В недорожник Рейно катил по горной дороге к границе Франции со Швейцарией, до которой оставалось меньше сорока километров. Мы ехали по узкому региональному шоссе между небольшими рощицами и лесом, пересекая тихие, утопающие в цветах деревушки: казалось, эти почти одинаковые, обшитые деревом дома с широкими крышами, совершенно такие же, как на открытках наших бабушек, стояли там всегда. В Сье мы повернули на автостраду, ведущую в Швейцарию. Рейно увеличил скорость и на участке дороги к Эвиану обогнал одну за другой несколько машин. Он был молчалив и сосредоточен. У Эвиана мы ехали вдоль озера, и Альпы с заснеженными вершинами заслоняли нам горизонт. По мере того как мы продвигались вперед, склоны с прилепившимися к ним домиками вздымались все выше. С каждым километром рельеф менялся, и вскоре нас со всех сторон окружили горы. Мы миновали Люгрен, потом границу в Сен-Женгольфе. Я отправила Карен сообщение, попросив ее присмотреть за Бенжаменом до моего возвращения. Я много лет не была там, куда мы направлялись. Хотя нам с Марсо доводилось гулять поблизости от этого места. Нас обоих неодолимо влекли природа, леса, горы и желание убежать от всего и всех. Но теперь грандиозность окружавшего нас пейзажа вызывала у меня головокружение.
Шоссе перешло в неровную грунтовку, чем дальше, тем более каменистую. Мы забирались все выше, шины цеплялись за склон, у меня закладывало уши. Дорога сужалась, как русло ручья, мы еле-еле доползли до стоянки Ла-Планш, малюсенькой площадки, покрытой землей и камнями, последней точки, куда можно было добраться на автомобиле. Рейно поехал дальше, по непроторенной дороге. Потом, в нескольких сотнях метрах от Швейцарии, срезал путь по дуге прямо через лес. Под колесами хрустели ветки. Он жал на газ, оставаясь на первой передаче, пока не пришлось остановиться: дальше ехать было невозможно. Мы находились на высоте почти 1800 метров, примерно в сорока минутах пешего хода от озера Нете. Мы переглянулись, Рейно достал флягу, положил ее в рюкзак и взял походные палки. Это был первый этап, самый легкий. Нас окружал лес, и не просто какой-то лес – как для меня, так и для Рейно. Сердце у меня учащенно забилось, я глубоко выдохнула и тронулась в путь. Рейно уже обогнал меня на несколько десятков метров. Этот подъем в ускоренном темпе совсем выбил меня из колеи. Я смотрела, куда ставлю ноги, старалась не попасть в яму, в какую-нибудь ловушку, подстроенную горой. Я почувствовала, как у меня начинают гореть мышцы на бедрах и икрах. Пот заливал мне лицо. Потом перед нами появилось озеро Нете, окруженное остроконечными вершинами, бескрайними лесами и тягостными воспоминаниями. Я гнала от себя всплывающие короткие кадры, от которых мутился мой разум, но тревога не проходила, не покидала меня. Непрочный слой лет так и не стал надежной защитой от трагедии, спрятанной глубоко внутри.
Меня подстегивал страх, и я пришла первой. Я обогнала Рейно, он остался позади. Мой взгляд, словно лазерный луч, сканировал окрестности пустынного озера, окруженного горами. Небольшого, около двухсот метров в длину и меньше сотни в ширину. Его берега заросли низенькой травкой, которая бурно разрасталась у самого подножия скал и совсем исчезала наверху, уступая место голым камням. Вокруг не было ни души, полная пустота. Единственный объект, достойный внимания такого одиночки, как Марсо, находился примерно в километре от нас: самая высокая скалистая вершина во всей округе, каменное чудовище, устремленное вверх и бросающее вызов человеку. Не прогулка на свежем воздухе, а маршрут для опытного альпиниста. Рейно остановился рядом со мной. Я подумала о магнезии, найденной в садовом домике, и по спине пробежала дрожь. Рейно произнес вслух то, что я не смогла:
– Дан-дю-Велан.
Внутри меня все сжалось.
– Кажется, восхождения здесь запрещены, разве нет?
Рейно ответил не сразу, и от его молчания я оцепенела.
– Думаю, некоторые трассы были заброшены.
Я снова зашагала вперед, нам требовалось еще много сил, чтобы добраться до подножия великана. Мы отправились дальше, удаляясь от озера Нете и постепенно поднимаясь к Дан-дю-Велану. Рейно тоже шел в хорошем темпе, мы помогали друг другу на самых крутых каменистых участках. У меня по спине текла струйка пота. Лицо Рейно от напряжения покрылось мелкими капельками и блестело.
