Накаяма Акари сидела за стойкой бистро с видом на реку Камов в ожидании Дзиро.

За массивным окном уже стемнело, и на небе сияла луна.

– И снова полнолуние…

В темном экране смартфона виднелось ее отражение. Прическа, которую сделала ее подруга детства Хаякава Мэгуми, с непривычки вызывала легкое смущение, но лишь от того, с каким мастерством ее сделали. Акари кивнула самой себе и взяла в руки телефон.

В новостях обсуждали Аюкаву Сацуки. После того странного происшествия она подготовилась к любой реакции и дала пресс-конференцию.

Она не обвиняла любовника, а искренне извинилась перед его женой и ребенком, а также перед всеми, кого задела эта история.

Конечно, многие не приняли ее извинений. Но вечером того же дня ее любовник-актер заявил: «Все было ее инициативой, я ни в чем не виноват» – и общественное возмущение переключилось с Аюкавы на него.

Когда же выяснилось, что у актера нашлись и другие связи, к Аюкаве стали относиться с сочувствием – «бедняжка попалась на удочку негодяя». Теперь она понемногу возвращается на телевидение.

В новостях цитировали ее слова с передачи: «На какое-то время я беру перерыв от любви».

Кто-то возмущался: «Какое право она имеет говорить такое?», – но многие поддерживали: «Правильно, работай над карьерой и больше не попадайся на удочку негодяев».

Да, критика еще осталась, но Аюкава не сбежала, а продолжила идти вперед – это придало Акари сил.

Проверив почту, она обнаружила ответ от Сэрикавы Мидзуки:

«Благодарю вас за ответ. Я с радостью возьмусь за работу. Приложу максимум усилий».

Уголки губ Акари непроизвольно дрогнули.

– О, Акари, сегодня ты просто прелесть! – раздался рядом мужской голос.

Перед ней в простой футболке и джинсах стоял стилист Дзиро.

– Добрый вечер, Дзиро.

– Добрый вечер. Прости за опоздание.

Когда он сел рядом, они заказали крафтовое пиво и чокнулись стаканами.

– Прическу мне сделала Мэг… та подруга, о которой я говорила.

– А, та фрилансер-парикмахер, которая согласилась помогать нам?

– Да. Она с радостью согласилась и очень ждет встречи с тобой, Дзиро-сан.

– Я тоже в предвкушении. Кстати, потрясающая коса – тебе очень идет. Видно, что мастер знает свое дело.

Акари смущенно улыбнулась.

– Кстати, Акари-тян, в последнее время ты просто расцвела. Может, появился парень? Это же он прислал тебе сообщение, что ты так сияешь?

Акари поперхнулась.

– Нет, это не парень… Увидела письмо от Сэрикавы-сэнсэй.

– От той, чей проект ты забраковала?

Акари кивнула.

– Твои слова об этой ситуации не выходили у меня из головы…

– О? Что же я такое сказал? – Дзиро приложил руку к щеке.

– «Собранное с трудом мужество легко развеивается ветром отказа». И что «выстоять смогут те, кто уверен в себе».

Акари тогда поняла – это чистая правда.

– Неужели я так сказал?

– Точно-точно. И еще, что я слишком строга – к другим и к себе.

– А, это точно было, – рассмеялся Дзиро.

– Но я пытаюсь от этого избавиться. Думаю, может, стоит быть к себе помягче? Хотя «мягче» – не совсем то слово. Скорее, научиться признавать свои истинные чувства, принимать их. Хотя бы понемногу…

Дзиро усмехнулся.

– Что смешного?

– Да вот это твое акцентирование на «понемножку». Видимо, совсем по чуть-чуть получается, – весело улыбнулся Дзиро.

Акари ответила горьковатой улыбкой:

– Наверное…

– Но даже маленькие шаги важны. Иначе будешь как я – вляпаешься в историю.

– В какую историю? – Акари с любопытством взглянула на профиль Дзиро.

– Мои родители – люди строгих правил. «Ты должен стать госслужащим» – вот их девиз. Я старался, но в какой-то момент стало нечем дышать.

В старших классах я однажды оделся слишком вызывающе – просто в качестве протеста, хотелось почувствовать запретный вкус. Но отец застал…

– И что было дальше? – Акари подалась вперед.

– Ох какой же был скандал! «Извращенец! Позор семьи!» А я вдруг сорвался и закричал на него фальцетом: «Верно, папочка, это про меня!» – Дзиро рассмеялся. – Я получил подзатыльник, и меня выгнали из дома.

– Как же ты тогда?..

– До окончания школы я жил у бабушки по матери. Потом работал в салоне, получил лицензию… Так и пришел к сегодняшнему дню. Это была моя личная революция.

– Революция… Это же так тяжело…

– О да. Я ранил родителей, разрушил нашу семью… Но, если бы не тот случай, сломали бы меня. Та революция позволила мне обрести свою жизнь.

Дзиро хихикнул, подперев щеку рукой, и слегка пожал плечами:

– Хотя я действительно чувствую вину перед родителями. Мы помирились, но в родной дом я не возвращаюсь.

– Но если бы они поняли тебя, никакой революции бы не потребовалось. Тут нельзя сказать, кто прав, кто виноват…

Дзиро с улыбкой поблагодарил ее.

В голове Акари крутился один вопрос – о личной жизни Дзиро. При такой истории…

– Можно вопрос? – осмелилась она.

– Что такое? – Дзиро округлил глаза.

– Ты говоришь очень изящно и чувственно… Но есть ли кто-то, к кому обращены твои чувства?

– В каком смысле?

– То есть… у тебя кто-то есть? – Голос Акари стал тише – она поняла, что залезла в очень личное.

Дзиро фыркнул и искоса взглянул на нее:

– Что ты хочешь услышать?

Сердце Акари забилось чаще.

– …Мне бы хотелось, чтобы не было.

– Почему? – Дзиро смотрел на нее с искренним недоумением.

– В смысле почему…

– Я предположил, ты попросишь рассказать про мои сомнительные похождения, – рассмеялся Дзиро.

– Нет, я… просто…

– Просто из любопытства?

Акари запнулась. Дзиро обладал проницательностью – возможно, он уже обо всем догадался и сейчас лишь дразнил ее. Собравшись с духом, Акари сжала кулаки:

– Потому что я влюблена в тебя.

Дзиро замер, широко раскрыв глаза.

– Ты шутишь?

– Нет. – Акари лишь покачала головой.

– Но такие девушки, как ты, обычно не обращают внимания на кого-то типа меня. Имею в виду в романтическом смысле.

Видимо, Дзиро действительно ничего не замечал. И его можно понять – сама Акари долго не признавалась себе в своих чувствах. Но теперь она решила, что будет честна с собой. Примет свои чувства. Ведь это важно.

– Возможно, ты и не мой типаж… но я влюблена в тебя.

Дзиро замолчал. Что он думает? Он смущен? Акари робко взглянула на него – уши Дзиро были ярко-алыми.

– …Дзиро?

– Погоди, Акари, это нечестно. – Дзиро прикрыл лицо руками. – Ты заставила мое сердце биться чаще.

Акари почувствовала, как ее собственное лицо запылало.

За окном зазвучали ноты фортепиано, словно благословляя их.