Я двигалась в полумраке по бункеру Рейно. Он нажал на следующий выключатель, и дорожка из лампочек на потолке залила комнату ярким светом. Стены вокруг меня были увешаны планами района, фрагментами карт, знакомыми мне фотографиями, а еще рисунками, схемами, альпинистским и туристическим снаряжением. Я пошатнулась под натиском захлестнувшей меня гигантской волны воспоминаний, поднявшихся со дна памяти.

– Двадцать лет расследования, Сара, двадцать лет, как я ищу, сомневаюсь, двадцать лет стараюсь понять, двадцать лет пытаюсь поверить в невозможное.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем я сумела вернуться к реальности и справиться с головокружением. Мой взгляд переходил с одной стены к другой, его приковывала каждая деталь. Я подошла к одному рисунку, провела пальцами по лицу, нарисованному простым карандашом. И лишилась дара речи.

– Четыре года назад я попросил одну портретистку изобразить, основываясь на фотографиях тех лет, как Жад могла бы выглядеть сейчас.

Я подалась вперед, почти коснувшись стены. Мне было трудно оторваться от этого портрета Жад, какой она могла бы стать, если бы сегодня была жива. Потом я внимательно, как под лупой, рассмотрела одну за другой еще несколько фотографий. Рейно шагнул ко мне, когда я снимала одну из них со стены. Я не задала ему вслух ни единого вопроса, Рейно и так прекрасно знал, какие мысли вертятся у меня в голове. И среди прочих тот самый вопрос.

– Не знаю, почему Марсо не хотел с тобой об этом говорить, – подытожил Рейно. – Думаю, из-за оружия, чтобы тебя не пугать или чтобы ты не потребовала у него это прекратить.

На фото Марсо позировал вместе с Рейно, у обоих в руках были ружья. Я всмотрелась в лицо мужа, пытаясь убедиться, что это на самом деле тот человек, которого я, как мне казалось, хорошо знала.

– Мы охотились от случая к случаю. И нашей целью была не охота, Сара, а все те же проклятые поиски хоть каких-нибудь следов Жад. Сомневаюсь, что туда, куда мы ходили, кто-то когда-нибудь вообще забредал.

– Зачем тогда вы брали с собой оружие?

– Просто ради безопасности: мы им в общем-то и не пользовались. Могу только тебе сказать: я редко попадал в цель, когда стрелял. А между тем, когда наша бригада проводила тренировки, я был одним из лучших стрелков. Зато Марсо всегда попадал в самую точку. Лес ничего не мог от него скрыть: ни опасность, ни дичь – только Жад. Как будто Марсо обладал особым даром. Он управлялся с ружьем куда быстрее меня. Пока я поворачивался, он успевал прицелиться.

Я стала копаться в памяти и в мгновение ока перебрала сотни разных ситуаций.

– Это было, когда он уходил побродить по лесу? С тобой? Он делал так с самого детства.

– Я не всегда составлял ему компанию. Он не все мне рассказывал, сама знаешь. Бывало, он на время брал у меня ружье и возвращался, не истратив ни одного патрона.

Я огляделась вокруг. Коробки были доверху набиты материалами расследования, отчетами об экспертизах, и такая же уйма вопросов возникала у меня на периферии сознания.

– Куда вы с Марсо ходили? Я имею в виду, какие места вы обследовали?

Рейно схватил одну коробку, набитую картами IGN[7]. Он разложил одну из них на большом столе. Она была сплошь размечена фломастером. Я развернула вторую, потом еще одну. Все те же пометки фломастером, повсюду, с датами, написанными мелкими цифрами. Я подтащила табурет, стоявший у шкафа без дверцы: мне необходимо было сесть. Рейно положил мне руку на плечо:

– Ты как, Сара? Может, выпьем чего-нибудь? Ты знаешь, у меня тут внизу есть несколько бутылок.

Я бросила взгляд в угол комнаты, где стояла походная кровать со скомканным одеялом.

– Официально я в итоге получил приказ прекратить это расследование. Неофициально все знали, что я так или иначе продолжал поиски.

– Почему вы с Марсо никогда мне об этом не говорили? Почему?

Рейно посмотрел на меня как на слабенького зверька, это было невыносимо.

– Потому что некоторым нужно перевернуть страницу, чтобы не сойти с ума.

Эта фраза – и то, что за ней последовало, – долгое время не давали мне покоя. Я встала с табурета, все еще не придя в себя. Прошла вдоль полок, ощупывая коробки, осматривая их одну за другой. Снова остановилась у фотографий Марсо, приколотых к стене, и боль пронзила мне сердце. Я как никогда была уверена в том, что Марсо погиб из-за истории с Жад, что его смерть с ней как-то связана. И хотела это выяснить.

– Кто знал о ваших поисках в лесу? О ваших так называемых охотах?

– Никто, во всяком случае, мы никого не встречали. Там, куда мы ходили, места дикие, безлюдные.

Я продолжала исследовать комнату, потихоньку размышляя:

– У вас когда-нибудь возникало ощущение, что за вами следят?

Рейно помолчал, сел и пробежал взглядом по стенам:

– Насколько я помню, нет. И с таким радаром, как Марсо, никто не мог бы за нами следить, оставаясь незамеченным.

Мое внимание привлекла металлическая коробка под стопкой дисков, которыми, судя по всему, никто не пользовался.

– Сара, тебе понадобится не один час, чтобы все распаковать и просмотреть. Лучше сделать перерыв.

Я открыла коробку и высыпала содержимое на ту же полку, где ее нашла.

Снова фотографии.

Я стала рассматривать их одну за другой.

Жад с Рейно на берегу озера, он обнимает ее за плечи. Жад лучезарно улыбается, она стоит на дороге рядом с Рейно. Рейно и Жад в каноэ. Жад в лесу, смотрит прямо в объектив фотоаппарата, верхняя пуговица на блузке расстегнута. Жад, опять Жад, снова и снова Жад, с красноречивым взглядом, выходящая голой из озера… в компании Рейно. Штук тридцать фотографий.

Я в растерянности посмотрела на него. Он тоже застыл:

– Сара, ты не должна была видеть эти фотографии.

Внезапно я сообразила, что нахожусь в ядерном бомбоубежище, в подвале под уединенным шале, что я одна и только что мне стали известны тайны людей, которых, как мне представлялось, я хорошо знала. С мужчиной, вроде бы давно мне знакомым. Я выронила снимки и бросилась бежать. Слышала, как меня трижды окликнули по имени, когда я поднималась по лестнице, выбиралась из пропасти и захлопывала створки люка. Это должно было немного его задержать. Я очутилась на открытом воздухе и упала на землю рядом с аккуратно уложенной поленницей. Я не смогла подняться, легкие судорожно сокращались, мне не хватало воздуха, и я поползла на четвереньках, мне нужно было отдышаться, голова шла кругом.

Жад была мне как сестра. Мы всем делились. И вообще я ей верила. Все мои опоры смыло, в прямом и переносном смысле. Все ориентиры попáдали, как кости домино. У меня за спиной Рейно стучал кулаками в закрытый люк.