Значит, он был прав.

Стайнер закрыл предварительный рапорт и невидящими глазами уставился на цветы в вазе. Женщины действительно побывали в Народном дворце. Его люди обнаружили взломанную дверь, а также свидетельства того, что кто-то наспех пытался скрыть следы своего пребывания. Они очень старались, но полицейские без особого труда обнаружили крошки на полу. А еще следы двух тяжелых автомобилей, и одним из них определенно была угнанная «скорая». Пока о других угонах не сообщали, но Стайнер не сомневался, что его подчиненные скоро найдут и второй автомобиль. Он был очень доволен тем, что так точно составил картину произошедшего. «Скорую» угнали две женщины, одна была переодета медсестрой. Третья пряталась в кустах у больницы, убедилась, что все прошло удачно, а потом отправилась в Народный дворец, взломала боковую дверцу и подготовилась к прибытию остальных. В кустах к ее одежде прицепились веточки и листики – они обнаружились на длинной галерее, которую она осматривала в поисках подходящего убежища. То есть эта третья плохо ориентировалась во дворце. Работавшие там уборщицы знали, что с галереи ни в какие комнаты попасть нельзя. Стайнера радовало, что он уже столько разузнал про эту женщину. Предстояло еще много работы, прежде чем можно будет протянуть руку и коснуться ее, но он сделал первые шаги.

Каковы ее мотивы? Вычислив их, он приблизит восхитительную встречу. Стайнер рывком поднялся с кресла и подошел к окну. День снова обещал быть жарким и солнечным, утреннее солнце высушило обильную росу. Стайнер открыл стеклянные двери и вышел в свой пышный сад. Они намеревались отпечатать второй номер газеты. Неужели Блейк, наугад выбирая подопытных, случайно схватил одну из мятежниц? Стайнер прошелся мимо розовых кустов, легонько касаясь идеальных бутонов, время от времени останавливаясь, чтобы наклониться и понюхать. Допустим, одна из выбранных Блейком женщин входила в их ячейку – возможно, играла важную роль в создании этой их газетенки. Тогда им нужно было срочно ее вернуть. Стайнер заметил засохшую побуревшую розу, портившую идеальный куст, и по его лицу пробежала тень раздражения. Он поспешил обратно в кабинет, прямиком к телефону на столе.

– Эрлинг, выясните про этих женщин все. Проверьте, какие между ними могли быть контакты, с кем они общались, на службе и в общежитиях.

Из ящика стола Стайнер достал небольшой секатор и вернулся в сад. Его люди продолжат расследование, и через несколько часов он получит рапорт. Но какие еще у нее могли быть мотивы? Если ей была важна лишь одна, зачем забирать всех? Чтобы скрыть тот факт, что нужна лишь одна. Но только ли в этом дело? Стайнер срезал засохшую розу, отнес ее к отгороженной компостной куче, осторожно опустил туда, взял палку и неторопливо потыкал компост. Нельзя исключать, что ей понадобились все шестеро. Зачем? Он вспомнил статьи, над которыми просидел почти всю ночь. Там говорилось о «достоинстве личности», «правах для каждого отдельного человека». Предположим, она и правда в это верит. Сначала Стайнер предположил, что она лишь играет на чувствах глупых людишек, хочет стать мелким лидером, но скоропалительные предположения всегда опасны. Поэтому допустим, что она действительно верит в то, что написано в газетенке.

В приятном волнении Стайнер двинулся обратно к розам. Если он прав, если она вытащила всех женщин, потому что этого требовали ее убеждения, ей придется поступить точно так же, когда заберут еще шесть.

Он рассеянно сорвал розу и поднес к лицу; план сложился. Стайнер до сих пор не понимал, как женщинам удалось так быстро выяснить, что шесть из них забрали и куда их увезли. Его люди уже проверили всех, кто отвечал за отбор подопытных, и ничего подозрительного не обнаружили. Стайнер несколько раз заставил Блейка перепроверить всю процедуру, пока не убедился, что на этом уровне утечки не было. Однако это никак не влияло на его планы. Пускай Блейк заберет еще шесть точно таким же образом, в то же самое время, из тех же самых общежитий, используя тех же самых людей и тот же самый транспорт. Он в точности воспроизведет субботние события, и тогда с большой вероятностью она точно так же обо всем узнает. И ей придется снова устроить спасательную операцию. Вот только в этот раз Стайнер будет наготове. Он посмотрел на розу и мимолетно удивился: от нее остался только голый стебелек, лепестки разлетелись по траве. Стайнер вернулся в кабинет.

