Мы погрузились в молчание. Слова иссякли. Да и в любом случае они могли подождать. Прогулка по полоске пляжа перед домом, на которую мы вышли, оказалась еще более утомительной, чем поход в часовню по высокой траве. Ветер яростно гнал по земле песок и швырял его нам в лица. За ноги цеплялись подсохшие водоросли, обвившиеся вокруг обломков дерева. Я шла чуть позади остальных, шаркая подошвами по влажному белому песку. Тетя Шарлотта держалась рядом со мной.

– Скажем, его убили…

– Его убили, – как попугай, повторила тетя Шарлотта.

– Нет-нет. «Скажем» – то же самое, что «допустим» или «представим».

– Да, понятно, – растерянно пробормотала она, но, судя по выражению лица, ничего не поняла.

Тем не менее я продолжила:

– Если допустить, что убийца не один из нас…

– Для чего, дорогая? В прошлый раз, когда мы оказались заперты в уединенном доме с убийцей, вышло не слишком хорошо.

– Верно. Но просто, скажем, никто из нас не виноват…

– Не виноват.

Я воззрилась на тетю Шарлотту, постаравшись как можно точнее сымитировать знаменитый мамин взгляд.

– Тогда вариант один: помимо нас на острове есть кто-то еще.

Остальные теперь пошли медленнее, прислушиваясь к нашему разговору.

– Тот, кто тоже выжил после кораблекрушения? – уточнила тетя Шарлотта.

Наши спутники начали оглядываться, у многих заметно вытягивались лица.

– Известно, что на острове уже некоторое время никто не живет, – продолжила я. – Мы попали сюда в шторм. Сомневаюсь, что кто-то еще выходил в ту пору в море.

– Только дурак стал бы плавать в такую непогоду. – Мама сердито посмотрела на Бутылконоса.

– Значит, рассматриваем только тех, кто был на борту яхты. Нам неизвестно местонахождение лишь одного человека, – заметила я.

Спир резко повернулся ко мне.

– Если ты намекаешь, что моя жена как-то причастна к случившемуся, клянусь…

– Пока не нужно никаких клятв, мистер Спир. – Бриджет уверенно поднялась по ступенькам к дому. – Давайте зайдем внутрь, выпьем по чашечке чая и все обсудим.

– Шарлотта съела весь чай, – заявила Мирабель, протискиваясь мимо нас.

Даже Бриджет, похоже, лишилась дара речи.

– Съела? – Я уставилась на тетю Шарлотту.

– Я умираю с голоду, милая.

– Как и все мы! – Желудок неприятно сжался в ответ.

Тетя просто пожала плечами.

Хотя глаза не сразу приспособились к тусклому освещению дома, я заметила силуэт Джесс, быстро двигавшейся по верхней площадке лестницы. Она на краткое мгновение промелькнула перед моим взором, бледной кожей и развевающимися волосами напоминая привидение, а потом исчезла.

Джесс оставалась в доме одна. Как повела бы себя я, оказавшись здесь в одиночестве? Мне очень давно не доводилось находиться одной в доме. Рядом всегда была мама – почти та же мебель, только мрачная и резкая.

– Эй? – позвала я.

Никто не ответил.

– Сейчас не до глупостей, – бросил Спир, шагая в гостиную. – Нужно отправляться на поиски пищи и моей жены.

– Зря вы не прихватили поесть с собой.

Он пристально взглянул на Бриджет, но та даже не вздрогнула.

– Мы планировали раздобыть еду на месте. Нелл… очень хорошо умела… – Его голос затих.

– Вы явно ничего не знаете о женщинах среднего возраста, – фыркнула тетя Шарлотта.

Спир поднял голову, и я отметила, как затуманился его взгляд.

– В мою группу не записывались женщины средних лет, – усмехнулся он. – Если помните, вы сели не на то судно. Да и в любом случае, с ними обращались бы точно так же, как со всеми остальными.

– Рада слышать, – заметила Бриджет.

– Ну а я нет! – возмутилась тетя Шарлотта.

Я уже хотела возразить, однако мама опередила меня, воскликнув:

– Я не среднего возраста!

– Маме пятьдесят семь. – Мне отчего-то показалось важным об этом сообщить.

– Урсула! Людям ни к чему знать обо мне такие подробности, – не согласилась мама.

– Наверняка все и так догадываются о твоем возрасте, мам.

Спир издал странный рычащий звук, вероятно, так выдавая свое раздражение. Ну или у него возникло расстройство желудка.

