Район Флакк, 1774–1775 годы
Люди приходят в нашу жизнь, а затем уходят, так уж заведено. Возможно, Жанна сама была слишком осмотрительной, не желая довериться молодому солдату. Она много слушала его, но мало рассказывала о себе, из скромности и осторожности. Дюберна часто пытался расспрашивать Жанну, заинтригованный ее судьбой, но она всегда уходила от ответа, довольствуясь статусом сочувствующего слушателя, который был так нужен парню после госпиталя, чтобы прийти в себя и снова почувствовать вкус к жизни. Теперь он, видимо, больше не нуждался в ее внимании. И ради чего теперь жить, размышляла Жанна. Она сопровождала, поддерживала, любила Филибера до самого конца, всей душой. Потом подружилась с молодым солдатом, но и он ее покинул. Что теперь у него остается, кроме ощущения огромной пустоты?
Иногда она спускалась в гавань, чтобы посмотреть на корабли, стоящие на якоре в бухте, и воображала, как однажды уплывет на одном из них. Суматоха, царящая на пристани, возвращала старые воспоминания, живость которых поражала Жанну, словно все это произошло только вчера. Если однажды ей удастся вернуться во Францию, у нее не будет ничего общего с прежней Жанной – маленькой девочкой, которая скиталась из одного дома в другой, невинная и совершенно не подозревающая о своей дальнейшей судьбе. Но куда она пойдет во Франции? У нее больше нигде не осталось близких. Поступить на службу в буржуазную семью в Париже или в провинции? Или скромно жить за счет денег, которые Филибер оставил по завещанию? Но для этого сначала нужно вернуться, ведь она не сможет претендовать на наследство Филибера, живя за тысячи лье от Парижа…
Возвращаясь в таверну, Жанна, погруженная в свои мысли, чуть не споткнулась о препятствие, которого не было еще несколько минут назад, когда она шла сюда. И верно: путь ей намеренно преградила деревянная нога. С изумлением Жанна обнаружила перед собой Жана Дюберна, который хитро смотрел на нее с насмешливой улыбкой на губах.
– Желаем уехать или кого-то ждем? – поинтересовался он не без некоторой дерзости в голосе.
Увидев солдата посреди пристани и даже не услышав его приближения, хотя деревянная нога обычно громко стучала, Жанна была настолько потрясена, что ответила не сразу, потратив несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Вне стен таверны Жан казался ей другим – выше, моложе. А также более грозным, словно они поменялись ролями. Дюберна изменился и окреп, это было бесспорно, и на его лице, все таком же красивом, читалась уверенность, которой раньше не было. Судя по всему, ему стало намного лучше.
– Надо же, какой сюрприз, – наконец выдавила Жанна. – Я думала, вы уже покинули остров…
– О, я ненадолго отлучался, но никогда бы не уехал, не попрощавшись с вами! – возразил парень с самым серьезным видом.
Он похромал рядом с ней, пока они поднимались по набережной против потока людей, протискиваясь сквозь толпу матросов, грузчиков и рабов. К отплытию готовился корабль «Трезубец» – мощный фрегат под французским флагом. Шлюпки непрерывно сновали взад-вперед, наполняя трюмы припасами, бочками с водой и упакованными товарами. Жанна с завистью наблюдала за этим зрелищем, и ее спутник счел, что сейчас самое подходящее время объявить: он тоже скоро займет место на борту. Все решено, он возвращается во Францию, здесь его больше ничто не держит. Жанна вздрогнула и так побледнела, будто вот-вот упадет в обморок. Она оперлась спиной на деревянный ящик, чтобы прийти в себя.
– Понимаю. На вашем месте я бы сделала то же самое, – наконец пробормотала она.
Дюберна так пристально посмотрел на Жанну, что ей стало неловко. Неужели она выглядит настолько жалкой? Всего лишь небольшое головокружение, и оно уже прошло. Словно в доказательство этого она выпрямилась и заставила себя сделать несколько шагов, однако ноги у нее подкосились. Если бы Жан не подхватил ее под руку в последний момент, не удержавшись от крепкого ругательства, она, несомненно, упала бы, как безвольная тряпка. Он заставил ее сесть в тени штабеля бочек. Воздух был горячим, влажным и удушливым. Надвигался шторм, и горизонт над морем выглядел угрожающим: через несколько часов на город наверняка обрушатся потоки воды.
– Я отведу вас домой, – распорядился Дюберна, когда она немного пришла в себя.