– Эрлинг, соедините меня с министром здравоохранения.

Нужно немедленно вызвать Блейка и убедиться, что этот растяпа все не испортит. Когда в прошлый раз Стайнер обсуждал с этим идиотом отбор подопытных, тот заикался от страха, хотя и не понимал всей важности случившегося. Вчера вечером Стайнер не без удовлетворения наблюдал, как Блейка корежит, но теперь удовлетворение сменилось скукой. И тем не менее Блейк идеально подходил для его замыслов.

– Прошу прощения, сэр. Министр сейчас у президента.

Стайнер застыл, обдумывая варианты. Вполне вероятно, это обычная встреча, однако дурачок Блейк может проговориться о задержке с подготовкой лаборантов. Стайнер вспомнил, как перепугал коротышку, когда велел ему ни с кем это не обсуждать. Блейк так напуган, что ничего не скажет.

– А кто у вас на проводе?

– Его личный помощник, сэр.

– Соедините меня с ним. – И Стайнер тем же певучим тоном, каким разговаривал с Блейком накануне, представился: – Говорит комиссар Стайнер. У меня дело первостепенной важности, мне нужно немедленно связаться с министром. Скажите, когда он встречается с президентом? – Бесстрастно выслушав ответ взволнованного помощника, он ничем не выдал своих чувств, разве что покрепче стиснул трубку. – А когда это произошло? – (Взволнованный голос снова что-то затараторил ему в ухо.) – Моих людей вызывали? – ледяным тоном уточнил Стайнер, прерывая испуганное бормотание.

Он положил трубку и тут же снова снял:

– Эрлинг, в центральном банке спермы в департаменте здравоохранения произошел взрыв. Отправьте туда людей. Мне нужен подробный отчет. И подайте мою машину.

Стайнер шел по коридору к лифту, и мысли его беспорядочно скакали, а лицо застыло бесстрастной маской, за которой скрывались обуревавшие его чувства. Эта женщина его опередила. Изучала его точно так же, как он изучал ее, и предугадала его ход. Стайнера охватило отвращение при мысли о том, что таким образом она сумела к нему прикоснуться. Она поняла, что он собирается поставить на нее капкан, и устранила первопричину. Как заставить Блейка отобрать следующую партию женщин для обучения лаборантов, когда она взорвала банк спермы и тем самым задержала начало программы на несколько месяцев? Если удастся перехватить Блейка прежде, чем тот встретится с Горстоном, можно вынудить его не отступать от плана. Но Стайнер уже понимал, что шансов мало. Стоит Горстону узнать, насколько пострадал банк спермы, он потребует, чтобы всех людей и все усилия бросили на восстановление запасов. Горстон всегда считал подготовку лаборантов необязательной. А заниматься необязательными вещами ему уже некогда.

Стайнер уселся в ожидавшую его машину и отдал лаконичные распоряжения водителю. Как Горстон воспримет новости? Возможно, Стайнеру придется ускориться, а он еще не готов. При мысли о женщине, которая все это сотворила, его охватила слепая ярость. Сначала Стайнера позабавило, что его же собственное творение тщилось бросить ему вызов, это было занятное интеллектуальное упражнение – выследить ее, а потом, что еще приятнее, вернуть заблудший цветочек в отчий сад. Но она не просто бросила ему вызов. Теперь она состязалась с ним, используя его же методы. Он уничтожит ее, медленно. Начнет с разума, который осмелился с ним соперничать, – проникнет в него и потихоньку разрушит, пока не останутся одни осколки. А потом соберет заново, не спеша, превратит в свой инструмент, способный вместить лишь то, что он сам туда вложит. Стайнер полностью завладеет ее ограниченным мирком, и она будет дергаться, едва себя осознавая, как марионетка, послушная любому капризу кукловода.

Автомобиль остановился возле главного входа в Резиденцию, и Стайнер стряхнул задумчивость. Он сидел, неподвижный и спокойный, и на его невыразительном лице не было ни малейшего следа тех смятенных мыслей, которые он только что торопливо задвинул подальше в укромный темный угол.

– Министр Блейк получил ваше сообщение, сэр. Он ожидает вас в приемной. – Стайнер смотрел на безымянного служащего, который угодливо придерживал дверцу, и не видел его. – У него встреча с президентом через пятнадцать минут, сэр.

