Шины пикапа буксовали на размокшей грунтовой дороге, ведущей к дому Рейно. Я старалась держать скорость. Земля была усыпана ветками, космы дождя хлестали по кузову. Лучи фар не могли пробиться сквозь густую водяную пелену. Было темно, как перед закатом, хотя только что наступил полдень. Я резко затормозила: я не заметила, что оказалась так близко к цели. Двухтонный пикап проехал юзом еще метр. Я торопливо выскочила из машины. Одета я была не по погоде. Свитер моментально промок насквозь и приклеился к телу, джинсы стали жесткими. Рейно ждал меня на пороге и захлопнул за мной дверь, едва я влетела в дом.

– Сара, в такую погоду никто из дома носу не высовывает! Кроме того, я ничего не узнал по поводу твоей бабушки, хотя в деталях изучил все входы и выходы в том пансионате, где она живет. Не представляю себе, кто мог украсть ее дневники.

От его мягкого голоса мне стало так хорошо. Я подумала: как можно было хоть на секунду усомниться в нем, в нашем старике Рейно? Несмотря на шокирующую историю с Жад. Не стоило от этого впадать в истерику (не люблю это слово). Он бы и мухи не обидел. В его взгляде я прочла беспокойство: его тревожил мой жалкий вид, который от грозы не улучшился. По лицу струилась вода, щеки ввалились. Без макияжа это было еще более заметно, особенно когда я откинула назад мокрые волосы.

Нападение – лучшая защита, поэтому я заявила:

– Сейчас дневники – это не самое срочное. Твой катер в порядке? Бак полон?

– Что ты задумала? Никуда ты не пойдешь в такую погоду! Сара, ты совсем голову потеряла?

– Судно нашего агентства сейчас стоит посреди озера, прямо напротив тебя!

– Вот дерьмо. Кто-то из клиентов не успел вернуться? Нужно вызвать помощь, у меня тут есть номер…

Я его перебила:

– Нет, это не клиент.

– Погоди, я что-то не понял. Что это еще за история?

Я сама уже не понимала ни что мне думать, ни почему я здесь. У меня текли слезы. Я всхлипывала:

– Мне дико надоело постоянно оказываться на шаг позади. Кто-то хочет свести меня с ума.

– Я… Я не знаю, Сара, что ты вбила себе в голову… Но как бы то ни было, если мы выйдем на озеро в такую погоду, то почти наверняка погибнем.

Я набрала побольше воздуха и все ему вывалила. В конце концов, если я кому и доверяла, то только ему.

– Я… Сначала эти деньги в банке и никакой рукописи. Подозрительные записи с камер, альпинистская стропа, где ее не ожидали найти… Следы у места гибели Марсо, пистолет в фальшпотолке у него в кабинете. Пропавшее из кабинета электронное устройство, сам собой поменявшийся пароль. Полудохлая рыба, которую закинули в мой пикап. И это ощущение, что по ночам за мной наблюдают… Пальто Бенжамена в лесу! Не многовато ли? Это невозможно, я не сумасшедшая! Кроме всего прочего, мои детишки наделали кучу глупостей, и теперь я постепенно об этом узнаю́. А еще этот придурок Дельмас, важный как павлин, ходит везде и гадит. Это, правда, немного другое, но ты понимаешь…

У меня окончательно сдали нервы. Рейно обнял меня:

– Успокойся… Успокойся, Сара.

– Я не знаю, кто на борту и почему в такую погоду он торчит посреди озера. Но мне нужно двигаться вперед, понимаешь? Я так просто эту новую странность не оставлю. Знаю, это трудно понять, но я чувствую, что мы получим ответы. О Марсо, о Жад, обо всем. Может быть, эти ответы есть у озера.

Рейно помрачнел. Я знала, что говорю бессвязно. Но если бы он предложил мне принять успокоительное, я бы дала ему пощечину. Но в итоге увидела, как он снимает со стены одно из своих ружей.

– Катер готов, можем отплывать, – без лишних рассуждений сообщил он. – Ты хоть знаешь, куда плыть?

Я не могла опомниться. Он мне поверил. Такой момент я упустить не могла. Достала свой мобильник и показала на экране точку: она уже довольно долго не двигалась. Рейно бросил мне непромокаемый плащ, слишком большой для меня.

Снаружи было светопреставление.

Мы пробежали через сад под проливным дождем. Под ногами чавкала грязь, нам приходилось кричать, чтобы расслышать друг друга. Спустя десять минут дорога уперлась в причал, зеленый от мха и скользкий, как намыленная ванна. Пока Рейно отвязывал швартовы, мне, несмотря ни на что, удалось без особого труда запрыгнуть в катер.

Качка была ужасная. Мы ползли еле-еле, правя боком к ветру. Непривычно высокая волна пыталась нас опрокинуть. Рейно завел мотор. Тридцатисильный двигатель выплюнул облако дыма и унес нас от берега. Лаг показывал скорость одиннадцать узлов. Нос разрезал волны, катер заливало со всех сторон. Даже в рубке было полно воды, она не успевала стекать через сливное отверстие. Берег исчез в мутной дымке. В какой-то момент мы остались без компаса, и нас понесло к леманским отмелям.

Рейно покачал головой:

– Безумие какое-то! Такой бури не было уже лет пятнадцать!

Я была настороже. Озеро кипело гневом.

– Внимание! Иди наперерез волнам, иначе они нас опрокинут.

– Их тут хоть отбавляй, а впереди ничего не видно!

Я встала за штурвал и отдала ему телефон – наш единственный ориентир. Я разогнала мотор до предела.

– Эй! Слишком быстро! – крикнул мне Рейно.

Мы моментально набрали скорость почти до двадцати узлов. Я намертво вцепилась в штурвал, Рейно, как мог, держался за леера. Направляясь прямо к цели, я учитывала каждую волну. Мы были уже близко, я это чувствовала.

– Где она, черт бы ее побрал? Ничего не видно!

Рейно повернулся на месте, прижав ладонь козырьком ко лбу:

– Стой, стой! Точка вон там – это что?

В кратком промежутке между шквалами я изменила галс, по мере возможности уравновешивая порывы ветра, удары волн и слишком высокую скорость. Дважды я слышала, как лопасти винта прокручивались в воздухе. Мы пролетали над волной, потом ось винта снова погружалась в воду, и мы снова неслись вперед, прямо к цели.

Это и правда было наше судно.

Я, как могла, объехала его кругом. Казалось, его бросили. Вскоре из каюты высунулась голова. Я ее узнала.

– Алексис?

Потом показалась вторая – Роллена.