В течение следующих нескольких дней ритм нашей жизни был для нас нелегким. По утрам мы собирались на завтрак, затем кто-нибудь, обычно я или Джоэл, отправлялись в поселок техников для попытки радиосеанса. После этого мы занимались рыбалкой, исследованием острова, а затем, когда жара становилась невыносимой, забирались на виллы, в тень. Там мы играли в карты, спали и старались не обращать внимания на растущую жажду. Все с нетерпением ждали момента, когда лучи солнца упадут на крону того дерева на краю острова, которое мы стали называть Водяной пальмой. Когда это происходило, Конор раздавал всем вечернюю порцию воды.

Конор, Зана, Энджела и Байер поначалу, казалось, обосновались в «Убежище среди пальм», то есть на вилле, где изначально должны были жить мы с Нико. Но после той стычки между Конором и Байером во время завтрака быстро стало очевидно, что подобное разделение территории добром не кончится.

Я ожидала, что одна из пар, скорее всего, займется починкой какой-нибудь поврежденной виллы, скорее всего Байер, так как ему, казалось, меньше всех нравилось сложившееся положение. Он даже провел две ночи под звездами, в частично разрушенном строении под названием «Утес над океаном», с которого шторм сорвал кусок крыши. Однако в действительности произошло нечто совсем другое – то, чего никто из нас не ожидал.

Мы заметили это не сразу, а только когда вечером собрались на ужин, да и то поначалу на это обратила внимание только Сантана. Она стояла, оперевшись на перила площадки, где мы трапезничали, и наблюдала за тем, как заходит солнце, но вдруг воскликнула:

– Погодите, а кто это восстановил мостик?

– Это я, – с улыбкой признался Конор. – Инструменты почти как у пещерного человека – камень и гнутые гвозди, которые однажды уже использовали. Но вроде бы кое-как, но получается.

Мы все столпились у перил и увидели, что Сантана права. Видимо, Конор обшарил пляж, собрал выброшенные на него фрагменты деревянного настила и приколотил их к сваям, которые устояли во время шторма и остались в вертикальном положении. Получилось, конечно, далеко не идеально – в настиле имелись большие дыры, переправа казалась ненадежной. Да и веревочные перила отсутствовали, как и фонари вдоль них. Но все же теперь снова можно было добраться до виллы на воде не вплавь.

– Мы с Заной будем ночевать там, – пояснил Конор и, повернувшись к Байеру, едва заметно кивнул. – А вы можете занять «Убежище среди пальм».

– Ах вот как, можно, правда? – язвительно отозвался Байер. Он явно нашел где-то пиво и выпил его – я ощутила пивной запах, как только села за стол неподалеку от него. Мы с Дэном немного поспорили о том, должно ли пиво учитываться в объеме потребления жидкости и следует ли поднять этот вопрос, но в конце концов решили, что сейчас для этого, пожалуй, неподходящее время.

– Байер… – примирительным тоном сказала Энджела и положила руку на его бедро. Он с ворчанием отвернулся.

Я посмотрела на Зану, которая сидела у дальнего конца стола. Ее держал за руку Конор. Она казалась бледной и измученной, и я не могла не вспомнить тот глубинный страх, который она продемонстрировала, попав на виллу на воде впервые. Как же она сможет теперь справляться с ним на шатком, хлипком мостике?

– Что ты об этом думаешь, Зана? – спросила я, и она вздрогнула.

– Что все прекрасно.

Голос девушки прозвучал монотонно, бесстрастно и так тихо, что я едва смогла расслышать ответ. Ее ответ показался мне прямо-таки вопиюще, чуть ли не карикатурно неискренним. Я с любопытством посмотрела на Конора, чтобы понять, как он смотрит на все это, но по его виду ничего не поняла. Однако он не мог не знать о страхе Заны перед водой, ведь так?

– Больше энтузиазма, – сказал Дэн, стараясь, как видно, вернуть всем нам более или менее бодрое настроение. – Посмотрите, что мы с Лайлой раздобыли сегодня днем.

