Мы мрачной процессией потянулись из комнаты. Тетя Шарлотта бормотала что-то о голодной смерти и очередной проверке дома на наличие еды. Признаться, у меня самой от голода сводило желудок. Я чувствовала себя больной и слабой.

– На твоем месте, Шарлотта, я бы не высовывалась, – холодно улыбнулась Бриджет.

– Что?

– Ну смотри. Сперва сегодня умер Ангел, потом Бутылконос. Убийца, очевидно, испытывает особое пристрастие к алфавиту. Так что ты, возможно, будешь следующей[39], – рассмеялась она.

– Почему она так сказала? – растерянно проговорила тетя Шарлотта. – Почему?

Я бросила последний взгляд на сцену смерти Бутылконоса и закрыла дверь в комнату. Спир все еще находился на лестничной площадке, в полоске света, падающего из грязного окна. Он стоял у входа в маленькую спальню, где спал и умер Ангел. Дверь туда была открыта, являя взорам пустое смертное ложе.

– Полагаю, нужно решить, что делать с телом Бутылконоса. – Спир сосредоточенно потер лоб, как будто это могло помочь ему собраться с мыслями.

– Нужно, – кивнула я.

– Он хотел бы, чтобы мы следовали дорогим его сердцу обычаям. – Спир опустил взгляд на свои ноги. – В голове не укладывается…

– Да, пожалуй.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Хочу кое-что спросить.

Я молчала, ожидая его дальнейших слов.

– У тебя есть кто-то… Прости, я имею в виду… ну, хочу понять, почему ты все время держишься рядом с этими жуткими женщинами?

– Ты имеешь в виду мою маму, тетю и крестную?

– Да, именно. Извини, я не собирался грубить. Просто я слишком напряжен… не обращай внимания. Вы же постоянно спорите, ругаетесь…

– Ты прав, – улыбнулась я. – Они в самом деле бывают жуткими. И, наверное, со стороны смотрится немного странно, но… они – все, что у меня осталось. К тому же я нужна маме.

– Правда? Не очень похоже.

– Слушай, никто ведь не лезет в твои отношения.

Спир сделал шаг назад.

– Еще как лезут. Мой брак, безусловно, вызывал кучу вопросов.

– Несмотря ни на что, мама очень… преданная.

– Как и все преследователи. – Он взглянул на меня. – Ты, конечно, думаешь, что смерть жены на моей совести. Знаю, я тут главный подозреваемый. Однако вы ошибаетесь. Она была для меня всем. И пусть наши отношения закончились, я не собирался причинять ей вред.

– Вовсе я так не думаю, – покачала я головой. Прозвучало весьма похоже на ложь.

– Давай начистоту. Мы все подозреваем друг друга. Убийца либо среди нас, либо на острове есть кто-то еще. По правде говоря, я сомневаюсь даже в тебе и твоих спутницах, поскольку ничего о вас не знаю. Вы не должны были сесть на мою яхту.

– Справедливое замечание. – Мне кое-что пришло в голову. – Список. Список участников твоей поездки. Ты сказал, он у Бутылконоса.

Спир покачал головой.

– Список исчез. Я проверил его карманы.

– А остальные об этом знают?

– Нет. Я понятия не имею, кому можно доверять.

Я попыталась представить, как Спир вбегает в дом и поднимается по ступенькам. Успел обшарить карманы Бутылконоса, прежде чем появились остальные? Бриджет довольно точно сообщила время нахождения Спира в комнате: четыре минуты. Всякий раз, как я была готова ему поверить, на него снова падала тень подозрений. Вдруг мама не зря опасалась этого мужчину?

Мы заглянули в брошенную спальню, где Ангел попрощался с жизнью. Лоскуты выцветшего розового шелка тонкой паутиной ниспадали вниз с матраса. Во всем здешнем упадке ощущалась некая изысканность, великолепие, брошенное стареть и умирать. Я посмотрела в сторону окна: вдали виднелся мрачный фасад маленькой часовни, полной тех, кому уже не суждено состариться. Все они ушли из жизни молодыми.

– Наверное, меня кто-то ударил. – Спир поднес руку к голове.

– Знаю.

– Ты? – сверкнул он глазами в мою сторону.

– Нет.

