– Он, конечно, психопат.

Энджела произнесла слово психопат спокойно, как ни в чем не бывало, но наиболее гнетущий эффект произвело ее «конечно». Оно означало небрежное, как бы между делом признание того, о чем я до сих пор даже не думала.

– Или, может, социопат. В нашей ситуации разница разве что научная. И плюс он по знаку зодиака Близнецы. Хорошо известно, что многие из них серийные убийцы. Двуличие – их типичная черта.

Мы с Сантаной переглянулись, а затем посмотрели в сторону моря, где Джоэл и Конор удили рыбу на мелководье рядом с рифом, в непосредственной близости от виллы на воде.

Дэна по-прежнему нигде не было видно, хотя с момента ссоры во время завтрака прошло уже много часов. Он даже не выпил свою утреннюю порцию воды, которая теперь стояла на столе в чашке, накрытой большим древесным листом. Я могла только надеяться, что он захватил с собой что-то, чем можно было вскрывать кокосовые орехи. В противном случае он к моменту своего появления оказался бы сильно обезвоженным.

Энджела, Сантана и я провели день неподалеку от того места, где стоял «Утес над океаном», вилла, которая изначально была отведена для Энджелы и Байера и с которой шторм частично сорвал крышу. Энджела предложила использовать бревна, из которых были сложены стены строения, и те пальмовые листья, которые еще прикрывали его сверху, для изготовления кострища. В нем можно было бы при необходимости быстро развести огонь, если мимо острова будет проходить какое-нибудь судно.

– А они хоть поймут, что это сигнал бедствия? – с сомнением в голосе спросила Сантана. – Что, если они подумают, что это кто-то что-то празднует и жарит барбекю на пляже?

Энджела пожала плечами.

– Конечно, такое возможно. Но что мы тут можем сделать? Надо же попытаться.

Мне была понятна ее точка зрения. Вероятность успеха была невелика, но это было лучше, чем сидеть сложа руки. Ведь свечение дисплея рации постепенно становилась слабее, так что у меня возникло подозрение, что батарея скоро сядет.

Большая часть дня у нас ушла на то, чтобы собрать куски крыши, которые ветер разметал по пляжу, и высушить их на раскаленных жарой камнях. В результате мы устали, обгорели на солнце, но решили задачу и вдобавок собрали большую кучу топлива и, как мы надеялись, легко воспламеняющихся материалов для костра, придавив их галькой и прочими тяжелыми предметами, чтобы их не унесло. Энджела выпрямилась, положив на кострище последний кусок деревянной балки, и посмотрела в сторону виллы на воде, где еще можно было разглядеть силуэт Заны, сидевшей на террасе и рвущей на лоскуты одну из своих рубашек, чтобы сделать из нее что-то – мне показалось, что замену лески для удочки.

– Я хочу пойти пригласить ее присоединиться к нам, – сказала Энджела. – Это плохо, что она фактически изолирована, и к тому же нам пора поесть. Эй! – крикнула она Джоэлу, который стоял на мелководье и пристально вглядывался в воду, держа в одной руке заостренную бамбуковую палку. – Эй! Джоэл! Ты что-нибудь поймал? Мы проголодались!

– Не уверена, что она придет, – сказала я. – Она ужасно боится воды. Зана пересекает восстановленный мостик только тогда, когда ее заставляет это сделать Конор.

– Видите? – сказала Энджела, пожимая плечами. – Какой мужчина станет нарочно заставлять свою женщину делать такое? Я вам скажу. Психопат.

Выйдя на берег, Джоэл поднял в руках палку с нанизанными на нее тремя длинными рыбинами и торжествующе потряс ею.

– Я пойду под навес, – сказала Сантана. – Разведу костер для ужина.

– Я через секунду тебя догоню, – сказала я. – Мне нужно зайти в туалет.

Туалеты были той частью инфраструктуры острова, которая все еще работала. Возможно, вскоре и она должна была выйти из строя, но точно мы этого не знали. Пока же она действовала, я была намерена использовать ее по максимуму. Воды для смыва не было, но ведро морской воды, выплеснутое в унитаз, прекрасно срабатывало, а уж чего-чего, а морской воды у нас было в изобилии. Вероятно, где-то на острове был канализационный резервуар, и рано или поздно он должен был переполниться. Но я подозревала, что если до этого момента нас не спасут, у нас будут более серьезные проблемы, по поводу которых нам придется беспокоиться. Пресная вода, для начала. И инсулин Сантаны.

Когда я вошла на виллу, что-то показалось мне странным. Мне потребовалась примерно минута, чтобы понять, что именно, – дверь, которую мы обычно старались оставлять закрытой, чтобы избежать проникновения в помещение змей и москитов, была открыта. Я нахмурилась. Значило ли это, что Дэн вернулся?

