Мы все вчетвером остаток дня провели в поисках Дэна, бродя по острову и выкрикивая его имя, но его нигде не было.

Конечно, это нельзя было утверждать наверняка. В той части острова, где располагались виллы, лес был не очень густой и более или менее окультуренный, по нему были проложены тропинки, а в нескольких местах имелись искусственно расчищенные поляны. Но в дальнем конце островной территории лес был более дикий, практически нетронутый, и в нем было немало мест, проникнуть в которые без мачете и защитной одежды было невозможно. Никому из нас не хотелось забираться в такие чащобные места в шортах и резиновых шлепанцах – кто знает, какие змеи и пауки могли поджидать нас там.

Впрочем, трудно было поверить, что Дэн мог находиться именно в этих зонах. И даже если он был там, он наверняка отозвался бы, услышав наши крики. Ясно было одно – если Дэн все-таки был на острове, он не хотел, чтобы мы его нашли.

Когда наступил закат, мы вернулись под навес. Сантана немного хромала, хотя с ногой у нее все стало лучше, чем было, и она больше не носила мою по-дилетантски наложенную повязку. Мы выпили по очень небольшой порции воды и уставились на груду хлебцев и круассанов в центре стола. На одном из них я увидела пятно плесени. Все бананы, которые можно было хотя бы условно считать зрелыми, мы съели еще несколько дней тому назад, а сегодня были настолько сосредоточены на поисках Дэна, что просто не имели времени для рыбной ловли. Так что наше меню включало только зачерствевшую выпечку и последние несколько жестянок с фруктовым салатом. Сантана молча села за стол там, где стояла ее тарелка, обхватила голову руками и расплакалась.

Мы все собрались вокруг нее, стараясь ее утешить, но активнее остальных оказалась Зана. Она опустилась перед Сантаной на колени, взяла в ладони ее лицо и стала говорить с ней, и именно Зане удалось ее утешить.

– Эй, – сказала она. – Эй, Сантана, держись, ладно? Просто держись. Все будет хорошо.

– Ты этого не знаешь, – ответила Сантана. Она посмотрела на уже ставшее темно-синим небо. По нему были разбросаны звезды, которые казались ярче и красивее всех тех, которые я видела в небе над Лондоном. Огромные глаза Сантаны были полны слез. – Ты не можешь знать, что это так. Мы все здесь умрем.

– У нас все еще есть рация, – ответила Зана. – И Лайла права насчет бака с отходами и того, что его надо обслуживать. Кто-то должен в конце концов появиться или проплыть мимо, просто должен, нам надо только продержаться до того момента, когда они появятся.

При слове «рация» встрепенулась Энджела.

– Мы сегодня не пытались с кем-нибудь связаться, – сказала она. – Все были заняты поисками Дэна. Я попробую выйти в эфир.

– Хорошая идея, – сказал Конор. – А я пойду на берег. У меня есть теория, что нам будет легче заметить лодку или судно благодаря их ходовым огням. И для них наш маяк будет заметнее, если мы попробуем подать сигнал в темноте.

Энджела кивнула и отправилась к хижине, где находилась рация. Мы же с Заной принялись уговаривать Сантану что-нибудь съесть. Только Джоэл не был ничем занят. Он сидел, обхватив голову руками, и выглядел более подавленным, чем когда-либо после гибели Роми.

Сантана перестала плакать и сумела проглотить несколько кусков круассана, с которого предварительно удалили плесень, и поклевала немножко белой мякоти перезревшего кокоса. Тут мы услышали шаги Энджелы, возвращавшейся после попытки радиосеанса. Не знаю почему, но эти шаги показались мне зловещими. Когда она подошла к нам, стало видно, что лицо у нее ужасно мрачное.

– Что такое? – спросила я.

– Она умерла, – ответила Энджела бесцветным голосом. – Рация. Эта долбаная рация. Батарея сдохла!

– Ты уверена? – спросил Джоэл, и Энджела в бешенстве повернулась к нему.

– Уверена ли я? Конечно, уверена, идиот. Вчера шкала светилась, сегодня нет! А мы не можем… Ну, я не знаю. Когда батарейки садятся, иногда их суют под мышку, чтобы немного нагреть. Может, нам… нагреть ее?

– Можно попробовать провести радиосеанс снова завтра в полдень, – сказала я устало. – Когда солнце будет светить на хижину, в которой находится рация. Но я не думаю, что это подействует на большой автомобильный аккумулятор, который там установлен. Они ведь свинцово-кислотные, так ведь?

– Они могут быть радиоактивными, – сказала Энджела каменным голосом. – И факт останется фактом – эта штука сдохла. И даже если мы умудримся завтра еще хоть чуточку ею попользоваться, она после этого разрядится окончательно. Мы в полной заднице.

