Комната для иоо оказалась небольшой звуконепроницаемой будкой, установленной в одной из хижин для техперсонала, которые располагались в наименее благоустроенной части острова. Здесь великолепные пейзажи и строения с крышами из пальмовых листьев уступали место бетону и ржавым железным листам. Хижина явно еще совсем недавно использовалась в качестве временного места для ночевок рабочих – я увидела складные кровати, стоящие вдоль одной из стен. Однако сейчас она была временно приспособлена в качестве помещения для интервью. В одном конце стоял плетеный стул, на котором лежали вышитые покрывала и подушки. Напротив него – ряд стульев для операторов. Та часть комнаты, которая предназначалось для участников шоу, выглядела вполне прилично, почти роскошно, но внутри было чертовски жарко, так что я ощущала запах пота, исходящий от операторов и оставшийся после тех участников шоу, которых здесь интервьюировали до меня. Операторы явно провели здесь уж несколько часов и явно страдали от духоты.

К счастью, когда очередь дошла до меня, человек, проводивший интервью, не давил на меня по поводу моих детских опасений насчет беременных женщин. По сути интервью, то есть каких-то расспросов, почти не было. В основном все сводилось к тому, что я просто начитывала на камеру мои собственные ответы и пыталась предугадать, как ответит на вопросы Нико.

Была одна вещь, которую мы с Нико не успели обсудить, – это как нам реализовать наш план и на какой стадии (предположительно уже на первом этапе съемок) мне следует начать проваливать испытания. В конце концов, после недолгого колебания я приняла решение отвечать на вопросы в целом откровенно, но в то же время пытаясь предвидеть, что, на мой взгляд, ответит на тот или иной вопрос Нико. С одной стороны, я не знала, как именно будут оцениваться мои слова, а с другой – если нас считали парой, мне не хотелось случайно испортить позиции Нико и подвергать моего бойфренда риску, что и его отправят домой слишком рано. Да, в какой-то момент мне предстояло отказаться от борьбы, и довольно скоро. Но я вовсе не хотела делать это в первый же вечер. Перспектива сразу же, проделав такой долгий путь, снова оказаться на борту яхты, меня не прельщала. Для того чтобы нарочно выбыть из соревнований, времени было более чем достаточно, и можно было сделать это после того, как мы узнаем, как оцениваются наши результаты.

Когда мы закончили, я испытала облегчение, но это не означало, что съемки закончились. Вместо того чтобы вернуться на сравнительно прохладный и свежий воздух, мы отправились на «Виллу вечного счастья». Там организаторы хотели поснимать фоновые кадры – как мы болтаем между собой: «Поговорите о своих парнях, леди!» Кроме того, операторы хотели получить дополнительны кадры того, как мы пишем ответы с задумчивым и ностальгическим выражением на лицах.

К тому времени, когда мы вернулись на площадку, где до этого перекусывали, солнце уже почти садилось. Мужчины – или мальчики, как их все время называли операторы, – сидели, ухмыляясь, у дальнего конца стола. Они явно выпивали не меньше, чем мы, и, пока мы рассаживались, помощник продюсера сгреб со стола целую гору пустых бутылок из-под пива.

Я умирала от голода и надеялась, что нас снова покормят. Даже бриошь со вкусом пластика я готова была проглотить с жадностью, почти не жуя. Но, похоже, на этот раз прием пищи в планы организаторов не входил. Вместо этого нам раздали еще пиво и вино – то есть то, чего мне хотелось в этот момент меньше всего. Камилла заняла место во главе стола.

– Итак, – заговорила она, – это еще один фрагмент шоу, где будет использоваться голос ведущего. Так что вы можете реагировать на то, что буду говорить я. Более того, я прошу вас, пожалуйста, делайте это, поскольку нам хочется получить как можно больше кадров с вашей реакцией. Но постарайтесь делать это молча, при помощи мимики, жестов и тому подобного, потому что мы, засняв все это, потом наложим поверх голос нашего таинственного ведущего. Хорошо?

Мы все кивнули. После этого Камилла достала текст сценария и принялась зачитывать реплики с широкой улыбкой на лице.

– Итак, вы провели день, стараясь заглянуть как можно глубже в собственные сердца и разгадать секреты ваших партнеров. Теперь пришло время посмотреть, каких успехов вы в этом добились. Насколько хорошо каждый из вас действительно знает человека, с которым он приехал сюда? Известны ли вам глубинные движения его сердца – или же оно для вас является закрытой книгой? А может, здесь, на острове, присутствует какой-то другой человек, который является для вас идеальной парой… но приехал сюда с кем-то еще? Пришло время выяснить это.

Камилла быстро пролистнула несколько страниц и продолжила:

– Так, здесь пойдут смонтированные кадры того, как все, глядя в объектив, отвечают на вопросы. Их ответы будут перемежаться с попытками их партнеров отгадать, что именно они ответили. Конечно, мы не будем показывать все это подряд, а только самые смешные или трогательные моменты. Мы пока еще не завершили отбор лучших эпизодов, но в основном более или менее определились.