– Дэн? – крикнула я, оказавшись внутри, но мне никто не ответил. Я только успела заметить кончик хвоста геккона, шмыгнувшего между стропил.

Чувствуя себя несколько озадаченной, я справила малую нужду, вымыла руки в ведре с морской водой, стоявшем в душевой кабине, и отправилась под навес.

Там я застала только Сантану, которая, присев на корточки над тлеющими углями из плавника, пыталась раздуть огонь. При виде меня она сказала:

– Эй. Энджела сказала, что бензин в ее зажигалке в самом деле почти кончился, знаешь ли. Как думаешь, может, нам стоит поберечь его – на случай, если мимо будет проходить какое-нибудь судно?

– Ты имеешь в виду, чтобы разжечь наш маяк? – Я немного подумала. – Ну да, наверное… но я полагаю, что бензин для зажигалки все равно скоро иссякнет, так что нет смысла стараться растянуть его на неопределенное время. Конечно, я приму твое замечание во внимание – но рано или поздно это все равно произойдет. Чем мы можем заменить зажигалку?

– Очками Джоэла? – предложила Сантана и рассмеялась. – Я помню, что-то такое было в «Повелителе мух». Или, может, кто-нибудь знает, как разжигать огонь трением друг о друга двух палок?

Я видела, как Энджела перешла с пляжа на виллу на воде и присела на корточки, разговаривая с Заной.

– Ты в самом деле думаешь, что с ней плохо обращаются и подавляют ее? – поинтересовалась я у Сантаны. Та вздохнула и встала.

– Не знаю. Я знаю только…

Она замолчала, и я взглянула на нее с удивлением.

– Что?

– В общем, слушай, я ничего не говорила, потому что все это мне казалось странным, но… в общем, я знала его бывшую девушку.

– Чью? Конора? – озадаченно уточнила я.

Сантана кивнула.

– Я училась вместе с ней в школе – она была на год младше меня. Ей было семнадцать, когда они начали встречаться. Конору было двадцать четыре. В то время это звучало внушительно, впечатляюще, но теперь, оглядываясь назад… Я хочу сказать, что это ужасно, ненормально, с моей точки зрения. Когда человеку семнадцать, разница в возрасте в семь лет – это очень много.

Я кивнула, хорошо понимая Сантану. Семнадцатилетние – это вовсе не взрослые люди. Они не могут выпивать на законных основаниях, не могут голосовать, не могут покупать сигареты. Двадцатичетырехлетние – это совсем другой мир.

– Каким он был тогда? – спросила я. Сантана неопределенно пожала плечами.

– В том-то и штука, что я не знаю, – в то время я его даже ни разу не видела. Я только слышала о нем от Калли. Помню, она рассказывала – Конор говорит то, Конор говорит это. Складывалось впечатление, что он чуть ли не по воде ходить может.

– А как ты связала одно с другим? – поинтересовалась я, пытаясь понять, куда нас заведет этот разговор. В тоне Сантаны было что-то, что мне не нравилось. – Коноров ведь много. Ты уверена, что это тот же самый парень?

– Когда мы получили информационные материалы по поводу шоу, я поняла, что его имя мне знакомо. Тогда я поспрашивала у людей, и одна из сестер Калли подтвердила, что это именно он. И она же сообщила мне, что случилось с Калли.

– И что же? – спросила я, немного озадаченная нежеланием Сантаны сразу сказать все прямо.

– Она мертва, – невыразительно произнесла Сантана и сглотнула. Мне вдруг показалось, что она не торопится раскрывать всю информацию потому, что собирается с силами, чтобы сказать что-то чрезвычайно неприятное. – Она… покончила с собой. Через два дня после ее девятнадцатого дня рождения. И через два дня после того, как он ее бросил.

– О боже, Сантана, это ужасно.

– Я знаю. Ей было всего девятнадцать, Лайла. Девятнадцать.

– Твою же мать. – Я пыталась осмыслить то, что только что услышала. – А почему ты ничего не сказала?

– Не сказала чего? – грустно спросила Сантана. Она снова повернулась к костру и поворошила его палочкой, хотя он уже в этом не нуждался. Мне показалось, что она просто не хочет встречаться со мной взглядом. – О, ты меня не знаешь, но я вместе училась в школе с твоей бывшей, которая покончила с собой. Так, что ли? О таких вещах не принято говорить за обедом, не так ли?

