8:00
Я в последний раз позвала Бенжамена: “Немедленно иди сюда, или отправишься в школу без завтрака”. Эрмиона была во взвинченном состоянии. Стоило мне попросить ее убрать со стола, как она, ругаясь, умчалась к себе и громко хлопнула дверью. Утро понедельника, что тут скажешь, все было почти нормально. Только обычно Марсо успевал разозлить Эрмиону раньше меня.
Накануне вечером я выдала первую ложь: папа отправился в поездку, он раскручивает свою новую книгу, он меня предупреждал, а я просто забыла. Я пока не начала обзванивать друзей и знакомых и, сама в это не веря, цеплялась за надежду, что Марсо вот-вот появится и даст какое-то объяснение, которое не пришло мне в голову, за надежду, что все снова будет нормально, как раньше.
9:15
К горлу подступила горечь, это из-за стресса, мой желудок плохо его переносил. Я напрасно рылась в подвесном шкафчике в ванной и искала лекарства. Ничего не нашла, половина таблеток оказалась просрочена, нужно будет их перебрать. Ничего, и так пройдет. Как только будут новости, все придет в порядок. Я стала лихорадочно собирать вещи, стараясь ничего не забыть, впереди был рабочий день, который плохо начался.
Я приехала в агентство с опозданием и не могла сосредоточиться на насущных делах. Карен уже занималась первыми клиентами. Наверное, у меня было растерянное выражение лица, потому что она спросила, все ли у меня в порядке и чем я занималась после субботней вечеринки, в оставшийся выходной день. И я в конце концов не выдержала. Призналась, что с тех пор, как закончилась вечеринка, я не имею ни малейшего понятия, где Марсо. Может, у нее есть соображения, где он может быть? В ее взгляде я прочла недоумение. Наверное, у меня был глупый вид. Она попыталась найти объяснение, чтобы меня успокоить. Может, что-то связанное с выходом книги? Вряд ли, он оставил бы мне записку или сообщение, даже если бы просто хотел побыть один, так иногда случалось. Я обошла помещение агентства, как будто наивно пыталась найти что-нибудь там. Карен налила мне чаю и стала просматривать список свободных судов, а я тем временем пересчитывала те, что стояли у причала агентства. Порой Марсо, впрочем, как и Алексис и Роллен, брал ненадолго одно из них. Карен позвонила Роллену, а я попытала счастья и набрала телефон Алексиса. По мере того как отпадал один вариант за другим, сердце у меня билось все чаще. Ни тот ни другой ничего не знали. Я связалась с его издателем. Эдуар не нашел ничего лучше, как напомнить мне о том, что скоро съемки на ТВ, а в ближайшие дни – еще и интервью на радио. Я обзвонила знакомых наших знакомых, снова одни неудачи. Я так крепко сжимала телефон, что побелели костяшки пальцев. У меня в голове загорелась тревожная лампочка. Такую же с трудом скрываемую тревогу я прочла во взгляде Карен. Она заверила меня, что сама управится с делами в агентстве, и практически выставила за дверь: у меня есть более важное дело, мне нужно найти Марсо.
Я всегда могла положиться на Карен. Мы прекрасно понимали друг друга: нас смешило одно и то же, мы обе не любили судачить о пустяках и прекрасно осознавали свои недостатки. Мы были настоящими партнерами и безгранично доверяли друг другу. Объединиться с ней и открыть агентство было одним из самых удачных решений в моей жизни. К тому же, в соответствии со своими принципами, я выбрала независимость. Нашла свое место здесь, у озера Леман[3], в окружении лесов и гор, в моей вотчине, предназначенной мне судьбой.
Но Марсо тоже был мне предназначен судьбой. И то, что он уехал, не предупредив, не отвечал на звонки, тем более в тот момент, когда вышла в свет его новая книга, было ненормально. Мне как будто приходилось идти впотьмах, и не за что было ухватиться. Мое сердце екало при каждом сообщении, каждом входящем звонке, а их становилось все больше и больше, звонили люди из нашего окружения, они беспокоились, как и я, спрашивали, нет ли новостей, иногда высказывали какие-то предположения… И наверняка строили собственные догадки, только не вслух.
15:20
Я вернулась, проехав по берегу озера от Ивуара до Мейри и дальше, до швейцарской границы. Останавливалась повсюду: в ресторанах, спортивных клубах, везде, где бывал Марсо, – порой в довольно уединенных местах, куда он уезжал, когда хотел поработать в полном уединении. Нужно было что-то делать, немедленно что-то делать. Мне нужна была помощь. Я припарковалась у жандармерии[4] в Тонон-ле-Бене, ближайшей к нашему дому и главной в этом районе. У меня от страха скрутило живот: что я здесь забыла? Куда меня завело чувство тревоги? Жандармы оставались у меня на крайний случай. Молодой жандарм выслушал мой взволнованный рассказ и аккуратно записал все мои слова. Он хотел меня успокоить и стал уверять, что пока нет никаких поводов для беспокойства. Он стал задавать мне вопросы о том, какие у нас с мужем отношения, случаются ли у нас ссоры, возникали ли у меня подозрения в его неверности. Я строго посмотрела на него. Напомнила, что мой муж пропал и что я пришла сюда именно потому, что не нашла этому никакого объяснения. Он попросил меня успокоиться. Может, я повысила голос?
В конце концов появился некий капитан Робен Дельмас. Надменный тип, который посматривал на меня свысока. Он пригласил меня в свой кабинет, и мне пришлось начинать все сначала, опять шаг за шагом рассказывать о вечеринке, об алкоголе – нет, никаких других веществ не было, разумеется, не было! Я с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос. Я чуть не сорвалась, стала запинаться. За кого он нас принимает? У знаменитостей, заявил он, нередко в ходу запрещенные вещества. Тут я не на шутку разозлилась. Нет, Марсо не притрагивался к кокаину. В первый и последний раз и он и я пробовали курить траву еще в лицее. Меня с души воротило от его снисходительного тона. Марсо не оставил никакой записки? Из дома ничего не пропало? Нет. Ничто не предвещало его исчезновения? Не изменилось ли что-то в его привычках? Все эти вопросы я уже многократно задавала себе сама. Задержав дыхание, я в тысячный раз холодно обронила: “Нет”. Он уехал на пикапе, и все. Дельмас подвел итог: Марсо отсутствует менее сорока восьми часов, и невозможно объявить его в розыск, поскольку это сорокалетний мужчина без каких-либо умственных отклонений, и никаких тревожных обстоятельств, никаких серьезных конфликтов в последнее время не наблюдалось. Ну, вот и все. Он посмотрел на меня в упор, а потом еще и самодовольно ухмыльнулся. Я почувствовала, что вот-вот его ударю. Было очевидно, что только я считала эту ситуацию совершенно ненормальной. У меня возникло впечатление, что, что бы я ни сказала, он меня не услышит. Я как будто пыталась пробить стену, от возмущения краска бросилась мне в лицо. Меня выпроводили, попросив держать в курсе, и на этом дело было закрыто.
Я вышла: мне стало еще хуже, чем когда я туда входила, было трудно дышать, появилось ощущение пустоты, безнадежности. Меня не поняли, облили презрением, но моя решимость никуда не делась. Мы с Дельмасом еще увидимся, пусть он в этом не сомневается. Мой мозг лихорадочно работал. Решение наверняка должно было найтись… Потом меня озарило. Появилась одна идея. Я села в машину и рванула с места.