Рукопись

Жизнь – лишь последовательность маленьких и больших несчастных случаев. Когда на нас обрушивается удар судьбы, все зависит от нашего выбора. Когда случилось несчастье с отцом, мы решили все скрыть. Когда произошел несчастный случай с машиной на берегу озера, мы решили все скрыть. Несчастье с Жад решил скрыть я. Но нельзя безнаказанно, до бесконечности все утаивать. И это не смягчает боль, вызванную трагедией. Это просто крайняя мера, и с ее последствиями вам предстоит жить до самой смерти, впрочем, они легко могут стать ее причиной.

Во всех моих романах, продающихся в книжных магазинах, всегда есть деталь, с помощью которой можно узнать истину. Я завел себе такое правило. И чем больше моих книг появлялось на полках магазинов, тем больше увеличивался риск, что кто-то найдет в них улики, и тем легче становилось у меня на душе. Так что я и раньше делился тем, что мне известно, задолго до появления этого текста, который я постоянно переписываю: в нем я просто высказываюсь более четко и обстоятельно.

После выхода в свет каждого очередного романа я соблюдаю ритуал. Я погружаюсь на дно озера у обломков “Сэвидж Боббера” моего отца – там, где все началось. Потом отправляюсь туда, где покоится Жад: об этом месте никто не знает, над ним тяготеет страдание, которое я ей причинил. Горькая ирония. Отец встретил смерть в озере, Жад нас покинула в лесу. А к тому времени, когда вы будете это читать, я наверняка сгину в самом сердце гор. Три пейзажа, три жизни, три истории, связанные между собой тайнами.

Утаивать правду, когда она ранит душу, – это самый медленный и смертоносный яд из всех существующих. Особенно когда умолчание и ложь накапливаются. Они не прячутся за спиной друг у друга, а стоят лицом друг к другу, как в зеркальном лабиринте, и их зловещие отражения множатся до бесконечности.

Это зло одержало верх над Жад. Это зло победило и меня. Пришло время разбить зеркала.