Стайнер молча вышел из машины и быстро зашагал по длинному, устланному ковром коридору туда, где ждал Блейк. Ну, хотя бы успел до встречи Блейка с Горстоном.

Увидев Стайнера, Блейк вскочил. Пухлые ручки суетливо дергались – коротышка пытался не поддаться страху.

– Стайнер, это просто ужас какой-то. Вы уже слышали?

– Насколько серьезный ущерб? – Вопрос Стайнера пресек готовую сорваться с губ Блейка тираду.

– Весь банк уничтожен, – запинаясь, признался тот. – Все пропало. За несколько мгновений пошли прахом пять месяцев работы. Программу придется отложить невесть на сколько.

– Вы уже переговорили с Горстоном?

– Да, по телефону. Пришлось немедленно ему доложить.

– Что вы ему сказали?

Всепоглощающий страх Блейка перед Горстоном постепенно уступал более насущному ужасу перед тихим и невозмутимым человеком, который стоял сейчас перед ним.

– Пришлось рассказать ему, что произошло. Я сказал, что банк спермы уничтожен взрывом, что в коридоре взорвался баллон с газом, основной удар пришелся на морозильные камеры.

– Что еще?

– Я не упомянул, что нужно отложить подготовку для лаборантов, если вы об этом, но сказал, что всю образовательную программу придется задержать на несколько месяцев. – Блейк плюхнулся на стул. – Горстон желает, чтобы все запустилось по расписанию. Я сказал ему, что это невозможно, но он настаивает. – В голосе Блейка прорезалась паника. – Я не сумею. Это невозможно.

– Блейк. – Холодный голос Стайнера заставил его умолкнуть. – Сейчас вы пойдете к Горстону и скажете ему, что слишком бурно отреагировали на новости. Что ущерб не настолько страшный, как вам сперва показалось, и, если вам предоставят еще людей, вы сможете уложиться в первоначальные сроки. Что программа запустится через три недели.

– Но, Стайнер, это невозможно.

– Это возможно и будет сделано. – Тон Стайнера не допускал возражений. – Я пришлю вам своих людей, чтобы они помогли восстановить банк. Вы скажете Горстону, что не следует запускать программу сразу в полном объеме. Вы будете действовать по нарастающей, начнете с малого, а потом за три недели постепенно обеспечите полную выработку.

Во взгляде Блейка затеплилась надежда: уверенность Стайнера помогла ему справиться с беспомощностью.

– Вы думаете, и правда получится?

– Да, с моей помощью получится.

Эта убежденность довершила дело, и Блейк опять вскочил:

– Вы правы, Стайнер. Как мне вас отблагодарить? Конечно, все получится. Надо привлечь больше людей, начать с малого, и через три недели мы будем готовы. Сколько человек вы сможете мне выделить?

– Сколько потребуется. Продолжайте тренировку лаборантов. Нужно сделать все возможное, чтобы ускорить процесс.

– Да, разумеется. – Тут Блейк растерялся. – Но вы же велели все отменить.

– Возникли новые обстоятельства. Вы устроите так, чтобы в следующую субботу забрали еще шесть женщин. Их должны забрать точно таким же образом, как и предыдущих, в ту же самую больницу. Позже обсудим подробнее. – Поняв по лицу Блейка, что тот на все согласен, Стайнер повернулся к двери. – Кстати говоря, совершенно не обязательно сообщать президенту о тренировке лаборантов. Наша задача – по возможности оградить его от потрясений, а сегодняшнее происшествие наверняка его взволновало. Вы же знаете, как важна для него эта программа, – вот и уверьте его в том, что никаких серьезных задержек не предвидится.

– Конечно-конечно.

Стайнер направился к выходу из Резиденции, напоследок оглянувшись на Блейка, который теперь прямо-таки лучился уверенностью, как всегда бывает с мелкими людишками, когда ответственность берет на себя кто-то другой. Блейк поверил, потому что хотел поверить. Так делают все. Он убедит Горстона, что образовательная программа начнется почти без задержек. И Горстон, чей обычно проницательный разум туманит ненависть к женщинам и нетерпеливое желание увидеть, как воплощается в жизнь его новейший проект, тоже поверит, потому что хочет верить.

Стайнер знал, что в следующую субботу заберут еще шесть женщин и ей придется снова организовать спасательную операцию. Он крепко держал в руках все ниточки, и она уже повиновалась его воле.