Стайнер закрыл за коротышкой Блейком дверь и медленно вернулся в кабинет. Инстинкты твердили, что шесть женщин исчезли вовсе не в результате бюрократической путаницы. Сразу после газеты? Слишком серьезное совпадение.

Он взялся за телефон:

– Эрлинг. Из больницы пропало несколько работниц – подопытные для образовательной программы. Отправьте туда людей и сообщите мне о результатах. Не случалось ли чего-нибудь необычного за последние сутки, о чем я еще не знаю?

– Было кое-что, сэр. Я буквально только что обсуждал это с отделом административных правонарушений. Рано утром возле реки обнаружили брошенный фургон «скорой помощи». Его угнали из больницы Девы Марии, но нет никаких признаков того, что им воспользовались с преступной целью.

– Об этом я тоже хочу полный отчет, – отрезал Стайнер.

Выходит, женщины не просто напечатали газетенку – они готовы пойти гораздо дальше. Стайнер уселся в кресло и сложил ладони домиком. Он-то думал, что имеет дело просто с кучкой недовольных, которые выпускают пар, пописывая изменнические статьи. Но тут другое. И отреагировали они очень быстро. Шесть женщин забрали только вчера, а уже ночью их вытащили из больницы. Мысли Стайнера перескочили на Блейка – как тот неловко примостился на краешке кресла, как крутил в руках пустой бокал, – и пальцы брезгливо дернулись. По милости этого имбецила потеряно почти двенадцать часов. По крайней мере, Стайнер не дал ему тащить новых подопытных и тем самым еще больше навредить. Дальше все приказы касательно этого дела будут отдаваться им, Стайнером, и лишь когда это будет ему на руку.

Но где она их спрячет? Стайнер был уверен, что имеет дело с одной женщиной, которая сплотила вокруг себя небольшую группу работниц, превратила их в эффективную ячейку, а также, не следует забывать, смогла противостоять обработке. И, что еще важнее, сумела пробиться сквозь вбитые в других женщин привычки и заставить их снова самостоятельно думать. Интересно будет забраться ей в голову, понять, как она мыслит, предугадать ее следующий ход.

Стайнер откинулся на спинку кресла, лениво поглаживая телефонную трубку. Да, он получит большое удовольствие. Тем паче что тут замешана серая. Он улыбнулся уголками губ: одно из его собственных творений решилось восстать против него. Почти как если бы какая-нибудь его роза вдруг отказалась цвести. Да, он получит большое удовольствие от охоты. А потом схватит жертву и насладится победой.

Стайнер снова нажал кнопку. Сперва необходимо ее понять.

– Эрлинг. Мне нужна папка с данными по расследованию о газете, прямо сейчас.

Стайнер отправился в столовую, где на столе прозябал позабытый ужин, и налил себе еще бренди, а потом вышел в темный сад. В летней ночи яркие розы казались темно-синими; синеву разбавлял только свет, льющийся из открытых дверей. Стайнер медленно брел по тропинкам и лужайкам, баюкая в ладонях пузатый бокал. Внезапно по траве пробежал свет фар, и Стайнер устремился к машине, забрал у водителя папку, не сказав ни слова, и вернулся в кабинет. В папке лежал подробный рапорт: допросы, наружное наблюдение, данные из лаборатории, ход расследования. Все это Стайнер и так уже знал, но на этот раз он искал не факты. Он пытался понять, что за разум стоит за этой операцией.

Она действовала скрупулезно, уделяла много внимания подробностям – это его восхитило. Стайнер открыл газету и начал перечитывать. Возможно, некоторые статьи написала она сама – тогда стиль мог что-то о ней рассказать. Комната все глубже погружалась в тишину ночи, а Стайнер читал, время от времени останавливаясь, чтобы сделать заметку или заглянуть на предыдущую страницу; наконец он сложил газету и аккуратно вернул в папку. В статьях чувствовалась глубина мысли, в доводах присутствовала логика, но стиль был слегка цветистым и не очень вязался с портретом потенциальной жертвы, который нарисовал себе Стайнер. Здесь сквозил намек на эмоциональность, а это не сочеталось с холодным вниманием к деталям, которым отличалась ее работа.

Стайнер откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок, обдумывая этот явный парадокс. Было очевидно, что она поручила написать статьи кому-то еще. Стайнер был, в общем-то, уверен, что написаны они одним человеком, но не тем, который все спланировал. Интересно почему. Почему не доверить бумаге то, о чем она явно не единожды и проникновенно говорила? Стайнер отложил эту загадку на потом. Из газеты он узнал кое-что неотложное и важное. У нее были смелые замыслы, но еще она обладала чувством баланса. Говорила о равенстве, о том, что необходимо вернуть равновесие, объединить народ и о том, что правительство Горстона само посеяло семена собственной погибели. Стайнер снова сложил ладони домиком. Чтобы спрятать женщин, она должна была каким-то образом воспользоваться Горстоном. Но как? Он быстро перебрал в уме все созданные режимом организации. Школа – отвела бы она женщин в школу? Нет, все специальные школы – интернаты, в выходные там полно народу. Церковь? В одной статье открыто говорилось о том, какую роль сыграла церковь, поддерживая Горстона и его дикие идеи. Но церкви запирали на закате, и у серых не было туда доступа. К тому же утренние службы начинались в половине седьмого. Она бы не рискнула оставить там женщин. Глубоко задумавшись, Стайнер рассеянно постучал пальцами друг от друга. Нет, она бы использовала что-то более очевидно связанное с Горстоном – место, которое ассоциируется только с ним. Он принялся вспоминать подходящие здания: Резиденция, суды, парламент – все не то. Внезапно Стайнер распрямился, уверенный, что на этот раз инстинкт не подвел. Народный дворец. Она спрятала женщин в Народном дворце. Здание сейчас пустует, туда заходят только строители, а в выходные они не работают, и, что важнее всего, дворец четко ассоциируется с Горстоном – подарок Горстона народу. Стайнер не ошибся. Он это знал. Но по милости идиота Блейка его люди опоздают. Сейчас она уже переместила беглянок в более надежное убежище. Народный дворец был лишь временной мерой. Стайнер поколебался. А вдруг ей не хватило времени подыскать другое укрытие? Спрятать шесть женщин не так-то просто.

Нетерпеливо барабаня пальцами, Стайнер поднял трубку:

– Эрлинг, отправьте людей в Народный дворец. Полностью его оцепите. Ищите там следы пребывания пропавших женщин. Если их там нет, мне нужны любые свидетельства того, что там недавно кто-то побывал. Любые!

Возможно, его люди успеют, но Стайнер в этом сомневался. И все-таки он уже гораздо больше знал о ней; возможно, во дворце остались еще какие-то подсказки. Скоро он вычислит, где она собирается спрятать женщин и где напечатает следующий номер газеты. Ему предстоят увлекательные дни. А потом, когда он раскроет ее слабости, они встретятся. Лицом к лицу. Стайнер поерзал в кресле; от предвкушения по его холодному телу разливалось приятное тепло.