– Послушай, – начал было Джоэл, и тут мы все услышали крик, донесшийся со стороны пляжа:

– Эй! Эй, идите сюда, идите скорее!

Мы на секунду застыли на своих местах совершенно неподвижно, как статуи, словно дети, играющие в «замри». Крик издал Конор, но в его голосе не чувствовалось радостного возбуждения, которого можно было бы ожидать, если бы он увидел судно. В нем скорее чувствовался… страх.

– Кто-нибудь, идите скорее! – снова заорал Конор.

После этого, словно услышав слово «отомри», мы все бросились бежать в чернильной темноте по тропинке, ведущей к пляжу, со всей скоростью, на которую были способны наши ноги.

Передо мной маячило светлое платье Энджелы, а у меня за спиной пыхтел Джоэл. Через какие-то секунды мы оказались на залитом лунным светом пляже и увидели Конора, стоявшего довольно далеко от нас, у самой воды, и смотревшего на что-то темное у своих ног.

– Что это? – вскрикнула Зана. Она сбросила сандалии на плоской пробковой подошве, что позволило ей бежать с удивительной скоростью. – Ты что-то нашел?

– Что-то принесло волнами? – спросил Джоэл. Конор ничего не отвечал, он просто стоял и смотрел на предмет у его ног.

Первой увидела, что это за странный предмет, Сантана. Но даже в тот момент, когда из ее груди вырвался отчаянный вопль и она, подобрав юбку, опрометью бросилась туда, где находился Конор, я все еще ничего не поняла.

Лишь в следующую секунду до меня дошло, что случилось, и я тоже побежала в том же направлении и упала на колени в набежавшую прибойную волну, которая окатила то, что было телом Дэна.

Оно было сильно изорвано – то ли акулами, то ли острыми кораллами, я не могла определить. Лицо было неузнаваемо, но одежда определенно была его – от бермуд до красной ленточки, повязанной вокруг одного из запястий. Одна рука была словно бы умоляюще вытянута над головой, другая согнута и прижата к туловищу, словно Дэн пытался защититься от удара. Но для меня самым душераздирающим было то, что через дыру в его изорванной рубашке я разглядела маленькую татуировку. Она изображала Микки-Мауса – очень похожего на Минни, которая была наколота на теле у Сантаны.

Именно эта мелочь добила меня окончательно. Я зажала рот ладонью, сдерживая всхлипы, которые так и рвались из моей груди. Сантана окончательно утратила самообладание – она встала рядом с телом на колени, взяла откинутую руку Дэна в свои и отчаянно, придушенно рыдала, пока Зана осторожно не увела ее, всячески утешая.

Мы вчетвером – Джоэл, Конор, Энджела и я – оттащили тело подальше от воды. Оставалось только приступить к уже ставшему для нас привычным мрачному ритуалу выкапывания могилы рядом с остальными захоронениями. Мы не могли оставить тело Дэна птицам на всю ночь, чтобы они продолжили то, что до них уже начали рыбы.

Когда яма стала достаточно глубокой, каждый из нас четверых взялся за одну из конечностей погибшего, чтобы положить его в кое-как вырытую могилу. Конор и Энджела ухватились за ноги, Джоэл за левую руку, я – за правую.

Затем мы стали медленно опускать тело – нам казалось, что это было более уважительно, чем просто сбросить его в яму. Внезапно запястье покойного выскользнуло у меня из рук. Я отчаянно вцепилась в его пальцы, уже охваченные трупным окоченением. Суставы издали ужасный хрустящий звук, но я все же умудрилась на выпустить руку Дэна. В тот момент, когда я поняла, что мне удалось удержать ее, я вдруг нащупала в ладони Дэна какой-то предмет, что-то круглое, твердое и гладкое. Дэн словно пытался передать мне это что-то – возможно, морской камешек или небольшой фрагмент скалы, с которой он, возможно, упал, поскользнувшись.

Только когда тело Дэна, обернутое в простыни, оказалось в могиле, я посмотрела, что именно оказалось у меня в руке. Сначала я не узнала этот предмет, а когда узнала, не поняла, почему он оказался здесь и что он означает. Скорее действуя инстинктивно, чем руководствуясь доводами разума, я быстро опустила его в карман шортов, спрятав от всех остальных.

На протяжении всей похоронной церемонии предмет так и стоял у меня перед глазами. Мои губы беззвучно шептали вопросы под аккомпанемент рыданий Сантаны. Что мог означать тот факт, что Дэн так старался удержать в руке этот предмет, падая в море и барахтаясь в нем?

Это не имело смысла. Все это не имело смысла. Вопрос состоял в том, что же мне теперь делать?