Хотя большинство воспоминаний о начальной школе стерлись из памяти, тот случай оставался кристально ясным.

Нашей группой продленного дня заправляла внештатная учительница – Сэрикава Мидзуки. Обычно педагоги сопровождали детей только после уроков, но Сэрикава-сэнсэй жила рядом со школьным маршрутом, поэтому присматривала за нами и утром.

– Все сделали домашнее задание? – бодро спрашивала она по утрам.

А после уроков мы играли в слова или пели – дорога домой всегда проходила весело. В ее выходные все искренне расстраивались – настолько она всем полюбилась.

И вот однажды…

Группа дошла до детского парка, откуда обычно младшеклассников забирали родные, и все расходились по домам. Сэрикава-сэнсэй всегда тепло здоровалась с родителями, но в тот день даже не обратила на них внимания. Она не отрывала глаз от изящного особняка по соседству, в котором жил одинокий старый джентльмен.

Говорили, что этот седоволосый, всегда одетый с иголочки, с манерами аристократа, дедушка когда-то был известным пианистом и выступал на заграничных концертах. Он продолжал играть и на пенсии – по дороге домой мы часто слышали звуки фортепиано.

– Сэнсэй, что-то не так? – ученики постарше смотрели на нее с недоумением.

И, будто очнувшись, она сказала:

– Этот дедушка… Даже в самые холодные дни, кроме дождливых, он обязательно открывает по утрам окно. Вечерами играет на пианино. А если не играет – ухаживает за садом. Но уже два дня хорошая погода, а окно закрыто, музыки не слышно, и в саду никого…

Ученики взволнованно переглянулись:

– Он точно открывал окно по утрам?

– Может, уехал путешествовать?

Сэнсэй горько улыбнулась:

– Он как-то признался, что постоянно забирает к себе бездомных кошек. Из-за них он не мог никуда уехать… Я все же позвоню в дверь, надо убедиться, что все в порядке.

Она спешно направилась к его дому. Ученики, включая меня (хотя я этого не помнил), потянулись следом. По словам Мэгуми, с нами были и староста Акари, и она сама.

Сэнсэй, затаив дыхание, нажала на кнопку звонка. Но ответа не последовало. Только к окну тут же, с жалобным мяуканьем, сбежались десятки кошек.

– Бедняги! Что-то правда случилось!

Учительница сразу вызвала полицию. Оказалось, старик уже несколько дней из-за болезни лежал без сил. Приехавшая «Скорая» стала выносить дедушку на носилках, но кошки отчаянно пытались забраться к нему, несмотря на все попытки их отогнать. Он выглядел слабым, и кошки продолжали внимательно наблюдать за ним.

– Если вы не возражаете, то я могу присмотреть за ними, пока вас не будет, – предложила сэнсэй.

Старик, слабо улыбнувшись, с благодарностью передал ей ключи.

Оставшиеся в парке родители покачали головами:

– Взяла ключи? А если потом будут проблемы?

– Он же скоро вернется, – мягко возразила сэнсэй.

Так Сэрикава-сэнсэй и мы, школьники, стали ухаживать за кошками: кормили их утром и вечером и убирали за ними.

– Скоро дедушка вернется, – ласково говорила она кошкам.

Но он не вернулся. Через месяц после госпитализации старик скончался. Те кошки, что так отчаянно рвались к нему на носилки… Наверное, они уже что-то знали. Знали, что больше никогда с ним не встретятся.

После смерти дедушки мы кое-что о нем выяснили. Оказывается, он был дирижером зарубежного оркестра, но оставил эту должность, чтобы стать пианистом. Прожил жизнь, полностью посвященную музыке. Он так и не женился и не завел детей, поэтому подбирал бездомных кошек и заботился о них, как о собственных ребятишках.

У дедушки был племянник. Они были не очень близки, но именно ему досталось наследство.

– Продам дом, а кошек сдам в приют, – решительно заявил он.

Сэрикава-сэнсэй вместе с маленькими школьниками отчаянно пытались помешать этому.

– Дайте нам немного времени! Мы обязательно найдем новых хозяев! – умоляли они.

Но племянник твердо хотел избавиться от дома как можно быстрее. Слушая это, все чувствовали горечь. Всем хотелось спасти кошек, но… у каждого существовали причины, почему они не могли взять животных себе.

Тут я вдруг понял, что есть подходящее место! И скорее побежал домой обсудить план с родителями. Наша семья владела строительной фирмой, и у нас стоял сарай для материалов. Там уже очень уютно жило несколько кошек, которые пришли к нам сами.