– Да, не принято. – Я расчесала пальцами свои жесткие от морской соли волосы. – Конечно, не принято. Господи, я это понимаю. Но ты что, думаешь… – Я замолчала, не уверенная, что смогу продолжить свою мысль вслух. Сантана подождала немного, а когда я так и не закончила фразу, договорила ее за меня:

– Ты хотела спросить: думаю ли я, что она наложила на себя руки потому, что он был жестокий кусок дерьма? Я не знаю, что и как было. Я в самом деле понятия не имею. Он мог быть образцовым молодым человеком, чья девушка не пережила трагедии их разрыва. Но, по крайней мере, просматривается определенная схема, не так ли? И эта схема состоит в том, что он выбирает эмоционально неустойчивых молодых женщин и делает их очень, очень зависимыми от себя.

Я посмотрела в сторону океана и увидела, как Энджела, держа Зану за руку, шаг за шагом, преодолевая сопротивление, ведет ее по дощечкам хрупкого мостика.

И поняла, что не могу отрицать правоту Сантаны.

* * *

После ужина мы отправились на берег и, стоя на коленях на камнях, принялись драить тарелки. Мы уже привыкли делать это именно здесь. В этом месте собирались только девочки – хотя, конечно, никто из нас не был девочкой, как и мужчины, находящиеся на острове, не были мальчиками. Мы были взрослыми людьми. Но почему-то без какой бы то ни было причины я – да и не я одна – стала мысленно использовать лексикон проекта «Идеальная пара». Девочки, мальчики, парни, островитяне. Мы все еще делились на команды, как бы играя роли, определенные для нас продюсерской компанией. Иногда забывалось даже, что Байер и Роми мертвы, а не выбыли из состязаний, как Нико. Но как-то раз… посмотрев на бескрайний, пустынный до самого горизонта океан, окрашенный в оранжевый цвет заходящим солнцем, я заставила себя признать: практически наверняка Нико тоже не было в живых.

Джоэл и Конор были под навесом. Они о чем-то очень сосредоточенно говорили. Джоэл что-то нарисовал на песке, видимо карту острова, и поочередно указывал пальцем то на одну часть, то на другую – вероятно, речь шла об имеющихся бухтах. Конор кивал. Почему-то оттого, что я видела их вместе, в душе у меня возникала необъяснимая тревога. И еще мне не хотелось, чтобы Конор и Зана были изолированы от остальных, от всех нас. Наверное, потому, что мне казалось, это будет плохо для всех островитян, если между ними будут продолжаться раздоры и они даже физически будут находиться не вместе – в особенности в ситуации, когда все съестное и вода находились под полным контролем Конора.

Но вид Джоэла, дружески общающегося с человеком, который – как ни крути, это было правдой – украл наши припасы и был ответственен за смерть Байера, огорчал меня еще и по другой причине. Неужели Джоэлу это было все равно? Вот Дэну не было. Он, кстати, все еще не вернулся, и это тоже держало меня в напряжении. Мы, девушки, выглядели как в рекламной брошюре, посвященной отдыху на тропических курортах, – в ярких бикини, загорелые, красивые, стоящие на коленях в волнах легкого прибоя, освещенные одним из самых изумительных закатов, которые мне приходилось видеть. И при всем при этом я думала исключительно обо всех тех темных вещах, которые скрывались за этой яркой картинкой, и обо всем, что вносило раздор в наше небольшое сообщество.

– Послушай, – сказала я, обращаясь к Энджеле, которая, приведя Зану, уже успела вернуться, чтобы помочь нам, и только что прополоскала в воде и тщательно вытерла полотенцем последнюю чашку. – Честно говоря, мне не нравится, что ты остаешься в полном одиночестве в «Убежище среди пальм». Ты уверена, что не хочешь перенести свой матрас на нашу виллу? У нас там есть место, верно ведь?

Я взглянула на Сантану, и та энергично кивнула.

– Да! Совершенно верно. Места полно.

Энджела задумалась.

– Я должна признать, – сказала она, наконец, – что прошлой ночью я чувствовала себя не очень хорошо. Дело не в том, что я боюсь быть одна, вы понимаете. Но…

Энджела не договорила, на это было и не нужно. Мы все знали, что она имела в виду. Ночью, когда вокруг на тысячи миль расстилался океан, в голове сами собой начинали возникать тревожные мысли. Что, если нас никогда не спасут? Что, если у нас кончится вода? Что, если мы умрем здесь, как Роми, как Байер, как та несчастная женщина, имени которой мы даже не знали, и которая теперь похоронена в безымянной могиле?

Когда кто-то лежит рядом с вами и похрапывает, это отвлекает от таких «что, если»… Да что там, даже когда просто ощущаешь тепло тела другого человека, это здорово успокаивает.

– А как насчет тебя, Зана? – спросила Сантана. – Если Энджела переедет к нам, у вас с Конором не будет необходимости оставаться в вилле на воде. Вы сможете жить в «Убежище среди пальм».

