Завтрак прошел напряженно. Джоэл, Сантана и я – мы все ждали, выполнит ли Дэн свое обещание и скажет ли что-нибудь Конору. Он ничего не сказал, когда Конор делил воду, и промолчал, когда мы передавали друг другу ломти консервированной папайи, теперь уже совсем недозрелые бананы и вечную выпечку, со временем приобретавшую все более неприятный вкус.

Но, когда Конор встал и потянулся, а Зана начала собирать со стола тарелки и складывать в кучку банановую кожуру, чтобы затем выбросить мусор в море, Дэн кашлянул.

– Э-э… послушай, прежде чем мы все разойдемся, могу ли я задать вопрос?

– Да. Кстати, где Энджела? – поинтересовался Конор, оглядываясь вокруг, а затем заглянув даже под стол. Ее тарелка стояла нетронутой, а рядом с ней чашка с водой. – С ней все хорошо?

Вопрос был хороший. На какой-то момент он отвлек меня от того, о чем собирался заговорить Дэн. Однако Дэн явно не собирался давать себя отвлечь.

– Собственно, об этом я и хотел побеседовать, – заявил он. – Конор, послушай, мы тут кое-что обсудили сегодня ночью…

Я внутренне поморщилась, жалея, что он начал именно так. Это как раз было то самое, чего мне хотелось бы избежать, – слов «мы», «обсудили» и так далее, потому что они создавали впечатление, что против Конора затевается что-то вроде группового заговора. Но, пожалуй, без подобной прелюдии обойтись было нельзя.

– И? – осведомился Конор, поднимая одну бровь.

– И… мы понимаем необходимость защитить продукты от животных и от… гм… – Я поняла, что Дэн собрался сказать «Байера», но в последний момент решил, что о мертвых на стоит говорить плохо. – Ну и все такое. Но, эм-м… нам бы хотелось поговорить о том, как наилучшим образом раздавать выделенные порции.

– Хорошо, – сказал Конор, сложил руки на груди и вздернул подбородок.

– Ну… я думаю… – Дэн огляделся, ища у нас поддержки, и я увидела, как Сантана энергично кивнула. – Я хочу сказать, что мы все чувствовали бы себя комфортнее, если бы каждый имел в своем распоряжении свой индивидуальный рацион еды и воды.

– Но это не сработает, – решительно заявил Конор. – Зана, дорогая, не могла бы ты сходить и убедиться, что Энджела в порядке?

Зана кивнула, повернулась и ушла, а я заметила, как Дэн глубоко вздохнул и крепко вцепился пальцами в подлокотники своего стула. Я внутренне взмолилась, чтобы он смог удержаться в рамках своего плана и обуздать свой характер.

– Конор, послушай, у нас здесь демократия, и я думаю, мы все согласны с тем, что…

– А кто сказал, что здесь демократия? – мягко, с легкой улыбкой произнес Конор. Я услышала, как Сантана сделала резкий вдох, и увидела, как у Дэна на нижней челюсти вспухли желваки.

– Прошу прощения? – сказал он. Конор пожал плечами.

– Ты меня слышал. Никто не говорил, что здесь демократия. Я, во всяком случае, этого не делал.

– То есть ты хочешь сказать, что не отдашь нам обратно воду?

– Дэн, брат. – Конор положил руку Дэну на плечо, но тот резким движением сбросил ее. – Послушай, вилла на воде – самое безопасное место. Там припасы не съедят насекомые и не разворуют по ночам. Ведь кто-то должен остановить мародеров, если есть сомнения в порядочности.

– И это сделаешь ты? – осведомился Дэн. По его голосу я поняла, что терпение его на исходе. – Ты это хочешь сказать? Что мародеров остановишь ты?

– Да, – просто ответил Конор. – Именно это я и говорю.

– Конор. – Голос Сантаны был на пол-октавы выше обычного, и я поняла, что она стиснула зубы, чтобы сдержать гнев. – Это чепуха. У тебя нет абсолютно никакого права это делать.