– Сколько бы вам ни было лет, есть нужно всем.

– Ей нет, – как бы походя заметила я, но от мамы ничего не ускользнуло. Она одарила меня фирменным взглядом.

– Я еще раз проверил кухню. Там только чай и кофе. – Спир посмотрел на тетю Шарлотту. – Точнее, были, пока кое-кто не перекусил чаем.

– Я подумала, это нечто вроде киноа или… какого-нибудь булгура. Ну, знаете, хипстерские штучки.

Все предпочли промолчать.

– Нам необходимо добыть себе пищу!

Спир выглядел до странности воодушевленным. Впрочем, оно и понятно. Как специалист по выживанию, он столкнулся с ситуацией, требующей его умений и навыков, так что, наверное, в глубине души испытывал волнение. Так волнуется врач, который лечит своего первого пациента. И, к сожалению, опасения о фатальном исходе напрашивались сами собой.

– Нужно выйти и осмотреть остров. Вдруг найдется… еще выживший. – Судя по тону, Спир сам в это не верил. Мы не сводили с него внимательных взглядов. – Или мы раздобудем что-нибудь съедобное. Ищите все, что море выбросило на берег, вдруг попадется что-то полезное. И помните, это не учебная тренировка. – Похоже, Спир уже начинал получать удовольствие от своей роли. – Хватит сидеть сложа руки и ждать смерти. Возьмем остров за яйца!

Мистер Перезвон подошел ближе и уселся у ног Спира, выжидающе глядя вверх. Спир опасливо посмотрел на собаку, потом обвел взглядом наши полные надежды лица.

– В общем, берем любые яйца? – Тетя Шарлотта изобразила соответствующий жест.

Мама хлопнула ее по рукам. Бутылконос улыбнулся ей чересчур влажными губами. Мама с отвращением отстранилась.

В результате кошмарной процедуры, напоминающей отбор в школьную команду по нетболу, мы разделились на группы. Спир возглавил нашу маленькую компанию, в которую, кроме меня, входили мама, тетя Шарлотта и Мирабель, то есть, Смарты – «не слишком блещущие умом», как любезно окрестила нас Бриджет. Бутылконосу, Джесс и самой Бриджет с Мистером Перезвоном предстояло остаться.

При выходе я обернулась. Наши компаньоны застыли перед домом, слегка напоминая актеров из «Скуби-Ду», которых вдруг задержали и выстроили в одну линию для опознания.

Остальные целеустремленно отправились в путь, сопровождаемые жалобами тетушки Шарлотты на костные мозоли.

Слои серых облаков, наползая друг на друга, походили на безукоризненную рыбью чешую. Отбрасываемые ими темные тени отражались на поверхности моря. Тусклый свет едва ли походил на дневной, и складывалось впечатление, что после рассвета практически сразу наступили сумерки. Впрочем, в приглушенных цветах острова таилась некая безмятежность, казавшаяся почти правильной, а еще простота, дарившая незнакомое ранее чувство покоя.

Холодный ветерок немного облегчил пульсирующую головную боль. В терпком воздухе ощущалась некая энергия, находящая отклик в белопенных шапках волн. И все же отдаленность этого края, его оторванность от мира внушали страх, вызывая мысли о нешуточной опасности.

Ввиду отсутствия тропинок мы решили обойти остров вдоль береговой линии, а потому двигались по краю пляжа, пробираясь через дюны и заросли высокой травы. С каждым шагом, уводящим дальше от дома, все сильней начинало казаться, что мы затерялись посреди дикой, беспощадной, необитаемой земли.

По мере продвижения вперед наша целеустремленность довольно быстро начала ослабевать. Мы погрузились в беспокойное молчание и, глядя вокруг, мрачно созерцали неоспоримую красоту окружающей природы. У самой кромки берега бушевало море, вдали дерзко вздымались пики соседних островов. С каждым шагом я все сильнее ощущала, что наше появление здесь – всего лишь незначительный фрагмент в истории острова. Клубы тумана, будто серая вода, стекали вниз по холмам. Из-за темных теней на песке почти невозможно было различить, где кончается суша и начинается вода.

Странные движущиеся огоньки, которые я уже видела прежде, появлялись капельками света и тут же исчезали.

– Ведьмины огни вернулись, – сообщила я.

Никто не ответил, и мне вдруг подумалось, что, возможно, мои спутники их не замечают. Неужели огоньки являются только мне? Я быстро прогнала эту мысль и прислушалась к звукам ветра, в которых вновь угадывалась та странная мелодия. Он проносился над дюнами, шевеля стебли травы, и поднимал в воздух мелкие песчинки с пляжа.