Но Зана отрицательно покачала головой, и я поняла, что она ответит, раньше, чем она успела произнести хоть слово: что Конор этого никогда не допустит. Он ни за что не откажется от контроля за едой и питьем, чего бы это ни стоило Зане. Было видно, что она вся на нервах, понимая, что ей скоро придется снова идти в их с Конором обитель на воде по хлипкому мостику.

Правду говоря, мне и самой не понравилась бы такая перспектива – а ведь я воды не боялась. Там, на берегу, нетрудно было увидеть, насколько шаткими были мостки, изготовленные Конором, – из разномастных планок и кусков плавника, кое-как сколоченных кривыми гвоздями, которые вбивались с помощью камней. Глядя недавно, как по ним шли Зана и Энджела, с трудом перебираясь с одной доски на другую, я обратила внимание то, что Зана с таким отчаянием цеплялась за руку Энджелы, словно при падении ей грозила немедленная смерть. Переправа плохо выполняла свою функцию, не говоря уже о том, что никуда не годилась с точки зрения безопасности, а уж для человека, боящегося воды, это был вообще кошмар.

– Зана, он не может заставить тебя оставаться там, – заявила Сантана. Она взяла девушку за руку и уже открыла было рот, чтобы сказать что-то еще. Но как только ее пальцы сомкнулись на запястье Заны, та сморщилась и вырвала руку.

Мы трое – я, Сантана и Энджела – против воли посмотрели на руку девушки. Зана тут же погрузила ее в воду и стала с ненужной энергией тереть последнюю тарелку.

Но было поздно. Все всё увидели. А именно небольшой, с четкими краями черный синяк на внутренней стороне ее запястья, словно кто-то очень сильно ущипнул ее за это место.

– Зана… – произнесла Сантана и замолчала, видимо, не зная, что сказать. Она посмотрела на меня и на Энджелу, требуя как-то отреагировать. Но взгляд Энджелы ей поймать не удалось – та, охваченная ужасом, продолжала смотреть на запястье Заны, и лицо ее было таким бледным, словно она только что увидела привидение.

– С тобой все хорошо? – обратилась я, наконец, к Зане. Вопрос, увы, был сформулирован совершенно неправильно. Спросить я хотела совсем не это, а совсем другое: «Он причиняет тебе боль?»

– Да, со мной все в порядке, – ответила Зана. Она встала, прижимая тарелки к груди, словно хотела защититься от наших взглядов. – То есть я хочу сказать – насколько это возможно в нашей ситуации. И я не нуждаюсь в переезде. – Девушка с трудом сглотнула, словно ложь давалась ей нелегко. – Я очень… очень счастлива на вилле, стоящей на воде. Мы очень счастливы. Она такая красивая.

Но голос ее звучал совершенно неубедительно. И когда она повернулась и направилась по пляжу к Конору и Джоэлу, я услышала, как тарелки в ее руках звякают друг о друга, потому что руки у нее дрожали.

* * *

Солнце уже полностью село, и остров погрузился в темноту, которую местами рассеивала луна, когда мы по вымощенной галькой тропинке возвращались из «Убежища среди пальм». У меня на руке висели одеяла Энджелы. Сама она тащила свою одежду и косметичку. Впереди шагала Сантана – она несла еду и воду Дэна, оставшиеся после ужина. Сам Дэн все еще не вернулся.

Мы находились в том месте, где тропинка делала поворот. Здесь следовать по маршруту было довольно сложно, потому что нас путали резкие тени, падавшие на землю в лунном свете. Вдруг впереди в кустах раздался громкий шорох и возник чей-то темный силуэт.

– Джоэл? – неуверенно окликнула я, но сразу же поняла, что обозналась. Это был мужчина, но не Джоэл, а более массивный и мускулистый.

– Дэн? – негромко крикнула Сантана и тут же, издав возглас облегчения, бросилась вперед. – Дэн! Ну ты и кретин. Где тебя носило? Я чуть с ума не сошла.

– Со мной все хорошо, – сказал Дэн, но голос его прозвучал отнюдь не ободряюще. Он казался хриплым и безрадостным. – Это что, моя вода? Я так хочу пить.

– Да, это твоя вода. И еда. Это порция, которая полагалась тебе на ужин. Эй, не выпивай все так быстро. Тебе плохо станет. Где ты был, черт тебя возьми?

Дэн, поднеся емкость с водой к губам, в самом деле глотал с жадностью, как человек, не пивший целый день, – впрочем, так оно, видимо, и было.

– На другом конце острова. Где Конор?

Голос Дэна все еще оставался хриплым.

Я удрученно переглянулась с Сантаной.

– Он все еще под навесом, – сказала она наконец. – Разговаривает с Джоэлом и Заной.

