Алексис тяжело опустил руку мне на плечо. Я почувствовала, что он с трудом сдерживает злость. Я знаю, он всегда считал меня ненормальной. Но его жалкая попытка продемонстрировать свое превосходство не произвела на меня впечатления.

– Ты совсем свихнулась, Сара. Он сорвался, мы все этого боялись. Он осознавал, как сильно рискует, даже написал нам об этом.

– Нет, нет, нет и еще раз нет! Это не несчастный случай. Я уверена: кто-то убил Марсо.

– Сара, жандармы осмотрели место происшествия, их выводы были однозначны. Если бы у них осталось хоть малейшее сомнение, если бы они заметили что-то подозрительное, они открыли бы следствие.

Я вывернулась, освободившись от его хватки. И не собиралась униматься.

– Вы должны мне поверить. Хотя бы вы двое!

– Сара, нам всем хотелось бы, чтобы такого никогда не было. Не только ты просила его это бросить. Произошел ужасный несчастный случай, но этого следовало ожидать. Ты в шоке, и это нормально. Но ты должна держаться ради детей.

Я выбрала другую цель и повернулась к Роллену, который, судя по всему, с трудом себя контролировал. Он вспотел, побагровел и весь дрожал, как будто его бросало то в жар, то в холод. Потом пустил слезу.

– Роллен, скажи что-нибудь, черт тебя возьми!

– Хватит, Сара! – заорал Алексис. – Мы все на пределе, и… конечно, это волей-неволей возвращает нас к событиям двадцатилетней давности.

Потом он повернулся к Роллену и произнес:

– Ну, скажи ты ей! Скажи, что это был несчастный случай!

Роллен трясущимися губами что-то промямлил, так что его слова невозможно было разобрать.

– Жа… жандармы. Это несчастный случай, Сара, – пробормотал он.

Тут я не стерпела и запустила в стенку сумкой, которую держала в руках:

– А рукопись? Где она, черт побери?!

Менеджер, встревоженный шумом, постучал в дверь, приоткрыл ее и робко просунул голову в щель. Охранник встал у него за спиной и приготовился вмешаться.

– У вас все в порядке? – неуверенно спросил он.

– Да, все в порядке, – ответил Алексис.

Чтобы сбить менеджера с толку, он обнял меня и погладил по голове, словно хозяин испуганную собаку:

– Наша подруга потрясена. Вы же понимаете…

Менеджер успокоился и закрыл дверь. Я тут же отодвинулась от Алексиса. Между нами никогда еще не вспыхивала подобная глухая ярость. Нет, ничего у нас не в порядке! Роллен в полуобморочном состоянии снова опустился в кресло. Они с Алексисом были напуганы, каждый по-своему, и я вспомнила о своем собственном страхе. Но больше всего меня приводило в ужас то, что они мне не верили. Мало того, они считали, что я сошла с ума. Это были мои лучшие друзья, а я не могла на них опереться. Я осознала это, пока шла к двери, наступая на разбросанные купюры, и это оглушило меня.

– Нет, это что угодно, только не несчастный случай, – устало пробормотала я.

Охранник попятился, когда я выходила. Менеджер вбежал в бронированную комнату, и я услышала, как он принялся собирать деньги. Я помчалась к лифту. Менеджер и Алексис тихо переговаривались. Я расслышала только несколько слов: “…впервые… цирк устроила…” Придурок. Поднявшись на первый этаж, я прошла через холл, не обращая ни малейшего внимания на ожидающих клиентов, проскочила через турникет, мимо сотрудника на входе, на этот раз тоже не взглянув на него.

Я ухватила кость, вцепилась в нее зубами и не собиралась выпускать.

Я была намерена найти рукопись.

Проходя мимо “порше” Алексиса, я стукнула пяткой по дверце. Двое прохожих в изумлении остановились и окинули меня взглядом с головы до ног. Железо погнулось, но недостаточно сильно. Я улыбнулась. Мне стало немного легче. Я тоже, как и Марсо, оставила Алексису маленький сувенир. Каким-то чудом мою машину не эвакуировали, и даже листок со штрафом не прилетел на лобовое стекло. Я случайно увидела свое отражение в зеркале заднего вида. Волосы всклокочены, глаза с жилками полопавшихся сосудов. На лице и на шее красные пятна.