– Не стоит себя так утруждать.
– Значит, вам никто и никогда не нужен, Жанна Барре? – раздраженно возразил он.
Застигнутая врасплох, она не знала, что ответить. Властно просунув свою руку под ее локоть, как водится у пожилых пар, где не поймешь, кто кого поддерживает, Жан потащил спутницу в сторону таверны, не обращая внимания на взгляды зевак, встречающихся по дороге.
– Несколько недель назад я получил письмо от своей старшей сестры, – заговорил молодой человек с горячностью. – Само по себе это счастливое стечение обстоятельств: письмо могло никогда не дойти до меня. Не помню, говорил ли я вам когда-нибудь о сестре. Мари, так ее зовут. Именно она вырастила меня и наших братьев и сестер, когда умерла мать. Сейчас Мари овдовела, уже во второй раз, и у нее на руках восемь детей – двое от первого брака, шестеро от последнего. Младшему еще нет и трех лет. Одной ей тяжело содержать ферму и вести хозяйство, так что в любом случае придется думать о новом замужестве, но ей этого совсем не хочется. Двух браков ей вполне достаточно, и я ее понимаю. С одной ногой от меня будет не особенно много пользы, но я собираюсь вернуться, чтобы помогать сестре. Я перед ней в большом долгу.
Никогда еще Жан не говорил так долго, не переводя дыхания. Смерть далекого зятя казалась ниспосланной Провидением, подарив молодому человеку надежду на новую жизнь, отчего он воспрял духом.
Видя его радость, Жанна не смогла удержаться от улыбки.
– Это хорошая новость, я рада за вас!
– Только теперь я понял, насколько скучал по родной стране. Я так давно там не был!
– Вы вернетесь героем, – поддразнила его Жанна. – Все будут преклоняться перед вашей деревянной ногой.
– Очень надеюсь, что вернусь как герой и с супругой под руку, – подхватил Дюберна.
– Вот как! Значит, вы собираетесь жениться?
– Ну, раз такое дело, зачем себя ограничивать! – весело воскликнул он.
Никогда Жанна не видела парня таким уверенным и веселым, и это было одновременно утешительно и заразительно.
– И я приглашаю вас выпить со мной вашего лучшего рома! Без вас я не поправился бы так быстро. Ваше присутствие неожиданно помогло мне…
Растроганная, Жанна улыбнулась:
– С удовольствием выпью за вашу вновь обретенную радость жизни!
– Мне хочется, чтобы вы тоже снова улыбались, – продолжил молодой человек, внезапно останавливаясь, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.
– Есть горести, которые даже времени не под силу вылечить, – прошептала Жанна, отчаянно желая погладить парня по щеке, находящейся так близко.
Тогда, пристально глядя на нее, Дюберна произнес:
– Я хочу жениться именно на вас.
Ничего не понимая, Жанна озадаченно уставилась на него.
– Не волнуйтесь: я предлагаю вам фиктивный брак со всеми его преимуществами. Если станете моей женой, вам не придется откладывать возвращение во Францию: я оплачу вашу поездку.
– Но почему? – ошеломленно пробормотала она.
Действительно, такая щедрость лежала за пределами ее понимания. Кто она ему, чтобы заслужить подобную услугу? Они едва знают друг друга! И ведь Жан не получит никакой компенсации, раз уж упомянул фиктивный брак. Она далеко не первой молодости, красота давно улетучилась, а душа высохла, как выпотрошенный кокос. И тем более Жанна не в том возрасте, чтобы рожать детей. Так что же он выиграет от брачного союза, который ставит под угрозу его будущее и надежду на потомство? Разве у парня нет невесты, которая ждет его в деревне?
– Потому что вы спасли мне жизнь, Жанна… Без вас я давно бросился бы в море с вершины утеса, – тихо ответил он.
Чтобы принять решение, не понадобилось много времени. Столь неожиданный шанс мог больше никогда не представиться. Медлить было нельзя, что бы ни сулило Жанне будущее. Теперь или никогда. И потом, – она в этом не сомневалась – Жан хороший парень, умный, храбрый и честный. Лучшего и желать нельзя. Так что да, она последует за ним и соединит его судьбу со своей. Теперь Жанна мечтала лишь о мирной, уединенной жизни, об отдыхе, который она заслужила.