Впрочем, это было не совсем точно. Зана после мытья посуды не сказала ни слова. С того момента, как мы вчетвером вернулись под навес, она все время сидела молча, глядя на виллу на воде, как приговоренный к смерти смотрит на виселицу.

– Мне это не нравится, – сказал Дэн. – Очень не нравится. Он становится на его сторону. Вы слышали, что он говорил вчера вечером? Меня он даже слушать не хотел. Все время защищал Конора.

Я с болезненным чувством поняла, что он говорит о Джоэле.

– Дэн, это нечестно, – начала было я, но Дэн вовсе не собирался меня слушать.

– Что нечестно, – резко бросил он, – так это то, что этот придурок захватил нашу еду и воду, а Джоэл его поддерживает. Если бы он встал на нашу сторону…

Ну вот. Вот оно. Наша сторона. Они и мы. Раскол становился необратимым.

– Я не думаю, что он пытался встать на чью-либо сторону, – сказала я в отчаянии. – Он старался быть справедливым по отношению ко всем. – Тут я увидела, что Дэн снова вот-вот взорвется. – Послушай, я разделяю твою позицию. И я вовсе не говорю, что я с тобой не согласна. Я ощущаю себя чертовски некомфортно из-за Конора, из-за Заны, из-за припасов – из-за всего и всех. Но мы должны уживаться друг с другом в обозримом будущем. Мы не можем позволить себе поделить этот остров пополам.

– Могу я напомнить тебе, – произнесла Энджела напряженным голосом, причем ее французский акцент при этом был слышен сильно, как никогда прежде, – что Конор убил моего парня? Так что к чертям его тупые видеоролики на «Ютьюбе». Он убийца.

Я закрыла глаза и стиснула зубы. Это была правда – я не могла отрицать это, глядя Энджеле в лицо. Конор убил Байера. Двух мнений на этот счет быть не могло. Но в слове «убийца» чувствовалась натяжка. Потому что правдой было и то, что драку спровоцировал Байер, и именно он нанес первый удар. Если бы дело рассматривалось в суде… на мой взгляд, велики были бы шансы на то, что Конора бы оправдали, признав, что с его стороны имела место самооборона. Но мы были не в суде. Мы были очень далеко от закона и юриспруденции в каком бы то ни было виде. И мы все стояли рядом и наблюдали за тем, как Конор забивал противника до смерти.

– Послушайте, мы ничего не можем со всем этим поделать сегодня вечером, – сказала Сантана. – И, насколько мы знаем, Джоэл все еще спит в одном помещении с нами. Так что пожалуйста, давайте постараемся не вызвать еще одну драку, когда он придет. Наши проблемы связаны с Конором, не с Джоэлом. И определенно не с Заной.

Энджела кивнула. Дэн промолчал, но сохранил воинственное выражение лица.

Мы уже почти дошли до поляны, на которой стояла вилла, и Сантана сказала:

– Все, хватит об этом. Энджела, где ты собираешься спать? Хочешь устроиться на одной кровати со мной?

– А разве вы с Дэном не хотите спать на одной кровати? – спросила Энджела с таким озадаченным видом, что я поняла – она все еще ничего не знает. Дэн горько усмехнулся.

– Разве ты не слышала? И играю за другую команду. Предполагалось, что об этом никому не будет известно, но я думаю, что теперь это не имеет никакого значения. Неважно, кто ты – гей или гетеросексуал, все мы будем мертвы до того, как яхта доберется сюда.

– Дэн… – возразила было Сантана.

– Что? Это же правда. Нам нет смысла обманывать самих себя. Если бы нас собирались спасти, за нами уже давно бы приехали. Яхта не придет. Скорее всего, она лежит на дне Индийского океана, и никто не знает, что мы здесь.

– Дэн, мы находимся здесь… – заговорила я и запнулась, занялась мысленными подсчетами. – Девять… может быть, десять дней. Всего-навсего. У нас достаточно воды по меньшей мере еще на две или три недели. Почти на месяц. За месяц многое может произойти. Например, кто-то должен приехать, чтобы очистить резервуар для отходов. Или провести обслуживание опреснительной установки. Кто-нибудь приедет. Я уверена в этом. Нам просто надо держаться.

К этому моменту мы дошли до виллы, и Сантана открыла дверь. Внутри, как и все время после шторма, конечно же, было темно. Но поляну ярко освещала луна. Так что Сантана стала указывать рукой в разные стороны, сначала на мой матрас, лежавший в углу, рядом с санузлом, затем на большую двуспальную кровать, потом на матрас Джоэла у дальней стены, рядом с верандой.

– Ну вот и наше жилище. Дом, милый дом. Если ты хочешь единоличное спальное место, мы, пожалуй, сможем пристроить еще один матрас в изножье кровати. А если тебе лень тащить сюда здоровенный двуспальный матрас оттуда, где ты ночуешь сейчас, я могу выпнуть с кровати Дэна, а ты расположишься рядом со мной.