Камилла нажала на лежащем на столе пульте кнопку, и на экране, подвешенном над столом, появилась картинка, которая, как я решила, была логотипом шоу. Это оказалось стилизованное изображение необитаемого острова в форме сердца. После короткого обратного отсчета мы увидели лицо Конора. Он сидел в плетеном кресле и с задумчивым видом говорил, глядя прямо в объектив камеры:

– Мой идеальный вечер вне дома… Я бы сказал… Видите ли, бывать где-нибудь с Заной – это просто потрясающе. Возможно, это ресторан на Эйфелевой башне или гондола в Венеции. Мы пьем шампанское… я угощаю Зану ее любимым десертом – клубникой в шоколаде… А затем мы отправляемся домой, держась за руки, и целуемся под звездным небом. А для нее?

Конор покраснел, и его загорелое лицо на секунду приобрело почти смущенное выражение.

– Я… Боже, мне не хотелось бы выглядеть безнадежно зазнавшимся, но… Я думаю, она бы сказала, что это ночь у меня дома. Я понимаю, что это не совсем вечер вне дома, но она просто обожает проводить время со мной.

Камера переехала на Зану, смотрящую в объектив своими огромными карими глазами.

– Конор? О, я думаю, он сказал бы… что это ужин в каком-нибудь экзотическом, дорогом, шикарном ресторане, в Париже или на Мальдивах. Прекрасное вино, изысканные блюда. Мы поднимаем тосты друг за друга, а потом идем домой – он обожает гулять по ночам, обожает звезды. А что касается меня… – Зана опустила глаза и заломила пальцы. – Откровенно говоря, я домоседка. А вообще я счастлива везде, где счастлив Конор, – вот это чистая правда. – На лице девушки возникла легкая стеснительная улыбка. – Хотя я бы не отказалась от клубники в шоколаде.

Камилла остановила изображение и, широко улыбаясь, окинула взглядом остальных.

– Не знаю, как вы, парни, но я даю этому эпизоду… десять из десяти! Согласны?

Кто-то зашумел в знак согласия, кто-то не проявил в этом особой горячности, кто-то засмеялся и зааплодировал. Конор обнял Зану одной рукой и крепко прижал к себе. Камилла снова запустила изображение.

Мы просмотрели все эпизоды. Некоторые ответы оказались невероятно удачными. Я попала в десятку, предположив, что для Нико идеальным отпуском стал бы отдых в Лас-Вегасе, хотя это был выстрел наугад. Еще одним удачным ходом оказалась моя догадка, что его самым большим секретом было то, что его загар был искусственным. (Я правильно решила, что он не станет возражать против того, чтобы признаться в этом.) Не обошлось и без смешных промахов. Энджела сказала (и это было вполне понятно), что ее худшей привычкой было курение. Байер же заявил, что ее самая неприятная привычка состояла в том, что она подстригала ногти в душе и не убирала обрезки. За это она очень на него разозлилась.

Мне также было прекрасно известно, в чем состояла самая большая тайна Дэна, потому что он сам мне об этом рассказал, – это было то, что его настоящим партнером был мужчина. По панике в его глазах, когда он отвечал на этот вопрос, я поняла – он боится, что Сантана может высказать какие-то сомнения по поводу его ориентации, и не в состоянии справиться со своей неуверенностью по поводу того, что она скажет. Сам же он заявил, что его самой большой тайной является то, что в детстве он мечтал стать бойцом смешанных единоборств и драться в клетке. Со своей стороны, Сантана предположила, что величайшим секретом Дэна было то, что он не умел определять время по часам со стрелками. Это вызвало взрыв хохота – всех рассмешил как сам секрет, так и то, как сильно разошлись ее ответ и ответ Дэна, хотя в варианте Сантаны ощущалось ее сочувствие к партнеру. Дэн, однако, отреагировал на это как человек, которого напрочь покинуло чувство юмора. И я его понимала.

– Что? – почти беззвучно, но предельно понятно произнесла Сантана, глядя на него через стол. – Ну извини!

– Я только один раз перепутал! Я умею определять время по этим чертовым старым часам со стрелками, – раздраженно заявил Дэн, уловив предостерегающий жест одного из продюсеров, который, видимо, хотел напомнить, что участники шоу не должны неприлично ругаться.

Но самым большим сюрпризом – по крайней мере, для меня – оказалось то, как много ошибок в ответах на вопросы обо мне допустил Нико. Я не уверена, что организаторы выбирали самые смешные и неудачные примеры, но мой партнер не угадал ни разу. Он заявил, что мой самый большой детский крах на личном фронте был связан с Гарри Стайлзом, чья карьера вообще-то началась, только когда мне было уже за двадцать лет. Он также сказал, что моей самой большой тайной было то, что я боюсь мышей, – чего и в помине никогда не было. Еще он утверждал, будто для меня лучшим вечером вне дома был бы поход в паб с друзьями, где я с удовольствием поела бы карри и пропустила пинту пива. Да, я, конечно, люблю карри – так же, как и многие другие люди. Но поедание его в пабе – это не моя мечта, и уж точно пиво пинтами я не пью. Неудачные ответы следовали просто один за другим. Я не могла поверить, что все это говорит человек, рядом с которым я провела два с половиной года моей жизни. Он вообще обращал на меня хоть какое-то внимание? Для просмотра ответов Нико расположился у противоположного от меня конца стола, между Дэном и Байером. Пока Камилла демонстрировала запись, я пыталась поймать его взгляд, но Нико сосредоточенно смотрел на экран вместе со всеми остальными, смеялся, как и все прочие, и, казалось, ликовал по тому поводу, что он ничего не знал о своей девушке.