– Еще как есть. А вы что предлагаете? – поинтересовался Конор. Его голос звучал почти… заинтересованно.

– Лайла? Джоэл? – Сантана повернулась в нашу сторону. – У вас есть что сказать?

Я закрыла глаза. Все развивалось именно так, как я и опасалась. Между нами грозила образоваться пропасть, преодолеть которую будет очень сложно, и на другой стороне этой пропасти могли оказаться наши продукты и вода. Но у меня не было другого выхода, кроме как взять слово.

– Конор, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал сдержанно. – Послушай, я понимаю, почему ты занимаешь такую позицию, и я соглашусь, что есть много плюсов в том, чтобы держать еду и воду в безопасном месте. Но я думаю, что каждый чувствует себя очень некомфортно из-за ситуации, когда ты полностью контролируешь все, что с ними связано. Никто не пытается бросить на тебя тень – мы ощущали бы дискомфорт, если бы любой из нас полностью распоряжался вопросом о пище и воде. Почему бы, скажем, не держать продукты на твоей вилле, а воду не разделить между всеми согласно рациону?

– Нет, этого не будет, – совершенно хладнокровно заявил Конор.

Я почувствовала, что начинаю закипать, и увидела, как Дэн встал, а Сантана ухватила его за руку и старается заставить снова сесть.

– Ты считаешь, что это не лучшая идея? – спросила я, стараясь не повышать голос. Конор покачал головой.

– Это слишком рискованно. Что будет, если кто-то потеряет самообладание и выпьет всю воду? И тогда мы сядем в кружок и станем наблюдать за тем, как будем умирать от жажды в течение трех недель? Нет. Так что нам в любом случае воду придется делить. Но все это так или иначе будет хуже и тяжелее, чем сейчас. Даже в том случае, если дело не дойдет до самого худшего сценария – а он состоит в том, что кто-нибудь украдет воду или отнимет ее у кого-то силой.

«Как сделал ты», – невольно подумала я. Да, лицемерие Конора в данном случае просто зашкаливало.

– Я только… – начала я фразу, но тут Дэн потерял терпение. Он вырвал руку из пальцев Саманты, продолжавшей удерживать его, и встал.

– Конор, приятель, извини, но это бред. И мы не собираемся с этим мириться.

– Вот как? – произнес Конор.

– Нет, не собираемся, – твердо сказал Дэн. – И послушай, я не хотел об этом говорить, но нас четверо, а вас двое. Так что… можешь сам провести подсчеты.

– О, я это уже сделал, – с фальшивым дружелюбием в голосе сказал Конор. Он улыбнулся, встал, потянулся у всех на виду, давая понять, что разговор его нисколько не беспокоит, и, несколько раз наклонив голову из стороны в сторону, щелкнул позвонками. – А теперь я собираюсь пойти на рыбалку. Кто-нибудь ко мне присоединится?

– Ты слышал, что я только что сказал? – воинственно спросил Дэн. Он обошел стол и, приблизившись к Конору, наклонился вперед, словно собирался его ударить.

– Дэн, – предостерегающе окликнула его я. – Дэн, пожалуйста.

При всей агрессивной браваде Дэна при виде его и Конора, стоявших друг напротив друга, сразу становилось совершенно ясно, что схватки как таковой не получится. Дэн был хорошо сложен, но Конор был дюйма на четыре выше его и на несколько десятков фунтов тяжелее, а главное, сразу было видно, что он умеет драться. Его мышцы были другого качества – сухие и твердые, как у человека, который не просто тренировался в фитнес-зале, а занимался реальной физической работой. Я вспомнила, с какой хладнокровной эффективностью он расправился с Байером, как во время той драки кулак Конора раз за разом врезался в лицо его противника, и вдоль позвоночника у меня, несмотря на жару, поползли ледяные мурашки.

– Дэн, – повторила я более настойчиво.

Конор, глядя на Дэна, только улыбался, и вид его вовсе не казался угрожающим.

