно иную картину, в ту, которую я изначально надеялась получить. Но все вышло совсем не так.

Я могла попытаться проигнорировать полученные данные, подогнать показатели под требуемые или же попросту убрать пару цифр и сделать так, чтобы окончательный результат казался более убедительным.

Но я ничего этого не сделала. Я изучила то, что видела перед собой, и приняла это, а также сделала те выводы, которые предполагали полученные результаты, потому что это была моя работа. Потому что мой главный долг как ученого состоял в том, чтобы воспринимать реальность такой, какая она есть.

И теперь мне следовало сделать то же самое здесь. Я должна была взглянуть в лицо фактам и трезво оценить то, что происходило на Острове вечного счастья. Я должна была выяснить правду.

* * *

Дэн мертв. Я не могу в это поверить. Еще один несчастный случай – это показывает, насколько хрупкими являются наши жизни здесь, насколько мы бессильны, когда что-то идет не так.

А ведь был такой прекрасный день. Мы все были на море, смеялись, плавали, играли в волнах… На какой-то момент я подумала, что мы почти забыли о реальности и о ситуации, в которой находились. Мы были просто молодыми людьми, вышедшими на прогулку и… на самом деле получающими от этого удовольствие.

Мы перебрасывались самодельным мячом, который смастерили из одной из больших опустевших пластиковых бутылок для воды. Дэн заплывал довольно далеко, готовый в случае необходимости перехватить его, – и вдруг оказался на самом деле очень, очень далеко в море.

Энджела крикнула ему, чтобы он возвращался. Он, казалось, ее услышал, развернулся и стал грести в обратную сторону – но почему-то совсем не приближался к берегу. Несмотря на отчаянные усилия, он оказывался все дальше и дальше, казался все меньше и меньше. Я не могла понять, почему так. А потом Джоэл вдруг сказал: «Он попал в течение. Его захватило течение».

Тут Джоэл стал громко кричать: «Плыви наискосок! Не греби против течения, плыви вдоль берега!» Но я не знаю, слышал ли его Дэн. Он был в самом деле уже очень далеко, а тут еще и ветер усилился. Дэна стало захлестывать волнами так, что он погружался с головой.

Конор начал раздеваться, и Джоэл сказал: «Нет, дай мне, я лучше плаваю». И стащил с себя футболку. Потом Джоэл нырнул в воду, но не успел он отплыть и на несколько метров, как стало ясно, что все это безнадежно. А потом Дэн совсем исчез.

Джоэл перестал грести, принял в воде вертикальное положение и стал осматриваться, чтобы понять, куда ему плыть.

«Где он? – крикнул он, обращаясь к нам. – Я его не вижу. Укажите мне, где он».

Но Дэна нигде не было видно. Перед тем как исчезнуть под водой, он уже был так далеко в море, что мы даже не могли понять, в какой момент потеряли его из виду.

Джоэл был просто вне себя от отчаяния. Сантана, конечно, тоже. Она казалась просто раздавленной, уничтоженной. Но Джоэл… я думаю, он считал себя ответственным за случившееся. Видимо, он считал, что должен был раньше заметить опасность. Разумеется, мы все пытались убедить его в том, что он здесь ни при чем.

«Я должен был сказать ему о течении, – твердил он. – Я должен был его предупредить».

Мы потеряли еще одного человека. Я все время повторяю эту фразу вслух, пытаясь осознать, что это в самом деле так. Да, мы потеряли еще одного человека – милого Дэна, который всегда шутил, смеялся и старался развеселить всех окружающих, поднять им настроение.

Мы потеряли его.