Он сунул руку под стол и поочередно извлек оттуда гроздь бананов, а затем три зрелых и два недозрелых кокоса. Мы с Дэном, уже попробовав лесные бананы, выяснили, что они мельче, крахмалистее и менее сладкие, чем те, которые мы привыкли покупать дома в супермаркете. К тому же они были с крупными черными семенами, которые приходилось выплевывать. И все же плоды были достаточно вкусны, чтобы их есть, а, как говорится, нищим не до капризов. Кокосовые орехи мы нашли на земле. Они валялись в лесу десятками. Обнаружив первый, я ликовала, полагая, что наши трудности с водой закончились. Но, когда Дэн стал встряхивать их в надежде услышать плеск жидкости, оказалось, что они перезрели. Кокосовую же воду добывают в основном из зеленых плодов, так называемых молодых кокосов, которые, к нашему разочарованию, в основном оставались на пальмах, высоко над нашими головами.

Пока мы с Дэном делили на всех бананы, а Джоэл и Энджела гадали, каким образом вскрыть кокосы, Конор начал отмерять вечерние дозы воды. Мы согласились, что будем пить по пол-литра утром и вечером. Но оказалось, что пол-литра – это слишком мало при такой жаре. Этого количества не хватало до ужина. Я поймала себя на том, что жадно наблюдаю за тем, как Конор наливает порцию для каждого в жестянку со специальной меткой, а затем аккуратно переливает в чашку. Когда он поставил передо мной мою, я с трудом подавила желание схватить ее и осушить одним глотком. Мне пришло в голову, что лучше попробовать посмаковать отмеренное мне.

Байер отложил бейгл, который он жевал, и выпил свою порцию разом. Потом вытер рот рукой, откусил кусок доставшегося ему банана и сморщился.

– Ну и дрянь, – проворчал он и выплюнул на землю целую пригоршню семечек. – На вкус просто дерьмо.

Я переглянулась с Дэном. Спасибо в этой ситуации подошло бы лучше, учитывая, что Байер не принес к общему столу ничего, но скажу откровенно – никто из нас не торопился провоцировать его. Он, казалось, так и напрашивался на драку.

Молчание нарушили торжествующие возгласы Джоэла и Энджелы. Они встали и продемонстрировали всем остальным кокос, в верхушке которого красовались две дырочки. Их удалось проковырять гвоздем в небольших лунках, которые имелись на скорлупе.

– Вуаля! Вот кокосовая вода! – громко сказала Энджела.

– Давайте сюда свои чашки, – сказал Джоэл, радостно улыбаясь.

Улыбками осветились почти все лица. Энджела осторожно нацедила по малой толике жидкости, которая находилась внутри ореха, в каждую из чашек. В целом ее оказалось совсем немного. Она была мутная, но никого из нас это не волновало – никого, кроме Байера, который резко оттолкнул от себя свою чашку.

– Это отвратительно. Ты плеснула в мою воду какой-то дряни.

– Это не дрянь, – раздраженно сказала Энджела, произнеся последнее из слов своей короткой фразы с раскатистым «р». – Если ты увидел кусочек какого-то волоска, то это частица идеально чистой волосяной оболочки кокосового ореха.

– Вот и пей это сама в таком случае.

Байер швырнул чашкой в Энджелу и едва не задел ее. Энджела приподняла одну бровь.

– Ты серьезно?

– Серьезно. – Голос Байера звучал резко, агрессивно. – Я не собираюсь пить это после того, как ты насыпала туда какой-то волосни.

Энджела пожала плечами, подняла чашку Байера и выплеснула оттуда то, что там еще оставалось.

Я ожидала, что Байер сейчас поднимет шум, скажет, что он пошутил. На мой взгляд, он вполне мог и отнять у Энджелы ее порцию воды. Перспектива остаться без воды до утра была бы для любого весьма неприятной. Но он не сделал ничего из этого. Он подтянул к себе большую пятилитровую бутыль с водой, ту самую, из которой Конор аккуратно наливал мерные порции, отвинтил крышку и отпил большой глоток.