– Я слышал, что ты сказал, – снова сказал он вполне дружелюбно. – Ну а я, повторяю, намерен отправиться рыбачить.

– Нет, – возразил Дэн. – Нет. Рыбачить ты не пойдешь. Джоэл!

Он взглянул на Джоэла, который в этот момент, казалось, больше всего на свете хотел провалиться сквозь землю.

– Дэн, – проговорил он очень тихо, – я не думаю, что это правильный способ для решения этого вопроса.

– Да пошел ты, – не выдержал Дэн. Мне показалось, что он изо всех сил старается не заплакать, хотя и не могла понять – борется ли он со слезами гнева на Конора или обиды, вызванной предательством Джоэла. Он снова повернулся к Конору и ткнул в его сторону указательным пальцем. – И ты тоже пошел. Ходи теперь и оглядывайся, приятель.

После этого Дэн удалился, петляя между деревьями.

Наступила долгая тишина, а потом с противоположной стороны площадки под навесом послышался звук размеренных хлопков в ладоши.

Мы все обернулись и увидели Энджелу в длинном белом платье, которое развевалось от дующего с моря бриза.

– Браво, Дэн, – сказала она, глядя при этом на Конора. – Кто-то же, наконец, должен был выступить против убийцы.

Конор улыбнулся, обнажив белые зубы. Сантана охватила голову руками. Джоэл, казалось, сам вот-вот расплачется вместо Дэна, который все же сумел сдержаться. Внезапно я поняла, что не могу больше все это выносить. Дело было не в психологической атмосфере на площадке и не в том, что Конор, по сути, откровенно признался, что захватил запасы воды, и даже не пытался возражать против этого обвинения. Просто это был конец. Я попала в ловушку на острове вместе с группой людей, готовых разорвать друг друга на куски. Это был факт. Ясно было и то, что Нико, вероятнее всего, погиб. То, что с каждым прожитым днем наше положение становилось все более и более отчаянным, – это тоже было очевидно.

– Я пойду к рации, – сказала я. Джоэл раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я подняла руку, тем самым давая понять, что не хочу, чтобы он составил мне компанию, давал мне советы, – что я не желаю видеть никого рядом с собой. Я просто хотела побыть десять минут в одиночестве, сама с собой, лелея в душе мечту, что кто-нибудь услышит наш сигнал бедствия.

Потому что должен же был кто-то где-то искать нас. Ведь правда?

* * *

Ночью я никак не могла уснуть. Мне ужасно хотелось пить, но дело было не только в этом – я пыталась просчитать все «а что, если», которые остальные так старательно пытались гнать от себя. Что, если яхта не придет? На сколько времени нам хватит воды? Что, если у Сантаны кончится инсулин? Я пробовала не плакать, но в конце концов слезы все-таки потекли у меня из глаз, проснулся Конор, и… Боже, он вел себя просто изумительно. Он держал меня в объятиях, час за часом пел мне наши любимые песни и такие, которых я раньше никогда не слышала. И все время говорил мне, что все будет хорошо, что мы должны оставаться сильными, присматривать друг за другом и держаться до тех пор, пока не придет помощь.

И в конце концов где-то уже незадолго до рассвета я задремала, а он продолжал обнимать меня. Не знаю, удалось ли ему еще хоть сколько-нибудь поспать.

Объятия Конора – единственное место, где я теперь чувствую себя в безопасности, где я ощущаю, что мне ничего не грозит. Но даже в этот момент меня не отпускает страх. А что будет, если что-нибудь случится с ним? Мне кажется, что его присутствие рядом – это единственное, что не позволяет мне сойти с ума.

Проблемы не только у меня. У всех ломается психика. Сегодня утром за завтраком Дэн словно спятил и потребовал больше воды – а когда все стали убеждать его, что это невозможно, что мы все страдаем от жажды так же, как и он, он взорвался и ушел. Мы не видели его целый день. Все мы молимся, чтобы с ним все было хорошо.

Правда в том, что просто… просто всем нам становится так плохо, как не было никогда раньше.