Я открыла глаза, радиобудильник показывал 4:00. Я спала беспокойно, но этого следовало ожидать. Я вытянула ногу, хотела дотронуться до ноги Роллена. Не нашла ее, повернулась. В полутьме, еще ничего толком не соображая, я обнаружила, что его нет, что я не слышу его дыхания. Я пощупала рукой постель, она уже остыла. Я встала, теперь уже окончательно проснувшись. Край шелковой ночной рубашки соскользнул вниз. В доме не горел свет, не было ни звука. Где его носит, черт бы его побрал? Я включила свет в прихожей, его пальто было на месте, ботинки тоже. Тогда я зажгла свет в гостиной, и сердце у меня екнуло.
– Как можно вот так сидеть в темноте? Ты напугал меня до ужаса!
Он по-прежнему неподвижно сидел на диване.
– Роллен, что происходит?
– Сама видишь: я не сплю.
– Все из-за письма Марсо?
– А ты как думаешь?
Мне нужно было найти корень беды, непременно найти. И контролировать ситуацию.
– Но ведь ты спал, когда я вернулась от Сары.
– Я выпил и кое-что принял. Меня это отправило в нокаут, но, видимо, недостаточно глубокий. Эта история с рукописью… у меня крыша едет. Мы с Марсо обо всем друг другу рассказывали, тогда почему вдруг… У Сары резьбу сорвало. А зная ее, думаю, это причинит нам вред. Большой вред.
В каждом доме живут свои тайны и свои призраки. Мне совершенно не хотелось узнавать что-то, как узнала Сара, – со стороны. И я сделала осторожный заход:
– Бояться тут нечего, Роллен. Почему ты заговорил о каком-то вреде? В рукописи есть что-то имеющее отношение к нам?
Я попыталась копнуть глубже, стала задавать наводящие вопросы. Прежде всего мне нужно было защитить свою семью. И на Роллена я вряд ли могла рассчитывать.
– А что, по-твоему, там может быть, Карен? Ничего, кроме ужасных воспоминаний, а они нам не нужны. Я не хочу… чтобы воспоминания были запачканы грязью, понимаешь?
Он пытался заболтать меня. Мне не следовало горячиться.
– Что ты имеешь в виду? Что лучше бы эта рукопись вообще не нашлась? Скажи, Роллен.
– Сара и слышать об этом не захочет, она взбесится. Но я действительно думаю, что так было бы лучше.
– Все это дело… в то лето… Это было до нашей с тобой встречи. Но есть вещи, которые ты должен мне сказать, ты можешь. Прямо сейчас. Я хочу узнать это от тебя. И если бы можно было избежать проблем, меня бы это устроило. Подумай о Зоэ.
Роллен наконец поднял на меня глаза, но так и не разжал губ. Молчание затянулось.
– Не о чем тут говорить! Ему просто… хотелось поговорить о Жад. Он так умел рассказывать свои чертовы истории, что эта рукопись нас добьет. Карен, в то лето во мне проросло… зерно страдания. Мне было двадцать лет, меня все это привело в ужас, понимаешь? Обычно такое происходит по телевизору или с кем-то другим. Жад так и не вернулась. И дня не проходило, чтобы мы с ней не писали друг другу. В то время мы были вместе. Я строил планы, я… а потом я так ее и не нашел.
– Я знаю, ты мне все это уже говорил.
– Карен, без тебя я до сих пор так и сидел бы в своей норе. Вот почему я не хочу, чтобы эта рукопись нашлась. Это сведет меня с ума. Почему у Марсо появилась потребность к этому вернуться?
– Потому что он был писателем и творчество было его отдушиной. Потому что было нечто, с чем он так и не смог смириться, как и ты. О чем он никогда не говорил.
Я хорошо знала о тоске Марсо. Это была единственная тема, почти запретная, которой мы с Сарой никогда не касались. Призрак Жад не оставлял Марсо. Мне казалось, что Сара тоже не в состоянии вспоминать о ней, как будто это может вызвать ее дух. Но я видела ее фото с Жад: Сара постоянно носила его в сумке. Кроме того, были наши с Марсо поездки на озеро, его погружения, и это тоже о многом говорило. Он так и не смирился с гибелью отца, а уж с исчезновением Жад тем более. У Марсо внутри как будто все сломалось. И это сводило меня с ума, из-за него и из-за Сары тоже.
Роллен медленно открыл рот, как рыба, выброшенная из воды, и слабым голосом спросил:
– Сара… в каком она была состоянии… когда ты видела ее вчера?
– До или после того, как я поговорила с ней о Бенжамене и Эрмионе?
Роллен нахмурился:
– Почему ты так говоришь?
– Они наделали кучу глупостей тайком от нее. И это, к сожалению, началось не вчера. Вчера Сара была опустошена. Но я не могла больше скрывать от нее, что с детьми не все ладно. Чтобы дать ей немного времени, а еще потому, что они дружат с Зоэ. Я не в восторге оттого, что они могут втянуть ее неизвестно во что.
Я рассказала ему об этом, взяв с него обещание молчать. Потому что это не касалось никого, кроме Сары.
– Зоэ иногда внушаема, я знаю, – сказал Роллен. – Но она тебя слушается. Больше, чем меня, я знаю. Она понимает, что можно, а что нельзя.
– Это мы так думаем. Но она еще совсем маленькая.
– У Сары никого нет, кроме нас: Алексиса, тебя и меня. Как бы то ни было, с детьми всегда непросто.
– Да, у нее есть мы…
Но прежде всего у Сары был Марсо. Именно благодаря ему я больше узнала о ней, стала лучше ее понимать. Он был связующим звеном нашего с ней тандема.
Что ты теперь будешь делать, Сара? Не потеряю ли я и тебя следом за ним? Что нас ждет в самом скором будущем – что ждет меня? Я никогда не видела, чтобы Роллен был в таком смятении.
Все разваливалось.