Когда мы отсмотрели все, Камилла выключила запись, погасила экран и снова повернулась лицом к участникам. Солнце садилось, по краям площадки зажглись фонари, и стало видно, что все очень устали, проголодались и серьезно напились. Участники были не то чтобы раздраженными от утомления, но, так сказать, находились несколько на взводе. Дэн, казалось, все еще сердился после истории с определением времени по стрелкам часов. Байер, который допустил несколько глупых ошибок, отвечая на вопросы об Энджеле, в том числе заявив, что ее самым большим секретом является операция по увеличению груди, был мрачен. В свете фонарей я ясно видела, что в воздухе становится все больше бабочек и москитов. Почувствовав, как какое-то насекомое село мне на руку, я стряхнула его и порадовалась тому, что нанесла на кожу не только крем, имитирующий загар, но и репеллент.

– А теперь… – сказала Камилла, – наступает момент истины. – Какая из пар действительно хорошо знает друг друга, а в какой партнеры являются безнадежной загадкой друг для друга? И наконец… – последовала драматическая пауза. – В какой из пар, находящихся на острове, партнеры в самом деле наилучшим образом подходят друг другу?

Все вокруг надолго замолчали. Я отчетливо слышала стрекотание сверчков в кронах деревьев, а вдали – крики какой-то птицы или, может быть, обезьяны.

– Самую высокую оценку за ответы про партнера получила… – Новая пауза – Камилла старательно нагнетала напряжение, пока все вокруг, казалось, не дошли до такого состояния, что вот-вот готовы были завопить от нервного возбуждения… – Лайла!

Все сидящие за столом отчетливо ахнули – может быть, потому, что они слышали, как Нико проваливал ответ за ответом. Нико же самодовольно сиял.

– Поздравляю, Лайла! – воскликнула Камилла. – Вы в самом деле очень хорошо знаете своего партнера. Его сердце – для вас открытая книга.

Я понятия не имела, что мне делать в такой ситуации. Объективы камер были направлены на мое лицо, так что я не нашла ничего лучше, как, моргнув, сказать:

– О, э-э, благодарю вас. – И тут же практически рефлекторно добавить: – Я люблю тебя, Нико.

– И я тебя люблю, детка! – отозвался с другого конца стола мой бойфренд и сложил пальцы сердечком.

– Но! – Камилла, оказывается, не закончила, и все быстро умолкли, ожидая, что еще она скажет. – Тот, кто ответил на вопросы о своем партнере хуже всех, – это… – Снова надолго воцарилась тишина, еще на более долгий срок, чем в первом случае. На этот раз Камилла растянула ее до, казалось, невозможных пределов. Я услышала, как на противоположной стороне стола из чьей-то груди вырвался стон. Еще я увидела, как Байер, уронив голову на руки, ненароком ударился лбом о столешницу, что выглядело как жест настоящего отчаяния. – …это был… – снова заговорила Камилла и, наконец, вывела нас из ступора, назвав имя: – Нико.

За столом опять раздались ахи и охи, и я осознала, что один из них издала я сама. Я знала, что Нико отвечал на вопросы плохо. Но, выходит, он делал это хуже всех? Наши отношения продолжались немногим больше двух лет. Понятно, что все это время я все же проявляла внимание и осторожность, стараясь скрыть какие-то вещи о себе, которые мне не хотелось раскрывать.

Но какое это имело значение для шоу? Неужели Нико…

Тут у меня вдруг похолодело в животе. Нет. Нет, не может быть. Это невозможно. Неужели Нико могли… отправить домой? Ведь это мои результаты должны были на что-то влиять, проиграть должна была я, разве не так?

– Нико, – продолжила Камилла, и теперь на ее лице было написано сочувствие и что-то еще – мне показалось, что она немного нервничала. – Нико… Мне так жаль.

– Чего жаль? Вы о чем? – перебил ее мой приятель.

– Вы отправляетесь домой.

– Что?

Нико переводил взгляд с меня на Камиллу и обратно, и лицо его было неподдельно сконфуженным.

– Но вы не можете этого сделать – ведь я только-только сюда приехал.

– Сожалею, Нико, – повторила Камилла. Я заметила, как объективы безжалостно приближают лицо моего бойфренда, давая его крупным планом. – Вам пришло время уходить.

