Добравшись до станции Фусими-Момояма, Мидзумото вышел из поезда. Обычно подобная дорога занимала не больше часа, но сегодня на нее ушли все полтора. Однако теперь, в отличие от состояния до сна, он чувствовал себя спокойно. Не зря говорят, что даже кратковременный сон благотворно влияет на психику.

Поскольку он уже предупредил Хаякаву Мэгуми о своем опоздании, то без лишней спешки вышел со станции.

– Кажется, вход в этот торговый квартал довольно необычный, – пробормотал Мидзумото и специально отошел подальше, чтобы лучше рассмотреть. На улице Омотэ-судзи прямо перед аркадой торгового ряда проходили железнодорожные пути, которые ограждались шлагбаумом всякий раз, когда проезжал поезд. Это зрелище по-своему завораживало, пробуждая в Мидзумото детское восхищение. Развернувшись спиной к аркаде, он увидел возвышающиеся ворота святилища Гокономия – исторический храм находился прямо за торговым кварталом.

– Здесь и вправду неплохо.

Родительский дом Мидзумото раньше находился в центре Киото. Его отец и мать держали там небольшой строительный магазин, но, выйдя на пенсию, переехали за город. Пока они жили в столице, ни они, ни он сам не видели ничего за ее пределами. Но стоило отдалиться на шаг, и становилось ясно – и внутри Киото, и за его пределами есть своя особенная культура, и в каждом уголке есть что-то прекрасное. Не случайно местные жители частенько говорили: «Фусими – это уже не Киото», ведь в их словах была доля правды.

На входе в торговую аркаду красовалась вывеска: OTE OTESUJI. За ней открывался именно такой старомодный и уютный торговый квартал, каким он его и представлял. В этом прекрасном квартале царила оживленная и веселая атмосфера: ретро-кафе соседствовало с современными модными кофейнями; вплотную стояли кондитерские, пекарни, изакаи[7], супермаркеты, аптеки – казалось, здесь можно было найти все что душе угодно. Среди магазинов виднелись ворота храма Дайко-дзи. Не удержавшись, Мидзумото достал телефон и поискал информацию о храме. Оказалось, в нем хранились статуи Амиды Нерай[8], Якуси Нерай[9] и Хигири Дзидзо[10]. А сам храм, основанный еще в период Камакура, имел богатую историю и связь с родом Фусими. Вот она, классика Киото – в оживленном квартале наткнуться на древний храм или святилище.

Среди всех этих заведений он наконец заметил голубую вывеску парикмахерской «Аква». Как и говорила Хаякава, на двери висела табличка с надписью «Выходной». Слегка нервничая, он постучал в дверь.

– А, заходите! – сразу откликнулся голос Хаякавы Мэгуми.

Кивнув про себя, он открыл дверь. Интерьер соответствовал классической парикмахерской, которая стоит тут не одно десятилетие. Хаякава, одетая в черный рабочий фартук, словно не отрываясь от работы, встретила его улыбкой. Он чуть было не засмущался от этой улыбки, но тут же взял себя в руки – в кресле сидела клиентка. Женщина лет тридцати с легким напряжением смотрела в зеркало.

– Мидзумото-кун, присаживайтесь на диван в зоне ожидания, немного подождите, ладно?

Хаякава жестом извинилась и встала за спиной клиентки. Он кивнул и опустился на указанное место.

Хаякава распылила на волосы женщины термозащитный спрей и принялась ловкими движениями заплетать пряди. В конце она зафиксировала укладку и с довольной улыбкой легко похлопала клиентку по плечу.

– Готово!

– Спасибо, Мэгу. Ух ты… Я даже не думала, что укладка так меняет образ.

Судя по неформальному обращению, клиенткой была подруга Хаякавы.

– Ну конечно! Говорят же, что все решает прическа! – сказала Хаякава, подняв указательный палец.

– Прическа?

– Мужчины, женщины, даже животные – все меняются до неузнаваемости, стоит только привести в порядок прическу. А у женщин и подавно все решают три акцента: брови, ресницы и волосы.

Проговорив это, она взяла маленькую щеточку, поправила брови подруги, затем подкрутила ресницы. И правда – всего три детали, но женщина в зеркале выглядела совершенно иначе. С полным удовлетворением она изучала преобразившееся отражение в зеркале.

– Спасибо огромное.

– Не за что! Спасибо тебе за интересный разговор.

– И за это тоже тебе спасибо. Дзиро, думаю, тоже обрадуется моему виду. У тебя золотые руки, Мэгу.

– Такие слова огромная честь для меня. Передавай Дзиро привет.

– Обязательно.

– Вы ведь скоро встретитесь? Может, он даже удивится от того, какая ты, Акари, теперь прекрасная.

Снимая с клиентки накидку, Хаякава подмигнула. Та, слегка смутившись, кивнула и поднялась с кресла.

– Ну, тогда до скорого.

– Ага. Как-нибудь сходим перекусить вместе.

– Обязательно.

После того как они обменялись этими словами, подруга вышла из салона.

Хаякава, проводив ее улыбкой, повернулась к Мидзумото.

– Мидзумото-кун, спасибо, что приехал в такую даль. Извини, что заставила тебя ждать. Раз ты сказал, что припозднишься, я решила быстренько уложить подругу. На самом деле она заглянула по рабочему вопросу, но в итоге все вот так обернулось.

– А, нет, это мне нужно извиниться за задержку.

Хаякава покачала головой.

– Мидзумото-кун, ты пьешь кофе?

– Да, конечно.

– Предпочитаешь со льдом или горячий?

Поскольку во рту пересохло, он попросил холодный и, чтобы немного сбросить напряжение, слегка ослабил галстук. Формально его пригласили для деловой консультации, поэтому он надел строгий костюм. Хотя нет. Это лишь «официальная» причина. На самом деле он просто сомневался в своем чувстве стиля, а костюм – своего рода беспроигрышный вариант.

Хаякава не выглядела красавицей, да и вряд ли соответствовала его вкусу. И все же с самого дня их встречи он не мог перестать о ней думать. Почему? Мидзумото сам не понимал до конца.

Вскоре Хаякава вернулась со стаканом холодного кофе на подносе и села напротив него на диван. Она уже добавила молоко в кофе, и оно медленно растекалось среди темного напитка.

– Ой, я немного добавила молока и сиропа. Ты не против? Если ты не любишь сладкое, я могу выпить сама.

– Нет, все в порядке. Горячий я пью просто черным, но в холодный как раз люблю добавлять и молоко, и сироп.

Услышав это, она с облегчением поставила стакан на стол.

– «Холодный кофе с добавлением сиропа Рассчета».

– …Что?

Мидзумото моргнул в пустоту, а она лукаво улыбнулась.

– Недавно мне приснился странный сон. Там мне подали невероятно вкусный холодный кофе, и с тех пор я пытаюсь повторить этот вкус, но пока никак не выходит…

В тот же миг Мидзумото почувствовал вкус газировки во рту.

Заметив, что он замолчал, Хаякава рассмеялась:

– Прости-прости. Помнить вкус кофе, который пила во сне, – это же немного странно, да?

Мидзумото покачал головой.

– Вообще-то… я тоже вздремнул в поезде по дороге сюда и видел сон. Не помню, о чем он был, но там мне тоже подавали напиток… И сейчас вдруг вспомнил, что это было невероятно вкусно.

– Ого… – Хаякава села ровно напротив него и, заинтересованно наклонившись вперед, спросила: – И что же это был за сон?

Мидзумото вздрогнул и слегка отстранился.

– Сон… Да в том-то и дело… никак не могу вспомнить…

О чем же был этот сон?