Мы шли сорок пять минут без единой остановки.
– Почти на месте.
Левое ухо заложило, мы продолжали подъем. Я на секунду обернулась и увидела вдалеке огромный Леман. Рейно полюбовался им вместе со мной:
– Марсо всегда его очень любил.
Я перевела дух и пошла дальше наверх, как будто это место стало точкой невозврата. Солнце клонилось к закату, между скалами вытягивались тени, создавая игру света и тьмы в суровом пейзаже. Внезапно меня привлекло цветовое пятно, видневшееся в промежутке между двумя чахлыми деревьями. Я прищурилась и приставила ладонь козырьком ко лбу, чтобы лучше видеть. Это отклонение от общей серо-зеленой гаммы заставило сердце забиться. Во мне волной поднялся страх, и я не раздумывая бросилась бежать так быстро, как позволял ненадежный грунт.
– МАРСО!!!
Я без остановки звала его, крича во все горло, но мне отвечало только эхо моего собственного голоса. Я сбросила рюкзак, чтобы бежать быстрее. Упала и ободрала ладони. Я слышала за собой задыхающийся голос Рейно, которого я сильно обогнала:
– Сара, смотри под ноги!
Но я его не слушала, подобрала вещи, брошенные посреди пустоты. Синим пятном оказался старый спортивный рюкзак Марсо, которым он почти не пользовался. Но это действительно был его рюкзак, разорванный, как будто его растерзало какое-то животное. Внутри были остатки еды. Словно волчица на охоте, я инстинктивно обнюхала вещи. Марсо. Потом я стала обыскивать все вокруг, пока не закружилась голова. И тут мое внимание привлек какой-то отблеск. Я метнулась в ту сторону. Это был капот пикапа Марсо, припаркованного у скалы, за которой его почти не было видно с того места, где мы находились. Как он сумел сюда доехать?
Запыхавшийся Рейно подбежал ко мне и заявил, что Марсо, скорее всего, добрался сюда на пикапе по дорогам со швейцарской стороны, и это был огромный риск. Необдуманный риск. Ему пришлось сделать большой крюк. Но я его почти не слышала, я вертелась в разные стороны и выкрикивала имя Марсо, продолжая лихорадочно обыскивать все вокруг снова и снова, стараясь залезть повыше, чтобы оглядеть более широкое пространство.
Тогда-то я и заметила среди камней в нескольких десятках метров от меня какую-то темную массу. Она лежала у подножия скалы словно жертва, принесенная безжалостному камню. Я подбежала к Марсо, моему Марсо, недвижимому, впечатанному в камень и кровь. Я упала на колени, хотела обнять его, но Рейно удержал меня и притянул к себе. Он крепко сжимал меня, пока я стучала кулаками в его грудь, не находя объяснений. Их не было. Марсо сорвался со скалы. Я не могла в это поверить, я хотела очнуться от этого кошмара, но все было слишком очевидно. Боль разрывала меня на части.
Черт, Марсо, почему? Почему ты сделал это с нами? Я душила пропитанные слезами крики, уткнувшись в рубашку Рейно и продолжая бессмысленно бить его кулаками.
Прошло несколько минут, а может, несколько часов, я не осознавала. Первый приступ горя утих, крики смолкли, уступив место шоку. Вновь победила тишина. Я снова повернулась к телу мужа. Рейно все это время пристально смотрел на него. В моей памяти прочно закрепился образ Марсо c переломанными руками и ногами, покрытого пылью и ленточками черной запекшейся крови. Его взгляд был направлен в небо, как будто ему хотелось унести с собой видение горных вершин, а не упасть лицом в землю. Внутри меня все застыло. Я ничего не соображала. Здесь, прямо передо мной, был отец моих детей, была вся моя история, все, что я создала. Все прекратилось враз, разбилось вдребезги. Рейно осторожно взял меня за плечи и повернул спиной к мрачной картине. В моей голове роилось множество вопросов. Это происходит на самом деле? Как с этим жить? Как сказать детям?
