Мы почти закончили наш импровизированный ужин, состоявший из наспех сделанных сэндвичей, сыра и кое-как разогретой мясной закуски. Тени уже начали удлиняться, вокруг зудели москиты, а солнце садилось, окрашивая море в желто-оранжевый цвет, когда Конор снова заговорил на эту тему.

– Ребята, думаю, пришло время.

– Время для чего?

Вопрос задала Сантана. С помощью Дэна она прохромала по тропинке от виллы до зоны питания и выглядела на удивление неплохо, хотя я все же с опаской поглядывала на ее бедро. Не знаю, что именно я опасалась там увидеть – признаки инфекции, может быть, хотя мне трудно было бы четко сформулировать, как они должны выглядеть. Теперь я вспомнила, что, когда Конор упомянул о необходимости похоронить мертвых, ее среди участников разговора не было.

– Время… похоронить погибших, – произнесла я, бросив взгляд на Джоэла, который сидел, обхватив руками голову. Он практически не притронулся к еде.

– Но… мы же ведь не можем? – сказала Сантана с озадаченным видом. Разве не нужно оставить тела для… не знаю… для полиции или каких-то процедур?

– Это не место преступления, женщина, – сердито буркнул Байер. Все еще не утихшая боль в плече явно делала его раздражительным, и он то и дело рявкал то на одного, то на другого. Даже малютку Зану с глазами олененка он назвал тупой овцой, когда она, передавая ему сэндвич, нечаянно задела его травмированное плечо. Конор ничего на это не сказал, но я видела, как желваки на его нижней челюсти заиграли, когда он стиснул зубы, чтобы не вспылить. Теперь Байер подвыпил – кроме воды, у нас из напитков было только пиво, – и я видела, что он не прочь подраться.

– Да, это не место преступления, – с расстановкой произнесла Сантана, – но оба покойных умерли не естественной смертью, и я полагаю, их тела должны будут вскрывать.

– Ради всего святого! – не выдержал Джоэл. Я подумала, что, возможно, ему на какое-то время почти удалось забыть о том, что случилось с Роми, она для него словно бы находилась на яхте с Нико и остальными. И вот его снова грубо вернули в жестокую реальность.

– Извини, – сказал Конор. В его голосе ясно слышалось сочувствие, но при всем при том говорил он твердо и решительно. – Вообще-то ты права, Сантана. Но мы не можем держать тела непогребенными. Это неуважение к покойным, и к тому же небезопасно.

– Что значит – небезопасно? Что ты имеешь в виду? – раздался голос Энджелы. Она, вытянувшись, лежала на банкетке. В лучах заходящего солнца она казалась невероятно, нереально красивой. На ее длинные, покрытые бронзовым загаром руки и ноги падал золотисто-красный солнечный свет, и казалось, будто Энджела сошла с обложки глянцевого журнала, посвященного теме отпусков. Тропический рай. Счастье навсегда.

– Я имею в виду, что нам ни к чему привлекать хищников и плодить болезнетворные микробы.

Джоэл встал и вышел из-за стола. Я видела, как он, отойдя подальше, принялся вышагивать взад-вперед. Конор понизил голос, чтобы Джоэл не расслышал, что именно он говорит.

– С учетом обилия на острове насекомых и птиц, а также жары, если яхта не вернется в ближайшее время, от тел мало что останется, так что вскрывать будет почти нечего. А этот остров недостаточно велик, чтобы мы могли позволить себе игнорировать разлагающиеся трупы. – Энджела скорчила брезгливую гримасу, но Конор не обратил на это внимания и продолжил: – Будет лучше, если мы достойно похороним погибших прямо сейчас. Когда сюда прибудут представители властей, мы покажем им, где находятся тела, если дело дойдет до этого.

– Полагаю, Конор прав, – неохотно признала я, тоже стараясь говорить потише. – Мы не можем просто оставить тела лежать. И еще я думаю… – Тут я сглотнула, посмотрела туда, где на фоне вечернего неба виднелся темный силуэт Джоэла, и закончила: – …думаю, что, возможно, это поможет Джоэлу примириться с тем, что случилось.

* * *

Мы похоронили их на закате на краю пляжа. Сначала женщину-продюсера. Потом Роми. Осторожно забрав ее обернутое в ткань тело из рук Джоэла, который, казалось, все никак не мог его отпустить, мы с максимально возможной осторожностью и торжественностью опустили его в яму.