– Я… нет, – произнес Нико каким-то безучастным, бесцветным голосом и хохотнул, словно все это могло оказаться просто розыгрышем. – Нет, я хочу сказать, что не уйду. – Он с вызывающим видом сложил руки на груди, как будто был полон решимости настоять на своем. – А как насчет всех тех вопросов, на которые я ответил правильно? Вы должны дать мне еще один шанс.

– Мне жаль, Нико.

Камилла взглянула на одного из операторов, крупного парня с мощными плечами. Тот отодвинул микрофон, закутанный в некое подобие меха, который он держал перед собой, и шагнул вперед.

– Это происходит на самом деле? – спросил Нико, и на этот раз в его голосе прозвучали нотки возмущения. – Вы серьезно собираетесь дать мне пинка под зад и выгнать с шоу?

Я почувствовала, как меня охватывает приступ паники. Это не входило в план. Такого плана у нас и в помине не было!

– Нико! – беспомощно окликнула я его, и он обернулся в мою сторону.

– Ах ты, тупая корова!

Я невольно отшатнулась.

– Прости, что?

– Нет, серьезно, что это были за ответы? Что за чушь? Какая-то долбаная ахинея. Какой-то индийский сыр, мать его! Как я мог угадать всю эту хрень? А Киану Ривз? Да ему столько лет, что он мог бы быть моим папашей!

– Я всегда заказываю панир чира! – Я почувствовала, что закипаю. За спиной Нико Камилла жестикулировала, давая понять, что сквернословить нельзя. Но мне не нужно было напоминать, что идет съемка. – Всегда, всякий раз. И это не моя вина, что мне вечно приходится самой делать заказ. А что там насчет Гарри Стайлза? Ты это серьезно? Как он мог разбить мне сердце в детстве?

– Ты умышленно мне навредила, – заявил Нико. Его лицо вдруг стало некрасивым. – Ты это нарочно сделала. В какие игры ты играешь?

– Да твою же мать. – Я увидела отчаянную жестикуляцию Камиллы, но меня это уже не волновало. В конце концов, решила я, чем больше я буду ругаться, тем меньше вероятность того, что телевизионщики используют в передаче этот кусок записи, фиксирующий крах моих отношений. – Ты это серьезно? Да плевать я хотела на твое детское самолюбие. – «Мать твою, пошел ты», – подумала я между тем. Все же я достаточно хорошо себя контролировала, чтобы не сказать всего, что я думала про это дебильное телевизионное реалити-шоу. В голове у меня вертелась мысль, что, уедет Нико или останется, мне предстоит торчать здесь еще неделю. А значит, крыть грязными словами передачу при людях, которые, как предполагается, счастливы в нем участвовать, будет не очень-то хорошо. – По-твоему, это игры? Нет, я здесь не играю в игрушки. Я старалась предвидеть, что ответишь ты. Так что это не моя вина, что твои догадки оказались неправильными.

«Это не моя вина, что ты не обращал внимания на мои слова все то время, в течение которого мы были вместе» – вот что мне на самом деле хотелось сказать. Но я чувствовала, что тем самым я перешагну некую грань. Что бы Нико ни сказал мне только что, я все же была не готова на экране национального телеканала разорвать отношения с молодым человеком, с которым мы довольно долго жили под одной крышей.

Я вспомнила слова Джоэла, сказанные на яхте. «Если организаторам удастся разбить одну из пар… это для них будет все равно что заснять хронику автокатастрофы. Настоящие, длительные, стабильные отношения разрушатся прямо на экране, во время шоу». И вот теперь такая катастрофа произошла между Нико… и мной.

Я услышала, как Нико, которого уже уводили двое техников, крикнул через плечо:

– Ты унизила меня! Ты меня подставила. Этого не должно было случиться. Мы так не договаривались!

Затем наступила долгая неловкая тишина. Почему-то в голове у меня в этот момент, как ни странно, билась и пульсировала мысль о том, как сильно будет расстроена моя мама, когда я расскажу ей, что случилось. Она обожала Нико. Она видела в нем сына, которого у нее никогда не было, – симпатичного, обаятельного, немножко шаловливого. Но лично я… я не чувствовала ничего. Только какое-то душевное онемение. Может быть, я находилась в состоянии шока?

Энджела медленно пододвинула ко мне по столу бутылку с вином. Я с насильственной улыбкой на губах наполнила свой бокал и, держа в подрагивающей руке, залпом выпила.

– Ну… – задумчиво промолвил Дэн, откинувшись на спинку своего кресла. – По крайней мере, ты не обвиняла его в неспособности различать время по часам.

После этих его слов внезапно раздался взрыв смеха – немного истеричного смеха людей, сбросивших нервное напряжение и нашедших разрядку именно в юморе, а не в гневе.

– Я рада, что ты простил меня, дорогой, – сказала Сантана, обращаясь к Дэну. Она обошла стол и, приблизившись к нему, обняла его одной рукой, предварительно дружески ткнув в ребра. Он фыркнул и пощекотал ей спину. В этот момент я невольно подумала о том, действительно ли Дэну и Сантане удалось обмануть продюсеров. Эти двое явно вели себя скорее как брат и сестра, чем любовники. Могло ли случиться так, что именно это станет следующим большим разоблачением шоу – скажем, если на острове вдруг появится приятель Дэна мужского пола и разоблачит его как изменника и предателя? Для телешоу это, несомненно, будет история что надо.

