Рукопись

Мы с Жад были почти как близнецы. Мы родились в один год, иногда учились в одном классе, в одном возрасте столкнулись с необходимостью быстро повзрослеть после смерти папы, и это связало нас навсегда, и в жизни, и в смерти. Как будто сковало нас невидимыми наручниками. Жад нельзя было падать, следом за ней мог упасть и я. Когда она оступалась, я помогал ей подняться. Одного раза оказалось достаточно, того единственного раза, когда я чутко прислушался к своему сердцу из-за Сары. Я ненадолго отвернулся, и не потому, что отдалялся от сестры, а чтобы заглянуть в иное будущее, в котором не будет недомолвок и лжи – неотступной прибойной волны, размывающей самые прочные берега.

Жад выбрала именно этот момент, чтобы нас покинуть. Я так злился на нее за это. Я так злился на себя за это. Я должен был разбить соединявшую нас цепь, но сделать это по-своему. Но я не разбил браслет наших наручников, и он продолжал давить мне на запястье.

По окончании расследования мне пришлось научиться жить с ее призраком. Ведь если душа уходит, тайны остаются. Они не дают покоя живым. Теперь моя очередь освободить место, моя очередь сбросить бремя. Тем не менее я хотел бы дать шанс живущим избавиться от проклятия Миллеров.

Что может дать свободу, кроме правды?