На несколько секунд наступила полная тишина. Мы все смотрели на Байера, не зная, что делать. Затем я практически неосознанно перевела взгляд на Конора.

– Поставь. Это. На стол.

Конор произнес это спокойно. Слова его прозвучали, словно камни упали в пустой колодец в полной тишине.

Байер отставил бутылку и широко ухмыльнулся. Только что в бутылке был еще почти литр воды, а теперь оставалось меньше половины чашки.

– Конечно, – процедил он.

– Послушай меня. – Конор по-прежнему говорил спокойно, с каким-то мертвенным хладнокровием, и от этого у меня по спине побежали мурашки. – Считай, что я дал тебе возможность сделать три ошибки, и две из них ты уже совершил. Если ты еще раз сделаешь что-либо подобное, ты исключен.

Конор встал над сидящим Байером, но тот сразу же тоже поднялся на ноги, и теперь они стояли лицом к лицу. Воздух словно наэлектризовался, в нем буквально запахло тестостероном, и я услышала, как рядом со мной Джоэл нервно сглотнул.

– Парни… – начал было он, но ни один из противников не обратил на него ни малейшего внимания.

– Думаешь, сможешь меня сделать? – спросил Байер.

Конор пожал плечами.

– Я умею настоять на своем.

Байер издевательски хохотнул, давая понять, что сомневается в словах Конора. Я же не могла понять, у кого больше шансов на победу. Байер был более мускулист и весил фунтов на пятнадцать больше Конора. К тому же складывалось впечатление, что он вполне способен использовать в драке любые грязные приемы. Но он выглядел как человек, который очень много внимания уделяет наращиванию мышечной массы, но пренебрегает развитием выносливости и гибкости. Да и его недавно вывихнутое плечо вряд ли могло помочь ему в схватке. Конор же явно находился в отличной форме. На его теле не было видно ни грамма жира, мышцы его были сухими и плотными, сухожилия походили на ремни. К тому же что-то в его поведении говорило мне о том, что он не впервые находится в подобной ситуации и нисколько не напуган.

Я тоже сглотнула и вдруг почувствовала, что в горле у меня пересохло, несмотря на только что выпитую порцию воды с добавленным в нее соком кокоса.

– Байер, – сказала Энджела, вставая. – Байер, перестань нарываться. Конор, послушай, Байеру не следовало так делать, он это знает, но это случилось один раз и больше не повторится. С этого момента он будет соблюдать рацион. Верно ведь? – Энджела сердито уставилась на Байера. – Ведь верно?

– Уважение надо заслужить, – пробурчал Байер, скривив губы, но отвернулся от немигающего взгляда светлых глаз Конора и зашагал в сгущающуюся темноту. – Пойдем, детка.

Энджела обвела взглядом всех собравшихся, словно желая сказать: «Ну что я могу сделать?» После этого она двинулась следом за Байером.

Было хорошо слышно, как практически все облегченно вздохнули, словно из надутого воздушного шара аккуратно выпустили воздух. Конор принял более расслабленную позу, и я услышала, как он хрустнул шейными позвонками. Возможно, он испытывал большее напряжение, чем казалось со стороны.

– Мне жаль, что так вышло, – сказал он.

Сантана покачала головой.

– Все в порядке. Кто-то должен был что-нибудь сказать.

Дэн кивнул.

– Ага, я рад, что ты прочертил на песке черту, которую нельзя пересекать. Я не собирался с ним драться, но вообще-то мы не могли позволить ему глумиться над правилами, так ведь? Я ведь прав, верно? – Дэн огляделся вокруг, явно ища поддержки, и я поймала себя на том, что киваю, хотя мне не нравилось то, что, как мне показалось, налицо была попытка разделить всех на их и нас. Во всех телевизионных реалити-шоу, которые мне когда-либо доводилось смотреть, была основная масса участников и чужаки, так сказать, люди со стороны. И могло быть опасно оказаться как среди одних, так и среди других.