Я снова налила себе вина в бокал и, все еще ощущая нервную дрожь, прихлебывала его, когда откуда-то из темноты возникла Камилла. Видимо, она была одной из тех, кто сопровождал разгневанного Нико на яхту.

– Да, черт возьми, это было нелегко, – заявила она и нервно хихикнула. Я подумала, много ли у нее накопилось опыта подобного рода за время работы над такими шоу. – Вы в порядке, Лайла?

Я отрицательно качнула головой – действительно, нельзя было сказать, что со мной все хорошо. Случившееся совершенно опустошило меня, уничтожило все мои планы, все мечты Нико. Было ясно, что после такого поворота никто не предложит ему ролей молодых любовников – таких, о которых любая девушка может только мечтать. Кроме того, рухнули все мои планы по поводу моего участия в телешоу. Я надеялась, что смогу проникнуть в число состязающихся и выйти из него прежде, чем кто-нибудь меня запомнит. Но теперь, после такой сцены, на это было мало шансов.

– Вы готовы для записи вашего ИОО? Мы бы с радостью послушали, что вы думаете по поводу выбытия Нико.

– О боже. – Я отставила свой бокал. – Серьезно? Сейчас? Мне кажется, что меня только что смешали с грязью в телеэфире или сделали что-то достаточно близкое к этому. Можно мне сначала выпить?

– Эм-м… – Камилла оглянулась через плечо, и ее подозвал к себе один из продюсеров. Они какое-то время пошептались, а затем Камилла снова приблизилась ко мне.

– Ладно, конечно. Собственно, у нас есть еще одно дело, которое нам, вероятно, следует сделать, прежде чем продолжить записывать ИОО. Поэтому давайте решим эту задачу, а вы тем временем сможете прийти в себя, Лайла. А потом, пока участники будут перекусывать, у нас будет возможность поочередно записать интервью каждого из них. Так будет нормально? Я думаю, всем нужно немного подкрепиться.

Все сидящие вокруг стола согласно закивали. При этом кто-то недовольно пробормотал, что чертовски проголодался. Я была совершенно уверена, что не являюсь единственной из участников, у кого от шампанского разболелась голова.

– Ну хорошо. Итак, последняя на сегодня часть съемок принесла большой сюрприз, – подытожила Камилла, и я заметила, как некоторые участники шоу нахмурились, а кое-кто бросил на своих партнеров через стол подозрительный взгляд. У меня партнера больше не было, поэтому мне не с кем было разделить свою озадаченность и тревогу. Но у остальных, возможно, имелись основания для беспокойства. Впрочем, трудно сказать. Но ведь вполне могли возникнуть и еще большие сюрпризы, чем тот, свидетелем которого мы уже стали, – или не могли?

Камилла снова достала сценарий и, стоя прямо позади камеры, принялась его зачитывать.

– Установление отношений и их разрыв – в этом состоит поиск настоящей любви, человека, с которым вам на самом деле назначено судьбой быть вместе. Похоже, для Лайлы это был не Нико. Но на Острове вечного счастья разрыв отношений не означает, что вы должны остаться одиноким. Как участница, набравшая наибольшее количество очков, Лайла получает право провести ночь на «Вилле вечного счастья».

Я заморгала, вспомнив чудесное строение, словно бы парящее над бирюзовой поверхностью моря. Ну что ж, подумала я, не все так уж грустно, хотя было бы приятнее оказаться там вместе с Нико, а не одной. Тем более что, согласно нашему с ним плану, я и сама должна была вскоре покинуть съемки. Ну, если только не сумею заключить стратегический союз с одним из тех участников-мужчин, кто также того и гляди мог оказаться без пары, – а этого мне особенно не хотелось делать.

– Ну что, нужен поворот сюжета? – произнесла вопросительным и в то же время загадочным тоном Камилла, как бы обращаясь к самой себе, и тут же ответила на собственный вопрос: – Она не будет там одна. Боги Острова вечного счастья сравнили ответы участников, использовали свою магию, и человеком, у кого они оказались ближе, чем у всех остальных, к ответам Лайлы, оказался…

Я почувствовала, как у меня выпучиваются глаза. Что. За. Хрень.

– Джоэл.

На какое-то время наступила полная тишина. Про такую говорят, что было бы слышно, даже если бы лист упал с дерева.

Затем до меня донеслись слова:

– Простите, что?

Их произнесла Роми, и они прозвучали – возможно, от вина и от пережитого потрясения – несколько визгливо.

– Джоэл, – сказала Камилла, – вы проведете ночь на «Вилле вечного счастья» с Лайлой, чтобы вы с ней могли выяснить, действительно ли вы двое идеально подходите друг другу. Роми, вы проведете ночь на вашей вилле в одиночестве. Все остальные получат неделю на то, чтобы поглубже заглянуть в свои сердца и понять, на самом ли деле человек, с которым они находятся в отношениях, идеальная для них пара. И если нет – поискать себе новую, более подходящую, на первой церемонии Острова вечного счастья, которая состоится в это же время на следующей неделе.