И все же было странно думать, что она собирается выйти замуж за почти незнакомого человека. К священным узам брака, разорвать которые может только смерть, нельзя относиться легкомысленно. Жанне придется пожертвовать драгоценной свободой и независимостью, но она не могла поступить иначе, ведь этот союз – единственная возможность вернуться на родину. Значит, она выйдет замуж и подчинится общепринятому порядку вещей. В конце концов, брак – это лишь объединение интересов, средство обезопасить себя от случайностей судьбы, укрепить общественное положение, увеличить благосостояние и продлить родословную. К тому же иногда замуж выходят за того, кого почти не знают, за незнакомца, навязанного семьей или обстоятельствами, к добру или к худу. И все-таки Жанна предчувствовала, что их союз с Дюберна будет уравновешенным и разумным. В некотором смысле они выбрали друг друга, честно и осознанно. Это скорее договор, союз двух душ, чем супружеские отношения, в которые они, несомненно, никогда не вступят. Хотя как знать…
У них оставалось не так много времени перед тем, как отправиться в плавание в качестве мужа и жены, поэтому нужно было поскорее уладить дела и больше не оглядываться назад. Жанна продала таверну на следующий же день за треть цены своему конкуренту, у которого уже было заведение в порту. Бенина и Инносента она доверила Николя Сере, выразив желание, чтобы они были освобождены. Ботаник пообещал найти ее помощникам новое место, где с ними будут хорошо обращаться. Бенин, сильно привязавшийся к хозяйке, умолял взять его с собой: в теле великана таилась детская душа, чистая и преданная. Но Жанна отказалась, вспомнив беды, которые претерпел Аотуру за время своего краткого пребывания в Париже, превратившегося из мечты в кошмар. В Европе туземца не ждет ничего хорошего, и Жанна не хотела брать грех на душу. Зимы во Франции холодные и промозглые, южанин их не вынесет и в любом случае будет несчастен. С болью в душе Жанна сделала вид, что не замечает крупных беззвучных слез, которые оставляли длинные блестящие борозды на эбеновой коже Бенина.
Как же одеться для свадебного торжества? У Жанны не было ничего подходящего или хотя бы нарядного. Она просто расчесала волосы, а потом собрала их в пучок и воткнула в прическу цветок розовой орхидеи. Выбрав умеренность, она надела простую хлопчатобумажную юбку цвета индиго, белую рубашку с широкими рукавами, корсет и белые чулки, подчеркивающие торжественность случая. Туфли были не новые, но вполне приличные, к тому же накануне вечером она тщательно их вымыла и почистила. Не хотелось опозорить Жана в день их свадьбы, хотя церемония предполагалась скромная и без широкой публики. Они договорились встретиться прямо в церкви, утром, пока не стало слишком жарко, но Жанна вышла из дома раньше, чтобы зайти на кладбище. Стоя перед надгробием Филибера, она на долгие минуты застыла, охваченная чувством вины и скорбью. Она собирается купить себе свободу, соединившись с другим мужчиной, разве это не предательство? А на рассвете следующего дня Жанна взойдет на борт «Трезубца» и навсегда покинет остров, оставив Филибера вечно покоиться здесь, вдали от родных и близких. Сегодня последний раз, когда она навещает могилу любимого, чтобы уйти и оставить его, завершить их историю. Но почему она чувствует себя настолько виноватой? В конце концов, именно он ушел первым и оставил ее одну. Потеря, одиночество, печаль – все это досталось только ей, а не ему. Но теперь пора жить дальше.
«Ты меня понимаешь, правда?» – мысленно обратилась она к Филиберу.
Опустившись на колени, она принялась рассеянно перебирать камешки вокруг могилы. Как ни странно, только сейчас Жанна осмелилась признаться себе, что ее личные надежды не оправдались. Волею обстоятельств она научилась подавлять разочарование, даже игнорировать его, поскольку не могла претендовать на иную судьбу. Ей бы очень хотелось стать женой Филибера, жить с ним вместе и любить его открыто, на законных основаниях. Но сам Коммерсон не высказал желания пойти против предрассудков общества и обречь себя на порицание и осуждение. Он, такой свободный и независимый человек, антиклерикал и нонконформист, так и не решился на этот шаг, несмотря на любовь к Жанне. Он словно хранил ее наравне с засушенными цветами в своем самом сокровенном гербарии, вдали от света и посторонних взглядов. Зачем? Жанна знала, что этот вопрос никогда не перестанет терзать ее. Да, Филибер искренне любил ее, но, видимо, недостаточно, чтобы дать ей свое имя и заключить неравный брак…
Вдалеке церковный колокол отбил девять резких отрывистых ударов. Нужно было спешить. Жанна вынула из-под юбки маленький кожаный кошелек и насыпала в него несколько горстей земли с могильного холма. Когда кошелек наполнился и стал круглым, как яйцо, она затянула завязки, снова спрятала его под юбкой, а затем поднялась на ноги.
