Полицейские свернули лагерь, они забрали еще несколько коробок и компьютер Марсо, который так и не смогли открыть. Я по-прежнему сидела в рабочем кресле моего мужа, позволяя саду и ближнему лесу заполнять дом своим шумом. Вокруг меня царил отвратительный хаос. Чужие руки все перерыли, оставив чудовищный беспорядок на стеллажах и в шкафах. Как будто кто-то бесстыдно сорвал одеяло, чтобы не осталось никаких секретов. Однако даже я, его жена, ничего не обнаружила.

Пришло сообщение от Карен:

Хочешь, дети переночуют у меня?

Я на секунду заколебалась.

Спасибо, Карен, через час заеду и заберу их. Мне нужно с ними поговорить.

Какие слова могла найти мать в таких обстоятельствах? Обвинить их в глупых детских проделках? Убедить их в том, что это может быть напрямую связано с тем, что случилось с их отцом? “Детки, все будет хорошо, мы узнаем, кто убил вашего отца… и за что”.

При мысли, что я дома одна и что Рейно, возможно, бродит где-то поблизости, я, наверное, должна была испугаться, но, как ни странно, я ничего не почувствовала. Впрочем, Дельмасу я тоже ничего не сказала, он решил бы, что я окончательно спятила. А я не могла себе этого позволить: он наконец начал расследование.

Я закрыла глаза. Пять минут, мне нужно было только пять минут.

■■■

В кабинете Марсо начало темнеть. Я заметила на потолке почти невидимое свечение. Я здесь почти никогда не бывала. Это глупо, но я только сейчас открывала для себя этот мир. Я узнала светящиеся звездочки, которые так нравились Бенжамену. Может, он попросил, чтобы отец украсил ими потолок своего кабинета? Потом мой взгляд скользнул по вентиляционной решетке, и что-то в ней меня привлекло. Непонятно что. Я взяла стул, поставила под решеткой и забралась на него. На решетке не хватало одного шурупа и не было пыли. Я также заметила, что шурупы выступают из потолка, так что я могу их открутить руками. Я немного помогла себе ногтями, которые еще остались. Я придерживала решетку, а шурупы один за другим роняла на пол. Если бы я боялась пауков, как Эрмиона, мне пришлось бы надеть перчатку и, стиснув зубы, обшарить пространство вокруг отверстия в потолке. Моя незрячая рука исследовала полость. Пальцы наткнулись на тяжелый предмет, я схватила его за край. И, затаив дыхание, вытащила свою находку.

Я держала за дуло пистолет. Металл был холодным. Я слезла со стула с неприятным чувством, что Марсо сам вложил мне в руки оружие. Ствол под крышей дома – моего и моих детей. Я всерьез рассердилась на него, ведь все знают, на что способны неразумные дети.

Но события развивались так, что… В общем, будь что будет. Мне, наверное, следовало хотя бы понять, что делать с оружием.

Я продолжила обследовать комнату, не выпуская из рук пистолета, как будто эта вещь, принадлежавшая умершему, была первой подсказкой в квесте, ведущем к поразительным открытиям. Вдруг я услышала стук во входную дверь. Я выглянула в окно кабинета. Уже почти стемнело, но благодаря свету, включенному датчиком движения, я рассмотрела силуэт. Это была не Карен. Потом я заметила капот “порше”, припаркованного на лужайке. Ругаясь себе под нос, я пошла открывать.

– Добрый вечер, Сара. Ты не отвечала на мои сообщения, и я начал волноваться. Карен и Роллен сказали мне, что сегодня приходили жандармы. Как ты?

– Все сложно, Алексис.

Тут он заметил, что я держу в руке:

– Сара! Возьми себя в руки, подумай о детях! Положи оружие, пожалуйста.

– Если бы я собиралась сделать глупость, то уж точно не с помощью этой штуки.

Я помахала рукой, в которой был пистолет, и случайно нажала на кнопку на стволе. Обойма выпала и ударилась об пол. По паркету покатилась золотистая пуля.

Алексис невольно улыбнулся:

– И правда, такая затея явно была бы обречена на провал.

Он поднял пулю, потом магазин, осторожно забрал пистолет и обнял меня. Мои теплые тихие слезы оставили мокрое пятно на его рубашке. Я почувствовала, как его ласковые пальцы обхватили мою голову. Он ничего не говорил, пока мое дыхание не успокоилось.

– Эта ситуация нас больно задела, я тоже не могу прийти в себя, – сказал он. – Мы вдруг столько всего узнали. По этой причине я порой стараюсь держаться подальше от людей, хотя по мне этого не скажешь. Наверное, боюсь, что меня предадут или разочаруют или и то и другое вместе, и придется страдать. Очень трудно кому-то доверять.

Я отступила и посмотрела ему в лицо. Он стер слезы с моих щек и с нежностью посмотрел на меня. Впервые за последние недели у меня возникло чувство, что я живу не в мире зла.

– Я нашла этот пистолет в его кабинете, он был спрятан над вентиляционной решеткой. Жандармы этого не заметили, они сосредоточились на книгах, на черновиках рукописи, материалах для работы.

– Сара, нужно будет сдать оружие жандармам. Такой пистолет – не пустяк.

