Тонон-ле-Бен маячил в зеркале заднего вида. У меня в ушах все еще звучал действующий на нервы голос капитана Дельмаса, как будто этот тип прицепился к моему заднему бамперу. Мне хотелось еще больше разогнаться, чтобы оставить его как можно дальше позади, но поток машин на главном шоссе был слишком плотным. Я свернула на одну из боковых дорог, ближе к берегу. Время я бы так не сэкономила, зато могла ехать, как мне хочется. В промежутках между деревьями – ясенями, буками, кленами – виднелось озеро. Хоть оно меня не предало. Я катила по узким дорогам между домами, крытыми потемневшей от времени черепицей, иногда поросшей нежно-зеленым мхом. Частные дома, обшитые досками, сливались с пейзажем. Наконец я приехала домой. Знакомый пейзаж вызывал ощущение покоя и в то же время жуткой пустоты. Мое сердце билось в ритме последних крутых поворотов – от болезненной надежды снова увидеть Марсо до леденящего страха больше никогда его не увидеть.
Подъехав к шале, я заметила машину, припаркованную неподалеку от дома. Я с трудом сумела ее рассмотреть за густой зеленой изгородью. Сердце у меня неистово заколотилось. Я прибавила газ и пролетела по пыльной дорожке, засыпанной смесью ракушечника и земли: выбоины и торчащие камни на ней не щадили ни шин, ни подвески. Позади меня взметнулись тучи коричневой пыли, запорошившей всю листву вокруг. Может, Марсо наконец вернулся? Тревога вытеснила во мне гнев. По телу пробегала колкая дрожь. Меня пожирал страх, казалось, будто все от меня ускользает. Это было странное ощущение, такое же, как перед надвигающимся важным событием.
Кто-то внезапно вышел из зарослей и стал мне махать. Я сообразила, что еду слишком быстро. Под действием адреналина моя правая нога автоматически надавила на педаль тормоза, и машину прилично занесло. Я остановилась, чуть не наехав на мужчину, тот, отпрянув, стал разгонять руками облако пыли у лица. Это был старик Рейно. Тогда я поняла, что это его внедорожник. Несмотря на то что моя безумная надежда рухнула, мне стало спокойнее, когда я увидела его. Ив Рейно знал меня так же хорошо, как Марсо, еще с тех пор, как мы были подростками. К тому же, что особенно важно, это был жандарм в отставке, крепкий как скала, хотя ему было далеко за шестьдесят. Мы виделись нечасто, но встречались так, будто вчера расстались. Он всегда был рядом, верный, надежный. По-отечески заботливый. Он обошел мою машину и сел на пассажирское место. Мотор работал, у меня не хватало сил заговорить, и вид был потерянный. Он наклонился ко мне и обнял. Я почувствовала, что меня переполняют эмоции, и прикусила губы, чтобы не расплакаться. От его рубашки пахло летним теплом и лесом, как от Марсо, когда он возвращался после своих странствий. Рейно здесь родился, это была его земля. Я схватилась за него, как за посланца небес.
– Сара, расскажи мне все с самого начала. Что произошло с Марсо?
Я поняла, что он проявляет дружескую заботу, пытается меня успокоить, готов на все, чтобы помочь, а еще в нем говорят инстинкты бывшего жандарма и он встревожен. Он, по крайней мере, меня слушал. Старый лис знал здешние места как свои пять пальцев. Я еще раз все рассказала. Иначе в таком деле не бывает. Само слово “дело” напугало меня. Мы вернулись на двадцать лет назад. Мой мозг сопротивлялся и не желал вспоминать. Я знала, что Рейно думает об этом. Я уже спокойнее нажала на газ и остановилась перед домом.
Мы вышли из машины, он последовал за мной, не отставая ни на шаг и внимательно за мной наблюдая. Я отвела его к садовому домику, который еще не догадалась осмотреть.
– Что ты здесь ищешь, Сара?
Я открыла пластиковые ящики, увидела наше снаряжение для подводного плаванья. Порылась в куче вещей на самодельном верстаке, который служил письменным столом. Я знала, что Марсо время от времени сюда приходил. Обнаружила только бумаги, инструменты, ничто не привлекло моего внимания. Я стукнула кулаком по столу, и с него слетел набор отверток. Рейно выдвинул деревянные ящички, стоящие на полках наверху. Я посоветовала ему быть осторожнее, потому что там полно гвоздей, болтов и саморезов. Рейно аккуратно поднял ящички, они были тяжелыми. Один из них оказался пуст, но прежде чем вернуть его на место, я провела пальцами по дну: к подушечкам прилипла тоненькая пленка. Я ее понюхала. Это была магнезия. Пудра, которой покрывают ладони, чтобы они не потели и можно было крепко держаться во время восхождения. Рейно поймал мой взгляд.
– Он обещал бросить.
Спазм перехватил мне горло, и я не смогла продолжать. Рейно меня обнял. И тут мне захотелось заплакать, но не получилось: ведь даже одна слеза стала бы подтверждением того, что случилось худшее. Мне стало страшно, как будто я уже знала. Для этого хватило тонкого, почти неощутимого следа пудры. И правда, нет такого секрета, который можно скрыть. Я ощущала, как бьется сердце Рейно. Он положил свои мозолистые руки мне на плечи, его лицо изменилось. Он опустил глаза, потом заговорил. Я попыталась поймать его взгляд, он посмотрел на меня:
– Послушай, Сара, я хорошо знаю Марсо, мы с ним иногда видимся.
– Как это? Без меня? Почему? Он никогда мне не говорил. – Я высвободилась из его объятий.
– В каждом из нас живут демоны прошлого.
Кровь застыла у меня в жилах. Скрипнув ржавыми петлями, открылась дверь в худшее из моих воспоминаний. Перед глазами промелькнули короткие кадры, и я вздрогнула. Я не хотела их видеть. Эта боль была как игла для уколов, которых я ужасно боялась в детстве и отбивалась, громко крича. Это была моя лучшая подруга, это было двадцать лет назад. Это была сестра Марсо. Родившаяся в том же году, что и он: у них было меньше года разницы. Мы были неразлучны.
Я пристально посмотрела на Рейно и не сразу спросила:
– Ты говоришь о Жад, так ведь?
– Я тогда вел расследование. Не знаю, где мы облажались…
Мне показалось, что земля уходит у меня из-под ног:
– А Марсо как с этим связан? Скажи, наконец, черт побери!
– Не знаю, Сара, не знаю… Но мне случалось видеть его неподалеку от…
Он сделал многозначительную паузу, как будто ждал, когда я это переварю. Но я не хотела терять время, мне нужно было знать.
– Неподалеку от того проклятого места, где исчезла Жад, в горах, да? Зачем ворошить прошлое? Ты знаешь, какую боль это причиняет?
Все снова всплыло на поверхность. Правда, я ничего и не забывала.