В церкви жених уже ждал Жанну в присутствии кюре, а также нескольких соседей, ремесленников и земледельцев, которые топтались у алтаря с фальшивыми улыбками и бегающими глазами. «Гостей» позвал приходской священник в качестве свидетелей, поскольку ни у одного из будущих супругов не было родни на острове. Жан по случаю венчания надел парадную военную форму и спрятал деревянную ногу в просторную штанину, что Жанна с благодарностью оценила. Хотя их союз представлял собой формальный договор, оба тем не менее постарались приложить все усилия, чтобы сделать этот момент торжественным и красивым. Входя в маленькую белую церковь, Жанна сразу прильнула взглядом к счастливому лицу жениха и забыла обо всем остальном. Жан сиял неотразимой улыбкой, преисполненной искренней радости, которая не казалась притворной, будто это был самый счастливый день в его жизни. Старая служанка кюре, появившаяся словно из ниоткуда и застигнувшая Жанну врасплох, с сердитым видом сунула ей в руки букет голубых цветов, а затем, выполнив свою миссию, исчезла тем же путем через маленькую боковую дверь. Теперь полностью подготовленная Жанна наконец смогла присоединиться к жениху перед алтарем. Кюре, не теряя времени, совершил богослужение. Его громкий голос эхом разносился по всей церкви, а по лицу невозможно было сказать, огорчен священник или испытывает облегчение. Церемонию провели быстро, молодожены обменялись кольцами, поставили подписи в документах и отправили свидетелей по домам.
Новоиспеченные супруги, держась за руки, вышли на свежий воздух, слегка ослепленные и оглушенные. Их встретили несколько бывших сослуживцев Жана, которые, хотя и не были приглашены, все же пришли; Дюберна пошел выпить с ними в последний раз, а Жанна вернулась домой, чтобы собрать вещи в дорогу.
Для брачной ночи молодые сняли отдельные комнаты, как было заранее условлено, и встретились очень рано на следующее утро в нетерпении и волнении, готовые отправиться на «Трезубец». Жанна всю ночь не могла сомкнуть глаз и чувствовала тошноту, вызванную предчувствием будущего путешествия. Прошло более четырех лет с ее последнего плавания. Она боялась воспоминаний о прошлом, от которых старалась держаться подальше. При первой же качке, первых же приступах морской болезни старые ощущения наверняка вернутся и безжалостно захлестнут ее. Она боялась жестокой стихии, боялась возродить старые скорби, от которых было так трудно избавиться. Но Жан настолько отличался от Филибера, что плавание прошло куда лучше, чем ожидалось. Поскольку они были женаты, пришлось поселиться в одной каюте, однако оба путешествовали налегке и вполне удобно расположились в тесном пространстве.
Жан оказался солнечным молодым человеком, и Жанна только теперь в полной мере поняла, насколько он отличается от того потрепанного, сломленного инвалида, которого она когда-то увидела в таверне. Общительный и дружелюбный, он любил проводить время на палубе с другими путешественниками, играя в карты или обмениваясь забавными историями. Когда Жанна подходила, он представлял ее с гордостью, звучавшей самым естественным образом, и любил рассказывать об обстоятельствах их встречи, немного приукрашивая и расцвечивая события. Дюберна не скупился на похвалы в ее адрес и заявлял с нескрываемым бахвальством:
– Она мое сокровище, моя добыча. Пришлось проделать чертовски долгий путь, чтобы найти ее, но оно того стоило, черт возьми! – При этом он указывал на свою деревянную ногу, словно был знаменитым пиратом, который наконец-то решил остепениться.
Они высадились в Лорьяне ранней весной 1775 года после четырех месяцев, проведенных в море, а затем отправились в завершающую поездку, на этот раз по французской глубинке, городам и деревням, сперва на одном дилижансе, потом на другом. Взволнованная Жанна не отрываясь любовалась видами природы, которая медленно выходила из зимнего оцепенения. Никогда бы молодая женщина не подумала, что испытает такое счастье от встречи с родиной. Жан был родом из Перигё, очень далеко от моря, и по мере того, как путники приближались к югу, деревья покрывались зеленью, а склоны – цветами.