Мои горячие уговоры подействовали – добродушные родители согласились, но с условием, что мы все вместе будем ухаживать за ними, пока не найдем им новых хозяев. Так кошки временно поселились в нашем сарае. Пока кошкам искали новых владельцев, Сэрикава-сэнсэй и мы, школьники, продолжали каждый день заботиться о них. В конце концов наши усилия увенчались успехом – все кошки обрели новые дома.

* * *

– Когда уже казалось, что кошек отправят в приют, маленький Мидзумото прибежал в парк и сказал: «Я могу взять их к себе домой!» – У Мэгуми на глазах выступили слезы, когда она рассказывала историю тех времен. – Я так хорошо это помню. Готова была расплакаться от счастья.

Мидзумото смущенно опустил взгляд. И ему тут же вспомнилось что-то еще. Когда он предложил взять кошек, одна старшеклассница разрыдалась от благодарности. Не просто заплакала, а начала рыдать, как маленький ребенок. И эту шестиклассницу он запомнил надолго. Наверняка это и была Мэгуми.

– Может, это была «кошачья благодарность»…

Мэгуми удивленно моргнула:

– Что?

– Я о твоем сне. Возможно, кошки отблагодарили тебя.

Она тихо рассмеялась:

– Я просто помогала ухаживать вместе со всеми – я не заслуживаю такой благодарности. Да и среди кошек старика не было таких красивых персидских или черных с фиолетовыми глазами.

Мидзумото кивнул – действительно, у старика были только короткошерстные.

– Тогда, может, кошки попросили кошачьего бога отблагодарить тебя…

– Кошачьего бога? – Мэгуми усмехнулась. – Не ожидала услышать подобное от кого-то вроде тебя.

В ответ на такие слова лицо Мидзумото вспыхнуло. Действительно, обычно он не произносит подобных вещей.

– Если уж говорить о кошачьей благодарности, то в первую очередь ее должен получить ты, а не я.

– Я?

– Именно. Это ведь ты спас всех кошечек. Мы только переживали, но ничего не могли поделать…

– Просто так сложились обстоятельства, что у нас нашлось подходящее место. Не стоит преувеличивать.

Мидзумото рассмеялся, но вдруг вспомнил слова, которые кошки говорили ему во сне:

– «Не все так плохо во время ретроградного Меркурия. Это время для переосмысления. Движение вперед – это далеко не всегда благо. Это период возвращения, ностальгии. Время, чтобы пересмотреть свою жизнь. Во время ретроградного периода ты можешь встретить старых друзей, попробовать то, что не получилось раньше, – это время для второго шанса».

– Ах, вот оно что… – Мидзумото прищурился.

Тогда, перед рыдающей старшеклассницей… его сердце сжалось. Разница между третьим и шестым классом казалась огромной. И все же в тот момент он испытал сладко-горькое чувство – непреодолимое желание защитить ее.

Возможно, сам того не осознавая, он тогда впервые влюбился. И сейчас те самые сладко-горькие эмоции снова захлестнули его. Прошло больше десяти лет, и по странному стечению обстоятельств он снова встретил ту самую девочку, свою первую любовь, и теперь сидел рядом. Он не узнал ее сразу. Но возможно, его подсознание помнило ее все это время. Именно поэтому он так странно себя чувствовал с самого начала, волновался перед встречей, не мог уснуть.

«Время попробовать то, что не получилось раньше, – время для второго шанса».

Нахальные слова персидской кошки пронеслись в его голове. Они рассказали ему о звездах и подтолкнули к действию.

– …Возможно, и мне вернулась эта благодарность, – тихо пробормотал Мидзумото.

– Что-что?

– Может, мне просто показалось, но…

Он смущенно почесал затылок.

– Ну же, расскажи! – У Мэгуми загорелись глаза, поддавшись вперед, она начала расспрашивать его.

Он знал – она выслушает без насмешек. Ему хотелось рассказать ей о сне, о «ретроградном Меркурии» – периоде, когда обостряются проблемы с коммуникацией. О том, что это время не только трудностей, но и встреч со старыми друзьями – как с Сэрикавой-сэнсэй, так и с ней самой.

Но слова «Кажется, ты была моей первой любовью» и признание в чувствах он оставит на будущее… До тех пор пока ретроградный Меркурий не закончится. Мидзумото посмотрел на Мэгуми и тихо улыбнулся.