Тут Камилла захлопнула сценарий и сказала:

– А теперь мы перейдем к испытаниям и набору очков. Скажу, что вам необязательно думать неделю перед церемонией – это для зрителей пройдет неделя, а не для вас. Мы строим шоу, действуя по обстоятельствам. Раздумывать вы будете по крайней мере пару дней, а мы тем временем начнем проводить состязания и испытания.

– Притормозите, – произнесла Роми ледяным тоном. – Вот вы, как там вас…

– Камилла, – прозвучал ответ, в котором не было никакой враждебности.

– Да, Камилла. Так вот, слушайте. Вы меня, конечно, извините, но мой парень не станет проводить ночь с какой-то шлюхой… – Тут Роми повернулась в мою сторону. – Без обид…

– Ладно, без обид, – пробормотала я, стараясь не дать вырваться из моей груди истерическому смеху, из-за чего он превратился в какое-то бульканье.

– …на какой-то долбаной вилле. Там ведь все утыкано камерами, так? И все будут снимать?

– Боюсь, нет, все немного не так, – сказала Камилла извиняющимся тоном. – Участники действительно должны спать там – в смысле, ночевать. Я имею в виду, что никто из них не обязан делать ничего такого, чего они не хотят…

– Вашу мать, надеюсь, что нет! – прорычал Байер в свою кружку с пивом.

– …но таков формат. Победитель каждого испытания и тот, кто подходит ему лучше всего – а это решается всякий раз путем разных тестов, – должны провести ночь вместе на «Вилле вечного счастья». А затем эти два участника могут принять решение, намерены ли они вернуться к своим прежним партнерам – если только они еще остаются на острове – или создать новую пару.

– Да пошли вы в задницу с вашим долбаным форматом! – крикнула Роми.

– Роми… – начал было Джоэл. Он встал и наклонился через стол к своей подруге. Та тут же набросилась на него.

– Это ты ее надоумил так сделать?

– Что? Нет! Кого?

– Ее. – Роми сделала злобное движение головой в мою сторону. – Я видела, как вы с ней еще на яхте что-то замышляли. Ты что, сообщил ей свои ответы?

– Нет! Конечно, нет. Каким образом мне такое могло даже в голову прийти? Мы ведь понятия не имели, в чем будет состоять задача.

– Короче, если ты хотел меня унизить – поздравляю, у тебя это получилось.

– Роми! – Лицо Джоэла побагровело, он явно чувствовал себя крайне неловко. – Во-первых, давай не будем говорить об этом здесь… – Молодой человек сделал практически непроизвольный жест в сторону операторов с камерами, рассредоточенных по площадке. – А во-вторых, какого черта я должен был захотеть унизить тебя?

– Ты так и не простил мне случай с Дином. Хотя я говорила тебе, что была пьяна и с моей стороны это было ошибкой. Я, наверное, тысячу раз повторила, что очень сожалею о случившемся. Ты вообще когда-нибудь выбросишь всю эту историю из головы или так и будешь вечно об этом помнить и держать всю эту историю над моей головой, как топор?

На лице Джоэла дрогнул какой-то мускул, и наступила тишина, нарушаемая только шелестом пальмовых листьев под дующим с моря ветром.

– Имя Дина сейчас упоминаешь только ты, – сказал, наконец, Джоэл очень очень тихо и спокойно.

– В общем, он не станет этого делать, – объявила Роми, поворачиваясь к Камилле. – Не пойдет он на эту виллу. Так ведь, Джоэл?

– Все, хватит. – Глубокий, сильный голос раздался словно откуда-то со стороны, и то, что вся команда телевизионщиков мгновенно застыла по стойке смирно, помогло мне мгновенно догадаться, кому он принадлежит. Небольшая группа продюсеров и помощников, расступилась, словно воды Красного моря в сказке, и вперед вышел Баз с мрачным, словно грозовая туча лицом. – Ты. – Он указал на Роми. – Хватит, я тебя уже наслушался. Если тебе не нравятся правила, убирайся с острова. Прямо сейчас.

Роми раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла его, так и не издав ни звука.

– А ты и ты… – Баз ткнул пальцем поочередно сначала в Джоэла, а потом в меня, – …вы двое будете сегодня ночевать на «Вилле вечного счастья», и точка. Чем вы будете там заниматься, это ваше дело, но вы будете подчиняться установленным правилам или можете сваливать. Понятно?

– Понятно, – пробормотал Джоэл. Он бросил извиняющийся взгляд на Роми, лицо которой налилось краской от переживаемых эмоций, вина, солнца и сдерживаемого желания огрызнуться на слова База.

– А теперь соберите все дерьмо, необходимое для съемок, и переправьте операторов на виллу на воде, чтобы они подготовились и потом могли отработать все, что нужно, там, – рявкнул Баз. – Я хочу, чтобы к девяти вечера вся команда была снова на яхте, чтобы просмотреть все, что отснято сегодня.