Мне осталось два часа: после этого я должна вернуться в Ивуар, принять душ и привести себя в порядок к тому моменту, когда дети вернутся из школы. Они и так намучились, я не хотела еще больше их расстраивать. Меня особенно беспокоил Бенжамен: после смерти Марсо он начал заикаться. Удар был слишком тяжел. Я подумывала отвести его к детскому психиатру, но не хватило сил. А может, не хотелось отвечать на вопросы врача, который будет копаться не только в Бенжамене, но и во мне. Проехав немного, я порылась в сумке, нащупала мобильник и установила его на приборной доске, чтобы одним глазком на него поглядывать. Он вибрировал несколько раз с тех пор, как я выехала из Женевы. С интервалом в пять минут пришли три сообщения от Алексиса:

Сара, извини, что все так получилось. Мы все на пределе. Если тебе понадобится помощь, я всегда рядом. За дверцу не сержусь, хотя она теперь немного скрипит, когда ее открываешь.

Сара, попытайся немного отдохнуть. Мы найдем эту рукопись.

Сара, это опять я. Менеджер все подсчитал. Марсо оставил три миллиона сто семьдесят пять тысяч евро.

Деньги. Только они для него что-то значат. И все же когда мы находились в этом преддверии ада, было заметно, что письмо Марсо его потрясло. А Роллен просто слетел с катушек. Я почесала шею, отчего отвратительное красное пятно запылало еще ярче. К счастью, пятно на лице побледнело.

На выезде из Дувена я решила не сворачивать в Ивуар, а проехать прямо – в Тонон-ле-Бен. Двигатель начал покашливать, я прибавила газ. Стрелка датчика топлива приближалась к нулю. На дне старого бензобака накопилась грязь, которую плохо переваривали карбюраторы – и автомобилей, и катеров. Я, не останавливаясь, проехала мимо заправочной станции. Тем хуже для опустевшего бензобака: у меня была только одна цель – немедленно выложить все жандармам. О письме Марсо, рукописи, деньгах и особенно о моих сомнениях по поводу несчастного случая. Я задышала чаще, нервы расходились, и из-за этого у меня задергалось лицо. Пикап немного занесло, он чиркнул шинами по краю тротуара. В последний момент я умудрилась его выровнять. Встречная машина панически мигала мне фарами. В ответ я несколько раз нажала на клаксон. Мне хотелось издавать громкие звуки. Пусть все оставят меня в покое!

Что произошло, Марсо? Я не остановлюсь, пока не получу ответы на мои вопросы. И не важно, как далеко меня это заведет.

Добравшись до тононской жандармерии, я припарковалась на служебной стоянке: только там было свободное место. В вестибюле пролетела мимо дежурного и без остановки помчалась в кабинет капитана Робена Дельмаса.

– Мадам, вы куда? – крикнул мне вслед дежурный.

В конце концов его огромная рука ухватила меня за плечо.

– Не нужно, я сам разберусь, – увидев меня, вмешался капитан.

Жандарм выпустил меня. Я потерла помятое его лапой плечо.

– Так нельзя, мадам Миллер, это вам не проходной двор. Прошу вас в мой кабинет.

Сочувственно взглянув на своего сотрудника, капитан пригласил меня следовать за ним. Не успели мы сесть, как он начал:

– Я знаю, что вам пришлось пережить, мадам Миллер.

– Нет, вы не знаете.

Я не могла успокоиться, мне казалось, что я подключена к сети высокого напряжения. Почему у меня сложилось впечатление, будто весь мир против меня? Я села и стала судорожно искать в сумке носовой платок.

– Итак, мадам Миллер, – снова заговорил Дельмас ласковым голосом, – скажите, что привело вас сюда?

Он достал меня этим своим “мадам Миллер”, которое вставлял при каждом удобном случае. От его снисходительного тона я растеряла остатки терпения. И принялась комкать носовой платок, который у меня в руках превратился в лохмотья.

– Марсо прислал мне письмо…

Капитан вжался в кресло, устремив на меня встревоженный взгляд:

– Вы хотите сказать, что нашли его письмо? Так, мадам Миллер?

Я уронила руки на стол. Дельмас окинул меня озадаченным взглядом, отчего мой гнев разгорелся еще больше. Он тоже считал меня ненормальной?

– Сегодня утром, месье Дельмас, я получила послание от HSBC, к нему прилагалось письмо Марсо, которое банк должен был доставить мне в случае кончины моего мужа. Роллен Юлдри и Алексис Торанс также получили письма от него. Марсо сообщил в них о существовании рукописи, содержащей новые сведения об исчезновении его сестры Жад двадцать лет назад.

Глаза Дельмаса округлились, как будто перед ним появился призрак.

– Я могу взглянуть на письмо, мадам Миллер?

– Разумеется, для того я и здесь.

Пока я выкладывала на стол письмо, он быстро переводил взгляд с моего лица на листки, которые он тщательно расправлял, и обратно.

– Темные пятна на бумаге – это кровь. Мадам Миллер, не могли бы вы объяснить, откуда она взялась?