Я вспомнила слова Конора, сказанные им на яхте: «Каждому шоу нужен злодей». В моей памяти всплыло и то, что говорил Джоэл: «Все эти вещи имеют свою формулу… всегда существуют альфа-самцы, те, которые дерутся за приз…»

Это были фрагменты наших разговоров о реалити-шоу, которые мне не раз приходилось видеть на экране. Но, вспоминая наши беседы, я ясно понимала нечто такое, что мне было бы трудно произнести вслух. А именно то, что сейчас наши ставки были куда выше, чем какой-то трофей или денежный приз. У каждого из нас на карту была поставлена сама жизнь.

– Я иду спать, – сказала я, вставая и допивая то, что еще оставалось в моей чашке. У меня очень сильно разболелась голова – может, из-за жары или нехватки жидкости, а может, на фоне ссоры между Байером и Конором.

– Я тоже, – сказала Сантана. Дэн молча кивнул.

– Ты идешь, Джоэл?

– Я догоню. Помогу Конору и Зане с уборкой.

Я тоже покивала.

– Спасибо, Джоэл. С вами все будет в порядке, ребята?

– С нами все будет прекрасно, – сказал Конор. – Верно ведь, Зана?

– Да, – почти неслышно проговорила Зана.

Я закусила губу – мне явно следовало сказать еще что-то.

– Зана, послушай, ты в самом деле уверена, что без проблем отправишься на виллу на воде? Потому что, если нет…

– С ней все будет хорошо, – еще раз заверил меня Конор. – Ведь так, Зана?

– Вообще-то я спрашивала ее, – сказала я, не сумев полностью погасить нотки раздражение в голосе. Конор улыбнулся и поднял руки.

– Ты права. Невежливо с моей стороны. Что скажешь, Зана?

– Я в порядке, – подтвердила она свое согласие с Конором. Но вид ее говорил совсем о другом. Лицо было смертельно бледным. Я повернулась и посмотрела на Сантану, стараясь дать ей понять, что встревожена. Но Сантана хмурилась, глядя на свой монитор уровня сахара и регулируя что-то на дисплее.

– Дэн! – окликнула я ее приятеля, но тот лишь пожал плечами.

– Ничего я не знаю, совсем запутался. Ты идешь или нет?

Я почувствовала, как меня охватывает беспомощность. Ну что я могла сделать? Если Зана не хотела показывать свои страхи в присутствии Конора, как я могла заставить ее это сделать?

– Ладно, – сказала я. – Тогда всем спокойной ночи.

И, повернувшись, пошла в темноту за Дэном и Сантаной.

* * *

Прошло уже больше недели с тех пор, когда кто-нибудь из нас принимал душ, или умывал лицо свежей пресной водой, или пил вволю, столько, сколько было нужно, чтобы избавиться от жажды. Скажу честно – сейчас я отдала бы свою почку за банку холодной кока-колы с плавающими в ней кусочками льда или за большой кувшин свежего лимонада с капельками холодного конденсата на стенках. Ночью я лежу и мечтаю о воде. Во сне я пью ее огромными глотками, а она стекает по моему лицу.

Не я одна страдаю. Мне понятно, что другим приходится так же тяжело, может быть, даже еще тяжелее, особенно мужчинам, у которых больше масса тела и которые, наверное, должны были бы получать больше воды, хотя мы договорились делить ее поровну. Я пыталась убедить Конора брать себе хотя бы мою часть фруктов, но он не согласился. Мы помогаем друг другу оставаться сильными. Поразительно, сколько всего можно выдержать, когда рядом есть человек, который говорит, что верит в вас, в то, что вы все сможете, все преодолеете.

Если я и в самом деле смогу пройти через все это… Господи… если нас спасут, клянусь, я никогда больше не буду относиться к воде как к чему-то само собой разумеющемуся.