– А вы не хотите оставить Фила и Джен здесь, чтобы… – начала было Камилла, но Баз грубо оборвал ее:

– Я сказал, вся команда. Речь идет об общем собрании. Усекли?

– Да, Баз, – почти шепотом ответила Камилла.

– Да, босс, – почти одновременно произнес еще кто-то, кто осмелился раскрыть рот. После этого Баз резко повернулся на каблуках и пошел прочь. Камилла поспешила следом за ним, а за ней, словно утята за мамой-уткой, торопливо двинулись операторы.

После того как они ушли, никто из участников шоу долго не произносил ни слова. Красивые декоративные фонарики раскачивались на ветру. При каждом его порыве на все окружающее ложились причудливые колеблющиеся тени. Молчание нарушила Роми.

– Выходит, правда в любом случае на стороне этого дерьмового шоу. Вот что он, как мне кажется, сказал. А тогда где же та чертова команда, которая обеспечивает культурно-бытовые и прочие условия? Где психолог? Я знаю, как все это должно быть устроено, и это шоу – какая-то шутка. Может, я и покину его.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Сантана. Брови ее были нахмурены, она вся вспотела и казалась бледной – и это при том, что еще сравнительно недавно она выглядела безукоризненно. Она взглянула на похожий на голубую коробочку монитор и нажала на нем какую-то кнопку. – Боже, мне нужно хоть что-нибудь проглотить, – заявила она. – У меня в крови очень сильно упал сахар. У кого-нибудь есть что-нибудь сладкое?

– Вот! – воскликнула Роми, указывая на монитор, прикрепленный к руке Сантаны выше локтя. – Это именно то, о чем я говорю. Где медики, которые следят за нашим состоянием? Которые опрашивают нас, чтобы понять, не находится ли кто-нибудь из нас в неадекватном состоянии, черт побери? Я пыталась выяснить, как обстоят дела с кучей подобных вещей, и оказалось, что ничего не делается как положено. Наше состояние здоровья должно постоянно отслеживаться. Нельзя просто привязать людей перед камерой и умыть руки – все, эти времена закончились. А эти типы действуют так, как будто на дворе 1999-й год.

Энджела встала, прошла в угол площадки, где были свалены остатки ланча, и вернулась оттуда с бананом, находящемся в более или менее приличном состоянии, если не считать слегка помятой и потемневшей кожуры у самой ножки плода.

– Вот, – сказала она, обращаясь к Сантане. – Это нормально для тебя – с точки зрения уровня сахара?

– Ну, вообще-то… – Сантана взяла фрукт и взглянула на него с некоторым сомнением. – Какой-нибудь сок или мармеладки были бы лучше, но… на данный момент и это сойдет. По крайней мере до тех пор, пока мне не удастся добраться до моей глюкозы в таблетках. Ну или пускай нас покормят. – Очистив банан, она положила кусочек в рот и, прожевывая его, не очень внятно произнесла: – Так вы думаете, это низкобюджетный проект? Я полагала, что в него вложили большие деньги. Разве шоу делается не под эгидой «Реал ТВ»?

– Я полагаю, они действительно стараются экономить, – сказал Дэн с несколько обеспокоенным видом. – Поначалу я не был в этом уверен, но Роми права насчет психологов. Один мой приятель участвовал в работе над «Островом любви». В самом деле, все это должно функционировать совершенно не так. Должны быть специальные группы людей, занимающихся материальным снабжением, и все такое.

Я нахмурилась. Теперь, когда Дэн упомянул об этом, я вспомнила, что в буклетах, которые нам вручила Камилла, тоже что-то говорилось о команде материального снабжения. Ну и где эти люди?

– Да и вообще команда здесь какая-то очень маленькая, – продолжил Дэн. – Из того, что мне рассказывал Джон, я понял, что обычно в работе над такими проектами участвуют десятки людей. Но у База, похоже, чертовски ограниченные возможности. То есть я хочу сказать, что они рассчитывают на все эти камеры, снимающие в удаленном режиме, а они даже толком не работают.

– Вам не кажется немного странным, что здесь нет практически никакого персонала за исключением операторов и продюсеров? – поинтересовалась Сантана со все еще набитым мякотью банана ртом. – Я думала, будет еще кто-то – горничные, повара, уборщики. Но, похоже, на острове только мы и телевизионщики. Я понимаю, что курорт еще не функционирует, но разве Базу не следовало привезти сюда обслугу хотя бы на время?

– Я не уверена, что они уже продали шоу, – сказала я. Мой голос звучал тихо, так что в мою сторону повернулся только Байер. Он поднял одну бровь, и в свете фонариков сверкнуло кольцо пирсинга.

– Что ты сказала? – переспросил он.