– Или со мной, – добавила я. – Мне одной ни к чему двойной матрас.

– Сегодня я буду ночевать рядом с Лайлой, – решительно заявила Энджела. – Я уверена, что Дэн не захочет делить один матрас с Джоэлом.

Мы все переглянулись. Это было верное замечание, хотя подтекст… Джоэл ведь мог и не прийти. Могло ведь случиться так, что он теперь уже был в команде Конора.

– Ладно, – сказала Сантана. – А завтра мы сможем точнее рассчитать, есть ли здесь место для еще одного матраса.

Мы все кивнули, и Сантана стала перекладывать свои вещи, чтобы расчистить место для нас с Энджелой. Придвигая поближе к стене маленький холодильник, она вдруг замерла на месте со словами:

– Ха. Вот странно.

– Что странно? – поинтересовалась я, но Сантана не ответила. Она опустилась на колени и стала заглядывать в холодильную камеру. Затем она запустила туда обе руки и стала шарить там. Когда она встала, я даже в лунном свете сразу разглядело, что лицо у нее бледное и встревоженное.

– Дэн, Лайла, кто-нибудь из вас трогал мой инсулин?

– Твой инсулин? – удивилась я. – Нет, конечно, нет.

– Я тоже, – отозвался Дэн. – А что?

– А то, что его… его там нет.

Я поняла, что Сантана пытается казаться спокойной, но дрожь в голосе ее выдавала.

– Нет? В холодильнике? – Дэн стремительно пересек комнату, схватил в руки небольшой белый куб и, открыв его дверцу, наклонил, словно не поверил Сантане. Но, конечно, она была права. Из камеры вывалилась металлическая полка. Дэн выругался и швырнул холодильник на пол. При виде этого Энджела страдальчески сморщилась. Сантана запротестовала:

– Дэн, черт возьми, нет никакой необходимости громить помещение. Этому должно быть какое-то объяснение. Инсулин не нужен никому, кроме меня.

– Но зачем кому-то его куда-то перекладывать? – задала логичный вопрос Энджела, нахмурив брови. – Кому вообще придет в голову хватать чужое лекарство? Это кажется очень странным.

– Это он, – выдохнул Дэн, и его лицо приняло просто убийственное выражение. – Конор. Это он, мать его. Он таким образом мстит мне за это утро – наказывая Сантану.

Все молчали, пытаясь оценить вероятность того, что дело в самом деле обстоит именно так. Дэн же впился взглядом в наши лица – сначала в мое, затем в лицо Энджелы и, наконец, Сантаны.

– Это он. Признайте это! Это единственное предположение, которое имеет смысл.

Энджела сложила руки на груди и картинно пожала плечами.

– Я согласна с тобой, Дэн. На этом острове есть только один психопат, и это именно он.

– Когда я приходила сюда раньше, еще до обеда, – медленно сообщила я, – дверь была открыта. Я подумала, что, наверное, это ветер, но, видимо, ее не закрыл тот человек, который забрал лекарство.

– Никакой не тот человек, черт, это был он, мать его! – заорал Дэн. На его лбу пульсировала вена. – Я с ним разберусь.

– Дэн, нет, – резко возразила Сантана. – Послушай меня. Моя помпа полна, пройдет еще по меньше мере три дня до того момента, когда наступит время начать волноваться, а может, и больше. Давайте используем сегодняшний вечер для того, чтобы попытаться понять…

– Я не собираюсь ничего пытаться понимать. – Дэна всего трясло от бешенства. – Я намерен с ним разобраться.

– Дэн, пожалуйста! – снова громко сказала Сантана, но он уже решительно шел к двери. – Дэн!

Сантана бросилась за ним и схватила его за руку.

– Сантана, прекрати, – жестко потребовал Дэн. – Это между мной и им…

– Речь идет о моем гребаном инсулине.

– Нет, дело не в инсулине. Инсулин – это лишь один из способов, которые он пытается использовать, чтобы контролировать нас всех, и я не стану это терпеть.

– Мы не знаем, что это сделал он, – сказала Сантана с явным отчаянием в голосе. – Дэн, пожалуйста, Дэн!

Но Дэн стряхнул ее руку и исчез в ночи.

Сантана разразилась слезами. Энджела стала пытаться успокоить ее. Я же стояла, не зная, что делать, глядя то на рыдающую Сантану, то на погруженный во тьму лес, в котором скрылся Дэн. Черт. Черт. Все шло по неправильному пути. И куда подевался Джоэл?

Этот вопрос пришел мне в голову только сейчас, когда я вдруг увидела темный силуэт, двигающийся сквозь деревья. Сначала у меня мелькнула мысль, что это был Дэн, который одумался, и я почувствовала было облегчение. Но когда неизвестный подошел поближе, я поняла, что это был Джоэл. Я бросилась к нему.

