В домиках на берегу озера то здесь, то там гасили свет. Леман погрузился во тьму. Я припарковала пикап у агентства, не выключая фары и направив их на суда. Я их пересчитала: они все стояли у причала, легонько покачиваясь на спокойных ночных волнах. Войдя в агентство, я сразу же включила компьютер. Пока он загружался, я открыла тетрадь на спиральке и просмотрела записи, которые вела Карен. Увидела визитную карточку капитана жандармерии Дельмаса, засунутую между страницами. Зачем он сюда приезжал? Карен сказала мне, что капитан и его люди появлялись в агентстве: интересно, делали ли они здесь обыск, как у меня? На экране появилось окошко для пароля, я набрала его, но в доступе мне было отказано. Набрала второй раз, опять то же самое. У меня начали дрожать руки, но я была уверена, что правильно вбила все знаки: пальцы привыкли за столько лет. Я попыталась еще несколько раз. Ничего не вышло. Я стукнула кулаком по столу. Но ничего, я решила, что обойдусь календарем бронирования. Мне останется только осмотреть три яхты “Антарес флай”, которые обычно брал Алексис. На одной из них он и нашел колпак от столбика с моего старого причала.

Я взяла из шкафчика ключи от трех судов, потом выудила из-под стола за толстую ручку фонарь Wolflite. Нажала на кнопку и убедилась, что лампа горит. На лодках, которые нам возвращают клиенты, всегда есть уголки, куда нужно посветить, чтобы проверить, нет ли там протечек, забытых вещей, повреждений…

Снаружи, с причала, я осмотрела носовую часть каждой яхты, ватерлинию, форштевень. Когда я водила по корпусу лучом фонаря, за ним следовали рыбы, наверное, надеялись найти еду. Мне не понадобилось много времени, чтобы обнаружить на носу одной из “Антарес флай” след, который был незаметен, если его специально не искать. Он располагался ниже уровня причала. Вполне логично: мой причал был ниже здешнего. Этот форштевень, несомненно, вступил в тесный контакт с истертыми пористыми шинами, которые я прибила к своему причалу вместо кранцев десять лет назад.

Я поднялась на борт. Внушительных размеров яхта даже не качнулась. Я прошлась лучом фонарика по палубе, каюте, ограждениям, кокпиту. Яхта была в прекрасном состоянии: она не проходила и пяти лет, а значит, была все равно что новая. Технический осмотр этой и двух других яхт мы провели несколько недель назад. Я это хорошо помнила, потому что сама отгоняла судно в мастерскую “Моторбот” здесь же на озере, недалеко от нас. У ее хозяина Виктора имелась лицензия фирмы-производителя, к тому же я ему доверяла.

Я отперла каюту и спустилась по ступенькам, внимательно глядя под ноги. Но стукнулась лбом, как это порой случалось, причем довольно сильно, украсив себя неприглядной отметиной от удара. Очередного. Я села на скамейку, при свете фонаря осмотрела сначала все помещение целиком, затем занялась более сложными объектами. Нельзя было ничего пропустить. Все ящики, все скамейки, все декоративные панели на полу были сняты и осмотрены со всех сторон. Никаких следов, ничего подозрительного. Потом я, словно неуклюжая змея, пролезла в крошечный моторный отсек. Я подняла тонкие панели изоляционного покрытия пола, где стоял мотор. Луч фонаря, который я не выпускала из рук, осветил непрозрачный, слегка поблескивающий предмет нечеткой формы. Попытавшись его извлечь, я поняла, что это пластиковый пакет, судя по всему герметичный. Изогнувшись, я с трудом подтащила его поближе. Он весил не меньше килограмма. У меня часто забилось сердце: откуда тут взялся этот пакет? Световые сигналы моей интуиции переключились и загорелись красным.

А вдруг это рукопись?

Я поставила фонарь так, чтобы его луч падал на содержимое пакета, и приготовилась его вскрыть.

Я его надорвала.

Прежде всего меня встревожил запах. Из пакета тошнотворно запахло неприятностями.

Марихуана. В разных видах: сушеные листья, маленькие смолистые брусочки, шарики вроде конфеток. Словно вспышка, в голове промелькнули слова Карен о моей дочери: “Эрмиона хранит у себя в комнате косяки”. Какая удача, что на эту мерзость наткнулась именно я, а не Карен. И тем более не полиция. Потом мне вспомнился сын Виктора, хозяина “Моторбота”. Пустоголовый парень лет шестнадцати, всегда у отца на подхвате. Ему иногда случалось, помогая отцу, пригонять мне мои суда. А еще – тусоваться с Эрмионой. Интересно, может, он уже возил ее покататься по озеру, чтобы похвастаться? Я вытряхнула пакет и обнаружила… пачку презервативов.

Что он собрался делать с моей дочерью, мелкий поганец? Ей всего двенадцать, черт возьми!

Эрмиона, конечно, уже какое-то время не относилась ко мне как к своей любимой мамочке, к тому же у нее появилась фигура. Но это-то что? Я схватила проклятую коноплю и вылезла из каюты, снова треснувшись головой. Я высыпала содержимое пакета в воду. Что-то сразу пошло ко дну, а что-то осталось на поверхности. Я сняла с борта багор и принялась топить эту чертову траву. Потом собрала пустые упаковки и перешла на второе судно.

Там было то же самое.

Этот выродок использовал наши яхты в своих подлых целях.

Немного позже я ушла с причала, неся в руках три больших непрозрачных пластиковых пакета и множество маленьких, а также три пачки презервативов. Какой предусмотрительный мерзавец: по одной пачке на каждой яхте. Почти бегом я добралась до нашего офиса. Достала ножницы из ящика у компьютера и изрезала все презервативы на мелкие кусочки. Нашла большой конверт, проложенный пузырчатой пленкой, и запихнула туда все, что нашла, за исключением утопленной конопли. Сверху написала имя юного владельца. Сделаю совсем небольшой крюк по дороге к дому Карен и Роллена и оставлю эту приятную посылку под дверью адресата – точнее, его родителей. Он поймет намек.

Я вышла из агентства с конвертом в руке. Но что-то было не так. Фары пикапа не горели. Причал и лодки были не видны в темноте. Я с трудом разглядела свою машину. Тогда я решила сосредоточиться на звуках. Воздух пронизывал только тихий плеск воды о корпуса яхт да их жалобное поскрипывание о причал. Я шагала медленно, но уверенно и наконец добралась до машины и торопливо села в нее.

Когда я включила стартер, двигатель чихнул, я надавила на газ, и пикап тронулся с места.

Фары погасли не потому, что сел аккумулятор.

Я чувствовала, что в темноте рыщет опасность, она ходила вокруг меня, сужая круги. Протягивала ко мне грязную руку, чтобы в нужный момент опустить ее мне на плечо.