– Я вошел в ту комнату… что-то услышал. Неясный шум. Над головой кружилось множество птиц, поэтому я почти ничего не видел. До меня лишь долетал свистящий звук. Потом из ниоткуда возникла фигура. – Спир немного помолчал. – А дальше пустота. Следующее, что я помню: вы тащите меня наружу. Кто-то находился в комнате до вашего прихода. Я уверен, что заметил чей-то силуэт. – Он перевел дыхание и посмотрел на меня. – Урсула, я мог бы поклясться, что видел призрака.

Я всмотрелась в его лицо и не заметила ни следа лжи. Спир, похоже, вновь переживавший тот момент, выглядел скорее сбитым с толку.

– Знаю, звучит безумно, но я видел кого-то или что-то в углу комнаты.

Спир говорил искренне. Здесь, в доме и на острове, легко было поверить в существование всевозможных противоестественных сущностей, бродящих по темному миру и обитающих вокруг нас в некоем подобии жизни.

Я обвела взглядом тускло освещенную комнату. На полу, словно брошенный рождественский подарок, валялись украшения и другие безделушки Ангела, которые в полумраке поблескивали серебром, напоминая елочную мишуру. Мой взгляд притянуло изделие из красных бусин, все еще цеплявшихся за нити. Возможно, какой-то браслет. Я представила лежащего на кровати Ангела, увешанного побрякушками, будто мертвая сорока в маленьком гнезде. Кажется, я видела нечто подобное на его запястье. Я шагнула вперед, чтобы рассмотреть поближе, однако Спир закрыл рукой дверной проход, преграждая мне путь.

– Ты ведь не знаешь, что его убило. Хватит уже смертей.

Я пристально посмотрела на него, но он не дрогнул.

– Мы все несли тело. Никто не заболел…

Спир отвернулся и обвел взглядом комнату.

– По-моему, я поняла, что его убило, – призналась я. – Ртуть. Из серебристого флакона, висящего на шее.

– Очень интересно.

Я резко обернулась. Трудно сказать, как давно тут находилась Бриджет, но по лестнице ей удалось подняться совершенно бесшумно. Я могла бы поклясться, что она пошла вниз вместе с остальными. Неужели я ошиблась, и она просто укрылась в одной из соседних комнат, откуда слышала каждое наше слово?

– Что ж, вам, похоже, есть что сказать, доктор Скарпетта…[40]

– Кто? – Тетя Шарлотта высунула голову из комнаты с лошадью-качалкой – значит, и она осталась на верхнем этаже. – У нас есть врач?

Неужели все они просто затаились и подслушивали за дверями? В моей семье очень ценят секретность, только не верят, что остальные в ней тоже нуждаются.

– Она патологоанатом, – пояснила Бриджет.

– Вот как, Урсула? А я все гадала, чем ты занималась весь день.

– Нет, тетя Шарлотта, – вздохнула я. – Доктор Скарпетта…

– Выходит, у тебя есть какая-то теория? – улыбнулась Бриджет. – Полагаешь, любовный амулет Ангела на деле был не тем, чем казался. Так? – Она кивнула мне, побуждая продолжать.

– О, ради бога, Урсула, не тяни резину! – Из птичьей комнаты выглянула мама, пронзая меня своим фирменным взглядом.

– Мама! И ты здесь? Что вы тут делаете?

– Собираем улики.

Как по мне, это напоминало плохую пародию на прятки. Терпеть не могу эту игру. Каждый раз, как мы играли в нее с мамой, она ускользала в магазин.

– Ну же, выкладывай, – нетерпеливо бросила Бриджет.

Все замерли в ожидании.

– Ну, эта штука, которую Ангел носил на шее… – начала объяснять я. – Он вроде бы назвал ее «азоге». Думаю, это была ртуть. Внешне она походила на жидкое серебро. По-моему, Ангел даже сам так говорил и… ну, вел он себя странно. Он то бесился, то миг спустя уже шутил. У него болела голова и…

– Ну? – подстегнула мама.

– Наверное, прозвучит немного странно…

– Удивила!

– Мама, прошу тебя! Он постоянно твердил: «безумный, как шляпник».

– Да! – воскликнула тетя Шарлотта. – Отлично понимаю, о чем ты говоришь.

– Сомневаюсь, – пробормотала мама.