Сент-Оле, красивый городок-крепость, лежал на берегах рек Дрон и Ризон. На высоком мысе стоял средневековый замок, феодальное владение семьи Роган-Субиз, а на юге простирался обширный лес Де-ла-Дубль[16]. В здешних краях повсюду пела вода: в фонтанах, родниках, реках, ручьях, прудах. По берегам Дрона располагался рыбный промысел – угри, форель, лосось, – а также многочисленные склады для муки и орехового масла. Тростник собирали для плетения корзин, а лен, выращенный чуть выше на плато, использовался для изготовления постельного белья, качество которого славилось по всей стране. Жан объяснил все это супруге, пока дилижанс въезжал в самый центр бастиды[17]. Повозка остановилась напротив рынка в разгар базарного дня, посреди шумной и красочной толпы, которая привела Жанну в восторг. Как давно она не видела такого зрелища!
Затем они нашли крестьянина, который согласился отвезти их в своей телеге к местечку Ла-Грав, где жили Мария и ее дети. Оставив бастиду за спиной, Жанна любовалась густой массой леса на горизонте, чувствуя, как в жилах поднимается неудержимый зов природы. Ее захлестывали воспоминания о далеком прошлом, когда она была ребенком, а лес служил ей убежищем. Неистощимый на рассказы, Жан продолжал описывать ей свой край. Лес по большей части состоял из сосен, каштанов и знаменитых дубов, которые так ценил королевский флот: многие корабли строились из здешней древесины. В лесу также обитали угольщики со своими семьями. Среди них был и двоюродный брат Жана, по его словам, черный и волосатый, как медведь, – молчаливый старый холостяк, немного дикий, как все те, кто наведывается в деревню только пару раз в год.
– Я сам чуть не стал угольщиком, – признался он. – Вариантов было только два: в шахту или в армию.
В межсезонье его отец подрабатывал лесорубом. С самого раннего возраста Жану приходилось сопровождать его наверх, в чащу. В любую погоду, будь то мороз, снег или ветер, лесорубы валили деревья, которые затем распиливали на бревна. Работа была тяжелая, изнурительная, нередко происходили несчастья: неосторожные удары топоров оставляли уродливые травмы, перегруженные тележки скатывались вниз по склону, круша всё на своем пути, деревья падали не в ту сторону из-за ошибки лесорубов, не говоря уже о вреде от неумеренного пьянства, которое давало обманчивое ощущение тепла и притупляло бдительность. В детстве обязанность Жана заключалась в том, чтобы складывать чурбаки в задние части тележек. Каждый кусок бревна был весом с дохлого осла. Жан до сих пор помнил частые обморожения и покрытые занозами руки. Далее повозки, запряженные безмятежными волами, спускались на равнину, чтобы доставить лесоматериалы. Бревна поменьше складывались в сани, которые уходили в противоположном направлении, углубляясь все дальше в лес. Для угольщиков, как объяснил тогда отец мальчику.
Лес, как и все окрестные земли, принадлежал дворянину, некоему Роган-Субизу, которого толком никто не знал, поскольку он почти не бывал здесь. Но поместьем железной рукой распоряжались управляющий и егерь. Они регулярно патрулировали район верхом на великолепных верховых лошадях. Работы немедленно прекращались, когда господа приступали к тщательной инспекции владений, и горе тому, кого ловили на месте преступления. Наказания за браконьерство, ловлю рыбы в реках и прудах и даже сбор хвороста без разрешения были весьма серьезные.
Сестра Жана жила в большом каменном двухэтажном доме с крытой галереей, обрамленной глицинией. К жилью примыкали амбар и хозяйственные постройки. Жанна, ожидавшая гораздо более скромного жилища, не могла скрыть удивления. Словно прочитав ее мысли, Жан объяснил:
– Мой зять, мир его душе, был важным человеком в наших краях. Он перекупал товары и сколотил довольно большое состояние. Я мало его знал, лучше мне был знаком первый муж сестры, простой кузнец. К сожалению, ни один из них не отличался крепким здоровьем, и оба мужа были намного старше Мари. А с тех пор, как сестра снова овдовела, многие женихи заглядываются на нее и на участки ореховых деревьев.
Две собаки встретили телегу лаем, устроив дьявольский шум. Крестьянин высадил пару в большом квадратном дворе, перед этим проехав под аркой, увитой глицинией.