– Зачем он ему понадобился? Это ведь не охотничье ружье. Он чувствовал опасность?

– Я не знаю. Мне скорее казалось, что его окружали искренние фанаты, довольно миролюбивые. Он был не из тех, кто вызывает бурные споры. Несмотря на успех, ему удавалось оставаться довольно скромным, разве не так? Он, судя по всему, заботился о своем имидже, уважал читателей и даже собратьев по цеху, по крайней мере, мне так кажется.

Я пришла к выводу, что, вероятно, знала Марсо таким, каким его изображали в прессе, каким он выглядел на глянцевых фотографиях и на телеэкране. Может, наша история была всего лишь мастерски написанным сценарием? А этот дом – декорациями фильма? Что было правдой, а что ложью в нашей истории? У меня в голове все перепуталось. Алексис положил мне руки на плечи и стал задавать вопросы, прервав мои мучения:

– Жандармам удалось что-нибудь прояснить?

– Они делают свою работу, тянут за ниточки. Но я не думаю, что расследование продвигается, нет.

– Оно только началось. Можешь на меня рассчитывать, я рядом. Мы огибаем опасный мыс. Если я сумею помочь тебе в чем-то разобраться, у меня, по крайней мере, появится ощущение, что я не сижу сложа руки. Нужно создать хотя бы видимость нормальной жизни, как минимум ради детей.

Мне остро не хватало нормальной жизни, признаюсь, я устала от сюрпризов. Вконец обессилела.

Я послушно пошла к выходу следом за Алексисом. Наступила ночь, окутав землю чернильным одеялом. Стало свежо, в воздухе сгустились запахи леса. Ветерок, легкий как дыхание, теребил серебристые листья берез, вплетая свою мелодию в бесконечную колыбельную Лемана. Луна, бледная повелительница своего королевства, соткала из света дорожку на обсидиановой воде. На заднем плане этой чарующей сцены вздымались Альпы – дремлющие великаны, упиравшиеся макушками в усыпанное мерцающими звездами небо. Филин, солист-баритон, завел свою монотонную арию, напоминая о том, что вечер не бывает безмолвным для тех, кто умеет слушать. Трава у меня под ногами уже впитывала ночную влагу. Алексис говорил, я шла рядом.

– Ты знаешь, что время от времени я беру яхту в твоем агентстве. Карен почти всегда дает мне одну и ту же – ту, что у нее остается, когда я делаю заказ в последнюю минуту. У меня есть такие клиенты, которые, стоит покатать их по озеру, подписывают все, что я им предлагаю. Очень выгодная методика.

Алексис открыл машину и зажег фары. Пучки света как раз достигали причала в конце сада. Видимо, для этого он и заехал так далеко на лужайку. Он наклонился и вытащил из бардачка какой-то предмет.

Мы направились к причалу. Я не разглядела, что за предмет он держал в руке, пока он не поднес его к другому, точно такому же:

– Я так и думал. Он из того же материала, каким покрыты столбики на твоем причале.

В мгновение ока мы оба заметили, что на одном из столбиков нет защитного колпака.

– Думаю, когда кто-то неловко причаливает и второпях тянет за канат, эта штука к нему прицепляется. Нам повезло, что он не свалился в воду. Мы с Марсо много раз отходили от этого причала, потому-то я о нем и подумал. Но что делал этот защитный колпак на судне, которое сдается в аренду? По-моему, оно великовато, чтобы швартоваться здесь.

– Это одна из наших яхт “Антарес флай”, она больше одиннадцати метров в длину и весит шесть с лишним тонн. Швартовать ее здесь – значит почти наверняка поцарапать или помять корпус. Нет, это невозможно…

Мои собственные слова заставили меня задуматься. Алексис молчал, тишину нарушали только всплески воды у нас под ногами. Для наших частных нужд мы не пользовались новыми судами агентства, только стареньким, много раз побывавшим в ремонте катером, который никто и не подумал бы сдавать в аренду. Не было ни единой причины швартовать здесь “Антарес флай”.

■■■

Пока “порше” Алексиса с глухим урчанием отъезжал от нашего дома, я продолжала осматривать края причала, светя себе фонариком на телефоне. Я выискивала любые повреждения на столбах и досках, малейшие следы краски. Если представить себе, что кто-то швартовался второпях, ему непросто было быстро привязать судно канатом к столбу, старые шины, прикрепленные к причалу вместо кранцев, не защитили бы его от повреждений, тем более яхту с такими габаритами.

Я чувствовала, что бреду в тумане и швыряю свои вопросы в глубокие воды озера без надежды на ответ. Во мне пробудились страхи, утихшие, как мне казалось, много лет назад. Вот только можно ли когда-нибудь избавиться от того, что неотступно преследует нас?

Я посмотрела на экран: 23:15. Я забыла забрать детей. Не озаботившись тем, чтобы запереть дом, я села в пикап. Меня мучила новая догадка. Даже не будучи уверенной в том, что приняла какое-то решение, я направилась в агентство. Это не должно было занять много времени. История с яхтой не отпускала меня. Каждая подозрительная деталь, которая могла продвинуть дело вперед хоть на шаг, превращалась в навязчивую идею.

Пройдет еще несколько минут, я приеду в агентство и буду там одна.