– На определенном этапе изготовления шляп использовали ртуть. Регулярно вдыхая ее пары, шляпники впадали в безумие, – продолжила тетя Шарлотта. – Отсюда и поговорка: «безумный, как шляпник». То же самое случилось с Миллисентой Армитейдж. Ты разве не помнишь, Пандора?

Мы встретили ее слова молчанием.

– На шее Ангела висел пустой флакон, – продолжила я. – Амулет Джесс тоже пропал. Она говорит, что его выбросила, а на самом деле могла использовать ртуть из него вместе с той, что содержалась в собственном флаконе Ангела. Или флакончик кто-то нашел.

Бриджет недоверчиво рассмеялась; ее пес, по-моему, тоже.

– Кто-то здесь знал, что это за амулет, и придумал, как им воспользоваться. Один имелся у Ангела, второй у Джесс. И точно такой же носила твоя жена, Спир.

– Ну снова-здорово, – пробурчал он и отвернулся.

Бриджет подняла руку.

– Думаю, пора нам кое-что прояснить. Согласен, Мистер Перезвон?

– Значит, это были вы с собакой? Я так и знала! – решительно кивнула тетя Шарлотта.

– Боже, что за глупость, – усмехнулась Бриджет. – Да, Урсула, ртуть ядовита. И, несомненно, она и была тем веществом, которое Ангел носил на шее и раздавал всем, кто ему приглянулся, будто токсичные конфетки. Ртуть, или азоге, как он именовал ее по-испански, широко используется в духовных талисманах и оберегах.

– Неужели? – озадаченно переспросила тетя Шарлотта.

– Он ведь рассказывал тебе, чем именно торгует. Получше слушай, тогда, возможно, за умную сойдешь. – Бриджет повернулась ко мне. – К сожалению, Урсула, ртуть действует совсем не так, как ты предполагаешь. Она убивает очень-очень медленно, постепенно поражая органы человека. – Бриджет улыбнулась и провела языком по нижней губе.

– А вы откуда знаете, черт возьми?

– Я посещала курсы.

– По отравлению людей? – подозрительно посмотрел на нее Спир.

– Вообще-то, курс был посвящен ядам, а не способам отравления. Хотя люди наверняка записываются на него по самым разным причинам. – Бриджет жутко ухмыльнулась и промокнула уголки рта кружевным платочком. – А проводили его в Челси, в одном из тамошних прекрасных аптекарских садов.

Тетя Шарлотта внезапно выпрямилась во весь рост.

– Я их отлично знаю! Пекарские сады в Челси.

– Лекарские, – хмуро поправила Бриджет.

– Что?

– В Челси лекарские сады, а не пекарские. Как может сад быть пекарским?

Тетя Шарлотта, похоже, смутилась.

– Да продолжайте вы уже! – схватилась за голову мама.

– Как я сказала, – Бриджет многозначительно посмотрела на тетю Шарлотту, – отравление ртутью возникает в результате длительного воздействия. Простое вскрытие флакона, висевшего на шее жертвы, равно как и проглатывание его содержимого, не привело бы к немедленной смерти. И, если я не ошибаюсь – а я никогда не ошибаюсь, – Ангел начал вести себя странно задолго до вчерашнего вечера и уж точно до того момента, как вскрыли этот пузырек. – Она улыбнулась, словно бы в тайне чему-то радовалась. – Нет-нет, его убило кое-что другое. Гораздо худшее.

Атмосфера вокруг становилась все более напряженной.

Бриджет растянула губы в очередной злобной усмешке.

– Ртуть использовали в качестве первой «красной селедки»[41].

– Точнее, серебристой селедки, – рассмеялась тетя Шарлотта, но внезапно замолчала, осознав, что все молча на нее смотрят.

– Что значит «первой»? – уточнила я.

– Не сомневаюсь, что всплывет еще куча других.

Послышался скрип ступеней, потом шаги в коридоре. Перегнувшись через перила, мы заметили, как Джесс скрылась в гостиной. Много ли она слышала? Знает ли, что я обвинила ее в возможном отравлении Ангела? Почему она не сообщила о своем присутствии?

Мы дружно переглянулись, боясь нарушить молчание. Теперь для всех стало очевидно: во-первых, мы на необитаемом острове; во-вторых, Ангела и Бутылконоса, без сомнений, убили; и, в-третьих, преступник скрывался среди нас.