– Джоэл, ты видел Дэна?

– Дэна? Нет. А что?

– Черт. Он… в общем, он отправился разбираться с Конором. Он думает, что у Конора инсулин Сантаны.

– Что?

Мне показалось, что у Джоэла был смущенный вид.

– У Сантаны пропал инсулин. Дэн считает, что его забрал Конор, чтобы отомстить ему за то, что он с ним спорил сегодня утром. В итоге Дэн отправился решать этот вопрос с Конором. Нам надо догнать и остановить Дэна.

Джоэл по-прежнему выглядел так, словно чувствовал себя очень неловко.

– Я… послушай, я не уверен, что это такая уж хорошая идея. Дэн очень зол на меня – я не уверен, что, если я начну его успокаивать, это поможет.

– И что же нам делать? Не можем же мы сидеть здесь и ждать, когда он вернется сюда с разбитым лицом.

– Нет, не можем, ты права. Вот дерьмо. – Джоэл провел рукой по волосам. – Что же нам делать? Но понимаешь, если я вмешаюсь, Дэна это точно не успокоит. Может, лучше пусть уж он выговорится – и тем самым облегчит себе душу.

– С Байером это не сработало, – коротко заметила я. Сердце у меня колотилось, во рту пересохло, голова кружилась – видимо, так на меня действовали страх за Дэна и сильная усталость от дневной работы. Я была совершенно уверена, что мы все страдаем от хронического обезвоживания, которое продолжается уже несколько дней. Как это состояние может сказаться на наших напряженных нервах, я понятия на имела.

– Эй, – окликнул меня Джоэл и, взглянув на меня в лунном свете, нахмурился. – Байер ведь ударил Конора, помнишь? Он начал первым. Если Дэн ни на кого не станет нападать, я уверен, с ним все будет в порядке.

Я вспомнила голос Дэна и то, как его трясло от ярости, когда он бросился в ночь. У меня не было уверенности, что он сможет найти какой-то другой выход своему бешенству, кроме драки, как не смог этого и Байер.

– Я сама туда пойду, – сказала я, приняв, наконец, решение. – На худой конец…

Просто я подумала, что мое присутствие могло удержать Конора и Дэна от каких-то глупостей, хотя в ситуации с Байером это никак не помогло.

– Что – на худой конец? – спросил Джоэл.

– Ничего. Просто – просто присматривай за Сантаной. Я вернусь. Надеюсь, что скоро.

Джоэл кивнул, и я шагнула в темноту.

* * *

На поляне лунный свет казался удивительно, почти ненатурально ярким. Но когда я вошла в лес, пальмы и банановые заросли почти полностью закрыли небо, а свет луны, перемежаясь с тенями, дезориентировал меня еще больше, чем если бы стояла полная темнота. Я обнаружила, что продвигаюсь вперед больше ощупью, и испытала большое облегчение, когда заметила просвет в деревьях и вышла из густой чащи на залитый луной пляж.

Я оказалась на более дальнем участке пляжа, чем рассчитывала, – должно быть, свернула в темноте где-то не там. Поэтому теперь, шагая по песку, я изо всех сил напрягала слух, чтобы услышать со стороны виллы шум, свидетельствующий о каком-то неблагополучии. Но не могла уловить ничего, кроме ритмичного шелеста волн.

Когда я добралась до мостков, мне пришлось остановиться, чтобы собраться с духом перед тем, что мне предстояло. Кривые, со щелями, кое-как сколоченные, они и днем выглядели неважно, но теперь, в неверном лунном свете, казались просто смертельно опасными.

– Конор! – крикнула я через широкую полосу воды, отделявшую виллу от берега, но со стороны строения в ответ не донеслось ни звука. Не открылась ни одна дверь, никто не выглянул на веранду. Я глубоко вздохнула и поставила ногу на первую доску. Она качнулась и заскрипела, но выдержала, и я шагнула на следующую.

Этот переход был не так ужасен, как тот, когда мы с Джоэлом преодолевали этот же путь практически наполовину вплавь через клокочущую, ревущую воду сразу после шторма. В основном потому, что на этот раз, если бы я не удержала равновесия, я бы наверняка смогла доплыть до берега. Но все же мысль о том, что в темной воде могли таиться какие-нибудь острые обломки, была очень неприятной. Так что я, шагая с одной шатающейся и скрипящей доски на другую, ощущая босыми ступнями щепки и занозы, а также швы и зазоры между планками и понимая, что в следующий момент в мою пятку может вонзиться гвоздь или же я могу упасть в темные волны, перекатывающиеся подо мной, я невольно то и дело задерживала дыхание.