– Это пустяки. Я порезалась, когда вскрывала конверт.

Я поостереглась рассказывать о сцене с книжным шкафом и бутылкой виски. Он секунду рассматривал меня, как будто сомневаясь в том, что я сказала правду. Я невольно покраснела и снова вытащила из сумки платок, стараясь замять неловкость.

Он неторопливо читал письмо, иногда прерывался, изучающе поглядывая на меня, потом продолжал.

– Вы получили деньги и рукопись? – наконец спросил он.

– Только деньги. Если можно так сказать… Доверху набитую спортивную сумку, а в ней три миллиона евро наличными. Но в ячейке больше ничего не было.

– Три миллиона…

Дельмас нахмурил брови и задумался. Он снова заговорил, очень медленно, как будто взвешивая каждое слово:

– Ваш муж вполне мог не положить рукопись в ячейку… Впрочем, на письме не указана дата, может, оно написано очень давно. А вдруг он все еще редактировал текст? Насколько я себе представляю, с писателями такое случается. Не был в полной мере удовлетворен своей работой, снова и снова к ней возвращался. Нет, у меня скорее вызывают вопросы эти деньги. Никто не станет прятать столько наличности без особой на то причины…

Он на секунду замолчал и почесал затылок, как будто ему было неловко делиться со мной другими мыслями:

– В этом письме он пишет о бегстве. На что он намекает? И почему отправил письма не только вам, но и вашим друзьям?

Я встала и оперлась обеими руками о его стол. Меня тошнило от его крепкого одеколона – смешанного запаха кожи и пряностей. Этот аромат был слишком мужественным для такого невзрачного типа, невысокого и тощего. Все в нем вызывало у меня отвращение. Но я была обязана взять себя в руки.

– Вот об этом и поговорим. Когда я увидела эту кучу денег, то сразу подумала, что Марсо не сам сорвался с этого проклятого склона. Его наверняка кто-то столкнул. И рукопись испарилась не просто так. Мой муж никогда не говорил со мной о работе, я знакомилась с его романами только после публикации. Значит, если он так определенно упомянул в письме о рукописи, то она существовала. И была дописана. Марсо утверждает, что Жад, в противоположность выводам следствия, не исчезла. Случилось нечто такое, о чем нам уже двадцать лет ничего не известно. Он хотел нам об этом написать. – Я села, внезапно обессилев. – Почему он не сделал этого раньше? Почему прежде никогда об этом и словом не обмолвился? Я не знаю. – Некоторое время мне не удавалось привести мысли в порядок. Потом, пересилив себя, я снова заговорила: – Капитан Дельмас, если эту рукопись не удалось найти, причина может быть только одна. Марсо был убит, умышленно. Вы должны мне поверить.

Полицейский все это время не сводил с меня глаз. Казалось, он колеблется.

– Вы слишком торопите события, мадам Миллер. Ваш муж занимался скалолазанием без страховки. Он осознавал, насколько это рискованно. Он сам об этом упомянул в письме. Что касается рукописи, то вам нужно повнимательнее изучить его кабинет, компьютер, флешки, карты памяти, внешние диски… Может статься, вы ее найдете. Послушайтесь моего совета. Если обнаружите что-то новое, приходите ко мне.

– Вы пытаетесь от меня отделаться? А рана у него на лице? Он упал на спину, так что удар был нанесен раньше.

– Мадам Миллер… Мои люди немедленно приехали на место происшествия. Они не нашли никаких следов, ни малейшей подозрительной детали. Поверьте, мы прочесали это место частым гребнем. Судмедэксперт тоже не смог точно определить, что это за рана, даже после полного исследования. Теперь о сестре вашего мужа: это дело двадцатилетней давности, тогда здесь служил подполковник Рейно. Дело очень старое. Рейно – человек упорный, и, если бы была хоть какая-то зацепка, он бы давно ее проработал. В нашу картотеку каждый год попадает сорок тысяч дел об исчезновении по всей стране. Случай Жад, увы, совершенно обычный, простите, что я вам это говорю. У вашего мужа, наверное, разыгралось писательское воображение, и он придумал другой финал истории своей сестры.

Дельмас явно принимал меня за дуру. Я взяла со стола письмо Марсо и смахнула на пол пластиковый стакан, набитый ручками. Капитан проворно схватил меня за запястье:

– Я этого не потерплю, мадам Миллер. В следующий раз, если вы проявите ко мне неуважение, я обвиню вас в оскорблении должностного лица. Вы меня поняли?

Мы долго смотрели друг на друга. Но мое раздражение было пустяком по сравнению с моей ненавистью. Я решила, что обойдусь без него и без всех остальных. Я им докажу.