Прибытие гостей не осталось незамеченным, вызвав нарастающую реакцию всех обитателей, как пернатых, так и пушистых. Даже невидимый отсюда осел издал оглушительный рев, подавая сигнал тревоги. Один за другим из всех четырех углов двора выскочили несколько детишек, любопытных и бойких, смешавшись с гусями, которые враждебно гоготали. Пара оказалась в окружении. Жан рассмеялся, а потом издал радостный крик, узнав старших племянников, которых не видел много лет, с тех пор как они еще были в колыбели или едва учились ходить, цепляясь за юбку матери. С обеих сторон раздались удивленные возгласы, старшие помчались предупредить Мари, которая, должно быть, находилась в огороде.
С улыбкой на губах Жанна позволила маленьким грязным и жадным ручкам ощупать себя, смело выдерживая взгляды неряшливой детворы.
– Как тебя зовут? Ты кто? – спросила Жанну одна из девочек, хрупкая, с большими зелеными глазами. Ростом нежная и миниатюрная малышка была едва ли по пояс гостье и напоминала эльфа. Она вцепилась в подол Жанны, будто боялась, что та убежит, и следовала за незнакомкой по пятам как тень. Эта девочка оказалась самой любопытной и наименее дикой из детишек, остальные пока держались на почтительном расстоянии. Покоренная Жанна мысленно дала девчушке не больше четырех лет.
– Меня зовут Жанна, я супруга твоего дяди Жана, которого ты, возможно, не знаешь, поскольку еще не родилась, когда он уехал, – ответила она, опускаясь на колени перед малышкой. – А тебя как зовут?
– Эмелина.
– Очень красивое имя.
Лицо ребенка озарилось широкой улыбкой, от которой у молодой женщины окончательно растаяло сердце.
– Братишка, это ты?! – раздался вдруг голос в другом конце двора.
Выпрямившись, Жанна увидела бегущую женщину, раскрасневшуюся и растрепанную, несмотря на белый чепчик. Вслед за ней прыгали и скакали двое старших, точно сумасшедшие козлята. Переполненная эмоциями, хозяйка дома тут же бросилась в объятия Жана, который от неожиданности пошатнулся.
– Ох, потише, моя Мариетта! – со смехом воскликнул он. – Из-за потери ноги мне не хватает равновесия.
Они долго обнимались, а в это время дети, озадаченные и заинтригованные, разглядывали деревянную ногу.
– Так ты и есть Жан Деревянная Нога? – спросил один из мальчиков, у которого в волосах мерцали медные блики, почти переходящие в рыжину.
– Да, мой мальчик, это я.
– Как ты потерял ногу? – спросил другой.
– О, это долгая история!
– Тебе больно?
– Иногда бывает.
– Ты еще можешь бегать?
– Возможно, теперь не так быстро, но зато я очень силен в подсечках!
– А ну оставьте дядю в покое! – прикрикнула мать. – Идите заканчивайте свою работу, а потом возвращайтесь. Пошли, быстро!
Дети с неохотой разошлись, бурно выражая несогласие, а маленькая Эмелина попыталась избежать материнского взгляда, спрятавшись в юбках Жанны.
Наконец брат и сестра справились с волнением и пристально оглядели друг друга.
– Ты вернулся ко мне почти целиком, а это главное! – хихикнула Мари сквозь слезы.
Она смеялась, хотя было заметно, что вид протеза ее поразил. Держась в стороне, Жанна с симпатией наблюдала за женщиной, тронутая исходящими от нее простотой и кротостью. Пожалуй, они были одного возраста, с разницей разве что в несколько лет, однако постоянные роды округлили талию Мари и наделили ее внушительной грудью. Волосы у нее были такие же светлые, как у брата, а глаза такие же голубые. Налюбовавшись на брата, Мари наконец повернулась к его жене, которую, в свою очередь, оглядела с головы до ног. Улыбнувшись, она схватила гостью за обе руки и энергично сжала.
– Рада познакомиться с вами, Жанна. Надеюсь, вам у нас понравится.
– Даже не сомневаюсь, – отозвалась Жанна искренне, от всего сердца.
Обведя взглядом мужа, его сестру, красивый дом из золотистых камней, двор с колодцем, свободно разгуливающих домашних птиц и собак, покорно лежащих у ног хозяйки, Жанна вдохнула опьяняющий запах глицинии и вездесущих ореховых деревьев, понимая, что наконец прибыла в свой порт, пусть тот и далеко от океана.