Рейно заговорил со мной, я это видела, но мое сознание не воспринимало его слова, я словно очутилась в непроницаемом пузыре, звуки внешнего мира отдалились, стали почти не слышны. Мне и себя хватало с избытком. Оглушенная, совершенно беспомощная, я не сопротивлялась ударной волне: она стремительно разливалась по телу, обгоняя боль, которая вскоре должна была вернуться, как бумеранг, я это чувствовала. Рейно помахал передо мной своим телефоном. Я неуверенно вернулась в реальность. На смартфоне не отражался сигнал. Мертвая зона, отрезанная от мира людей. Рейно повел меня обратно. Мы пошли вниз. Я видела и не видела, чувствовала и не чувствовала. Меня удивляло, что я перестала ощущать горный ветер. Со мной разорвали связь даже стихии. Я стала отверженной? Марсо ведь больше нет. Я не могла это принять, но все же… Я оставила его там, пока не найду движение жизни внизу, пока не поймаю сеть, чтобы позвать на помощь… Но разве теперь кто-то мог нам помочь?
На берегу озера Нете сигнала тоже не было. В тягостном молчании, придавленные немыслимым гнетом, мы пошли дальше, к внедорожнику Рейно. Повернувшись к горам, я потребовала от них объяснений: я хотела понять.
Меня укачало на извилистых горных дорогах, я была словно пьяная. Мы подъехали к Леману, и телефоны наконец поймали сигнал. На экране появились десятки уведомлений о сообщениях, я на них даже не взглянула. Рейно остановил машину. Я дала ему номер капитана Дельмаса. Он произнес слова, которые больно хлестнули меня. Рейно снова собрался в путь. Он спросил, куда меня отвезти. Я обернулась к горам. Я хотела до самой последней минуты оставаться с Марсо там, наверху. Я не могла быть где-то еще. Рейно развернул машину.
Когда мы, измученные и подавленные, возвращались к Дан-дю-Велану, нас догнал вертолет жандармерии. Я почувствовала на себе дыхание его лопастей в тот момент, когда мы подходили к телу Марсо. Из вертолета вышли Дельмас, еще один офицер и, скорее всего, судмедэксперт. Такие сцены были мне хорошо знакомы: Марсо описывал их в своих книгах. Они приблизились к останкам моего мужа, что-то обсудили, выдвинули какие-то версии, посмотрели на вершину Дан-дю-Велан, потом на долину и озеро. Я ответила на их вопросы: на сей раз меня принимали всерьез. Нет, у нас не было ни супружеских, ни семейных конфликтов, по крайней мере, ничего из ряда вон выходящего. Марсо не принимал ни стимуляторы, ни наркотики. Он очень заботился о своем здоровье и не хотел употреблять всякую гадость, даже когда ее прописывал врач. Ужасно боялся потерять контроль. Судмедэксперт прервал опрос, заявив, что сможет сказать больше после вскрытия. Но ему ничего не удастся найти: я хорошо знала Марсо. Они не должны были сомневаться, я готова была перегрызть им горло, если сочла бы это необходимым. Но Рейно положил мне руку на локоть. Он был прав: оно того не стоило.
Я принялась осматривать место происшествия, как описывал в своих романах Марсо. Труп, судмедэксперт, жандармы. Одна деталь показалась мне странной.
Марсо тоже заметил бы ее.
Наверное, у меня был ошарашенный вид, потому что Рейно с интересом посмотрел на меня, как, впрочем, и судмедэксперт.
– След от удара на верхней части лица, откуда он взялся, если мой муж упал на спину?
Марсо обычно заканчивал главу такого рода деталью.
Судмедэксперт и Дельмас переглянулись. Рейно нахмурился.
– Мадам Миллер, – произнес Дельмас обычным для него снисходительным тоном, – мы здесь не в романе вашего мужа. Нам нужно установить точные обстоятельства трагедии. Причина смерти – конечно же, падение. С полутора сотен метров… навскидку.
Рейно на секунду заколебался, пробежав взглядом по стене:
– Она права, тело разбивается о землю, но не отскакивает.
Дельмас шагнул к Рейно:
– Послушайте, всем известно, что вы жандарм на пенсии, а вы, оказывается, еще и судмедэксперт.
Рейно помрачнел. Медик, пропустив мимо ушей их перепалку, проговорил:
– Тело, которое падает с большой высоты и ударяется о землю, обладает огромной кинетической энергией и расплющивается, как спелый плод, и прежде всего это провоцирует множественные внутренние повреждения. Подобная характерная травма на стороне, противоположной поверхности земли, пожалуй, вызывает удивление. На данный момент у меня объяснений нет.
Рейно не спускал глаз с Дельмаса. Он воспользовался преимуществом:
– Это называется опытом. Когда его не хватает, можно облажаться.