Я дрожала всем телом к тому моменту, когда дошла до виллы на воде, и невольно изумлялась, как Зана может заставлять себя проделывать такую прогулку каждое утро. Должно быть, она всякий раз испытывала настоящий ужас. Может быть, пройдя по этому пути несколько раз, можно было хоть немного к этому привыкнуть, но я рассуждала как человек, который не боялся воды. А с другой стороны, знание того, насколько ненадежны и опасны мостки, могло, наоборот, лишь усилить страх.

Но смысла размышлять об этом не было. Я была здесь, чтобы найти Дэна, и по крайней мере на данный момент я была в относительной безопасности на твердой поверхности веранды. Сделав шаг вперед, я решительно постучала в застекленную часть двери виллы на воде.

Довольно долгое время ничего не происходило. Я постучала еще раз и, сложив руки ковшиком вокруг лица, вгляделась в темноту за стеклом. Не заметив никакого движения, я почувствовала приступ беспокойства. Потом я увидела, как на кровати привстала какая-то фигура – похоже, это был мужчина – и накинула что-то себе на бедра. Человек подошел к двери, открыл ее, и я увидела перед собой Конора с влажными и взъерошенными волосами, с полотенцем вокруг талии.

– Лайла? – В его голосе звучало искреннее удивление и смущение. – Все в порядке?

– Я пришла спросить тебя о том же самом. – Мои страхи по поводу Дэна улетучились и сменились тревогой совсем другого рода. – Ты не видел Дэна?

– Дэна? Нет. А что?

– Просто…

Я осеклась. Стоило ли мне объяснять, в чем дело?

«Просто он отправился сюда, чтобы обвинить тебя в краже инсулина Сантаны».

Нет. Я здесь не за этим. Я пришла, чтобы убедиться, что с Дэном все хорошо. С инсулином мы могли разобраться завтра. Сейчас важно было удостовериться, что Дэн и Конор не подрались.

– Он пошел сюда. Чтобы поговорить с тобой, – сказала я и этим ограничилась.

– Я его не видел. – Конор по-прежнему выглядел озадаченным. – Я спал, как ты могла убедиться.

Он махнул рукой, сторону пространства комнаты. Я разглядела, что Зана села на кровати, прижав простыню к обнаженной груди.

– Все в порядке? – спросила она. – Кто это?

– Это я, Лайла. Послушай, Конор, значит, ты утверждаешь, что Дэн сюда не приходил?

– Нет, он здесь не появлялся, – сказал Конор. – Клянусь. Он в самом деле сказал, что пошел сюда?

Конор по-прежнему, как мне казалось, выглядел несколько сконфуженным.

– Ну, в общем, да, – ответила я и, отвернувшись от виллы, бросила внимательный взгляд на пляж, чувствуя, как с каждой секундой тревога моя нарастает. – Где же он может быть, черт побери?

– Может, просто передумал и отправился обратно. Мостки ночью – испытание не для слабых духом.

– Может быть.

Я закусила губу, стараясь понять, что мне делать. В темноте переправа в самом деле выглядела устрашающе. Следовало также учесть, что я пришла на виллу на воде не самой прямой дорогой. Может, мы с Дэном разминулись в лесу? Может, он к этому моменту успел вернуться обратно и сейчас гадает, где я? Я уже повернулась, собираясь снова перейти на остров, но затем приостановилась и сказала:

– Послушай, если Дэн появится здесь…

Я замолчала. Что же сказать?

– То что?

– Передай ему… – Я отчаянно напрягла мозг, стараясь придумать что-то такое, что отвлекло бы Дэна от намерения выяснять отношения с Конором. – Передай ему, что я была здесь и что он необходим Сантане на нашей вилле, ладно?

Это было единственное, что мне пришло в голову, и единственное, что в самом деле могло удержать Дэна от стычки, – если бы он подумал, что Сантана в беде.

– Я ему передам, – сказал Конор. Он убедился, что я направилась к мосткам и осторожно шагнула на них, после чего отступил назад, за порог. Доски подо мной угрожающе заколебались, и я испуганно замерла, ожидая, пока они перестанут раскачиваться. – Ты справишься? Сможешь перейти?

– Да, справлюсь, все будет хорошо, – ответила я коротко и несколько напряженным тоном.

Мне не хотелось терять время. Я стремилась вернуться обратно, найти Дэна и убедиться, что он в порядке. Однако, шаг за шагом преодолевая мостик и прислушиваясь к скрипу и стонам досок под моим весом, я чувствовала на себе взгляд Конора. Он не сходил с места, пока я не оказалась на берегу. Затем, помахав мне рукой, он закрыл дверь, повернулся исчез в темноте комнаты. Я же устало пошла по песку к дому.