– Что я не думаю, что организаторы уже продали это шоу, – повторила я более громко. Тут на меня посмотрели уже и все остальные. Выражения лиц у всех были разные – у кого-то скептическое, у кого-то озадаченное. – Помнится, Баз что-то такое говорил во время беседы с нами про рядовых участников, таких как я и… – Я в раздумье огляделась, пытаясь понять, не будет ли кто-нибудь возражать, если его назовут «рядовым»… – И, м-м, скажем, Джоэл. Мол, именно благодаря наличию в проекте таких людей и вообще самых разных людей шоу хорошо покупают телеканалы. Ари – это агент Нико – совершенно определенно утверждал, что это вопрос уже решенный, но я пока что не вижу никаких свидетельств того, что «Реал ТВ» в самом деле заинтересовано в этом проекте. А вы?

Наступила тишина, в которой слышалось лишь негромкое бормотание тех, кто обсуждал сказанное мной. Первым высказался Дэн.

– Похоже, что так и есть, и это подтверждает тот факт, что у шоу нет «звездного» ведущего. Получается, что организаторы потому и не подписали на эту роль какую-нибудь известную личность, что проект еще не продан… разве не так?

– И это может служить объяснением ограниченного бюджета, – медленно произнесла Сантана. – Похоже, Баз снимает это на деньги из собственного кармана в надежде продать уже готовое шоу и заработать на этом, но не имея никаких гарантий, что все получится. Вам не кажется, что дело обстоит именно так?

– Если это в самом деле правда, я его убью, черт бы его побрал, – заявил Конор. Это было сказано тихо, но в этой реплике прозвучала серьезная угроза. Взглянув на Конора, я осознала, что это были его первые слова за уже довольно долгое время. Поскольку вид у него при этом был очень спокойный и сдержанный, его так и хотелось сравнить с готовой к детонации бомбой или пакетом, набитым взрывчаткой. – Я задушу База собственными руками, затем полечу в Британию и там сделаю то же самое с моим агентом – за то, что они заставили меня проехать полмира, чтобы участвовать в еще не проданном на телевидение шоу…

Голос Конора прервался. Зана смотрела на него во все глаза, кусая губы, и лицо у нее было почти таким же бледным, как и у Сантаны.

– Послушайте, мне в самом деле необходимо что-нибудь съесть, – раздался в напряженной тишине голос Сантаны. – Или у меня начнется приступ гипогликемии. Кто-нибудь может пойти со мной в штаб-квартиру, чтобы выяснить, как решить эту проблему? У них же должна быть какой-нибудь запас еды и кухня?

Другие участники проекта закивали с разной степенью энергичности и двинулись в сторону выложенной камнем дорожки. При этом все почти неосознанно разделились на пары – в том составе, в каком они прибыли на остров изначально. В итоге я оказалась позади всех остальных и к тому же в одиночестве. Это было… даже не знаю – наверное, символично. Была ли я теперь одинокой женщиной? Можно ли было сказать, что мы с Нико только что расстались? Мне вдруг стало интересно, что он сейчас делает, опрашивают ли его теперь под камерой на борту «Шустрого» и изливает ли он в объектив свое возмущение по поводу случившегося. Или, может быть, он в это самое время сидит в каюте, обхватив голову руками, и, находясь в таком же шоке, как и я, пытается понять, почему же все произошло так быстро. Он провел больше времени на борту лайнера, выполнявшего рейс из Британии в Индонезию, чем на Острове вечного счастья. Если бы он сел в самолет завтра, пятнадцатого числа, то к понедельнику мог бы уже снова приступить к работе как бариста. Тогда все случившееся могло бы показаться ему сном – вот только меня после его пробуждения нигде бы не было.

Идя следом за остальными по тропинке, я кое-что осознала. Если завтра должно было наступить пятнадцатое февраля, то, значит, сегодня был День святого Валентина. До сих пор никто ни разу не упомянул об этом празднике, возможно, потому, что мы были дезориентированы из-за очень долгого перелета и разницы во времени.

Но, так или иначе, сегодня было четырнадцатое февраля – и очередная годовщина того самого дня, когда между мной и Нико что-то возникло во время костюмированной «вечеринки ужасов», которую устроил в День святого Валентина мой приятель. Если наши отношения только что закончились прямо перед камерами, хотя я все еще не была уверена, что это в самом деле так, то, возможно, все довольно странно совпало – то, что у нас все началось с шоу ужасов и им же закончилось. Потому что ведь, как ни крути, проект на острове оказался именно шоу ужасов, поскольку то, что произошло, и близко не имело ничего общего с нашими с Нико планами. И вот теперь я была одинокой женщиной, оказавшейся в океане, на крохотном островке, за тысячи миль от дома и к тому же гадающей, чего ради я позволила втянуть себя в эту историю. Что ж, это, похоже, должно было выясниться очень скоро.

24 февраля – 19:47

Послушайте. Если меня кто-то слышит. Нужно, чтобы вы прибыли сюда. Вы меня понимаете? Потому что это не игра. Это никакая не шутка. Речь идет о жизни и смерти. Мы застряли на этом чертовом острове в компании с убийцей. Мы… Вот дерьмо. Алло… алло… Алло? Твою мать, батарея разрядилась.