Солнце как раз уходило за горизонт, а летучие мыши уже начинали сновать низко над землей в желто-оранжевом воздухе, когда Джоэл бросил в могилу две первые пригоршни песка. Зана, Сантана и я сделали все что могли, тщательно завернув тела в выделенные для похорон простыни. Песок на острове был мягким, и даже без лопат Джоэлу, Дэну и Конору не потребовалось много времени, чтобы выкопать две достаточно глубокие для погребения ямы.

Теперь мы все стояли вокруг могил в угасающем свете дня. Джоэл плакал. Все остальные пытались придумать, что сказать. С женщиной-продюсером было как-то проще. Никто из нас не был с ней знаком и не знал ее имени, и, хотя мы все жалели ее, умершую в одиночестве, все же было трудно воспринять то, что с ней случилось, как реальность.

Но Джоэл стоял среди нас, и лицо его было в слезах и грязных потеках. И невозможно было забыть, что на дне могилы, в которую опустили Роми, лежал человек, который всего двенадцать часов тому назад дышал, был жив и любил.

В конце концов, откашлявшись, первой шагнула вперед и заговорила Сантана. Она смотрела вниз, на тело, не отводя взгляд.

– Я мало знала тебя, Роми, и мне жаль, что я не успела познакомиться с тобой лучше. Но я все же поняла, что ты была человеком, любящим жизнь. И я сожалею, что твоя жизнь на этой земле была оборвана так жестоко.

Ненадолго наступила тишина, а затем вперед вышел Дэн.

– Роми, то короткое время, которое ты находилась рядом с нами, ты словно освещала пространство вокруг нас. Я всегда буду помнить твою улыбку. Покойся с миром.

Энджела прочла короткое стихотворение на французском, по крайней мере я решила, что это было стихотворение, а потом бросила в могилу раковину, взятую с пляжа.

Байер и Зана тоже сказали несколько слов. Потом наступила моя очередь.

– Извини, Роми, – с трудом выговорила я. Слова словно застревали у меня в горле. Я старалась думать о Роми, но все мысли, которые крутились в этот момент в моей голове, были о Нико – я представляла, как яхта уходит в морские глубины, а Нико бьется у закрытого маленького иллюминатора нашей каюты, того самого. – То, что случилось, было… так несправедливо. Такого никому не пожелаешь. Мне бы хотелось, чтобы ты прожила намного дольше и у меня была возможность лучше тебя узнать. Все должно было быть иначе.

Мое горло сдавила судорога, я почувствовала, что вот-вот заплачу, и это не будет иметь никакого отношения к смерти Роми, но зато будет напрямую связано с Нико и с нашим случайным появлением на этом чертовом острове. Зачем мы сюда приехали? Ради славы? Ради мечты о «звездности»? И вот какую цену нам теперь приходилось платить за это.

Я раздумывала над тем, что мне еще сказать, когда вперед выдвинулся Конор. Он коротко сжал мою руку и тут же отпустил.

– Покойся с миром, Роми, – негромко сказал он низким, глубоким голосом. – Мы никогда тебя не забудем.

– Прощай, Роми, – с трудом вымолвил Джоэл голосом, полным слез. – Мне очень жаль. Мне ужасно жаль, что все так получилось. Прости, что не всегда оправдывал твои ожидания как бойфренд. Жаль, что не смог предотвратить все это. Я люблю тебя…

Голос Джоэла сорвался. Он бросил в могилу еще одну полную пригоршню слежавшегося мокрого песка, упал на колени и горько зарыдал.

Его увела Сантана, а Байер, Дэн и Конор забросали могилу. Зана заранее сделала два небольших креста из кусков плавника и нацарапала на одном из них имя Роми. Теперь она положила их на аккуратно скругленные холмики, и я увидела, как по ее лицу сползла вниз одна-единственная слезинка.

– Я не понимаю, почему плачу, – сказала она очень тихо, не мне, а скорее самой себе. – Я ведь их практически не знала.

Но я знала, почему она плачет. По той же причине, что и я. Да, она плакала по Роми и по незнакомой, безымянной женщине, лежавшей под толщей песка. Но она плакала и по всем нам. По всем живым, кто еще оставался на острове.