Вдруг стая птиц взлетела над землей, словно их что-то напугало.

На песке лежало нечто темное.

И двигалось.

Подойдя ближе, мы обнаружили тюленя, который лениво поднял голову и посмотрел в нашу сторону.

– Вот вам и дикие животные, – в смятении пробормотала мама. – А дальше что?

– Некоторые люди считают это место раем, – заметил Спир.

– По-видимому, мертвецы.

Мы продолжали брести по белому, как кость, песку. Собственно, под ногами в самом деле попадалось нечто, напоминающее кости. Остановившись, я наклонилась, чтобы рассмотреть поближе. Из песка торчало что-то похожее на длинную бедренную кость. Я перевернула ее ногой, отчего на поверхность вылезло еще несколько костей. Потом на глаза попался череп. Человеческий череп. Вокруг нас валялись тела, части которых выступали из песка.

Я вскинула руку ко рту, но не смогла заглушить крик.

– А теперь-то что? – с досадой бросила Мирабель.

Остановившись, все дружно воззрились на меня.

– Вы хоть на минуту задумались о том, что, если Ангела убил не один из нас, – осторожно начала я, тщательно подбирая каждое слово, – то здесь, на острове, должен быть кто-то еще?

– Боже мой! – Мирабель повернулась к маме. – Неужели ты не объяснила ей, что такое поведение недопустимо за пределами дома?

– На острове может находиться убийца, который…

– Постой. – Тетя Шарлотта опустила глаза. – Что это, черт возьми?

– Взгляните на песок. – Я отступила назад, чтобы стал виден череп. – Там полно человеческих костей!

Тетя Шарлотта застыла.

– Господи, мы все умрем!

– Угомонись, Шарлотта.

– Нет, Пандора, это ты хоть раз угомонись. Только посмотри сюда. Это же… Гебридская резня бензопилой!

– Нет-нет, вы не поняли, – покачал головой Спир.

– Как раз теперь я все поняла! Это твое логово. Ты притащил нас сюда, чтобы убить. Именно здесь ты избавляешься от тел. Ты – Кожаная куртка! – Тетя Шарлотта указала пальцем на Спира.

Он вздохнул.

– Вам нужно успокоиться.

– Чтобы ты мог прикончить нас без шума?

– Тебя и без шума? – Мирабель выразительно подняла брови.

Спир закрыл глаза, словно изо всех сил старался сохранить терпение.

– Во-первых, не Кожаная куртка, а Кожаное лицо[37], а во-вторых, я не привожу сюда людей, чтобы заниматься убийствами, как видом спорта. Это старый могильник. – Он указал на потрепанную табличку, прибитую к деревянной доске. – Именно отсюда взялись те черепа в доме. Мне объяснил Бутылконос.

– Когда? Нам он ничего не объяснял.

– Боже, отчего люди строят дома на старых кладбищах? Разве они не смотрели «Полтергейст»? Так неужели ничему не научились?

– Тетя Шарлотта, здесь никто ничего не строил.

Она немного помолчала, обдумывая услышанное, потом, скривившись, пожала плечами.

– Еще не вечер, милая, – заявила она с таким видом, будто изрекла нечто глубокомысленное.

– Табличка все объясняет. – Спир отвернулся и принялся смотреть на море.

Я огляделась и у самой кромки песка заметила довольно большую табличку. Мы молча прочитали надпись.

Это древнее захоронение с каждым годом все больше обнажается из-за разрушительного воздействия природы. Власти Эдинбурга присвоили этому району статус памятника старины значительной важности. Несанкционированные раскопки здесь запрещены.

Ежегодно на поверхности появляются новые человеческие останки, и с 1966 года профессор Майлз из Королевского колледжа хирургов в Лондоне регулярно извлекает кости из земли и заботится об их дальнейшей судьбе. Здание в центре, обнаруженное в 1971 году, представляет собой часовню, предположительно постройки четырнадцатого века, которую в шестнадцатом столетии засыпало песком.

Просьба не трогать кости и гончарные изделия, которые могут показаться из песка.

– Вот как. – Тетя Шарлотта посмотрела на кости. – Теперь все понятно.

Я попыталась осторожно вернуть на место кость, которую сдвинула ногой.

– Извините, – робко обратилась к Спиру тетя Шарлотта. – Я подумала…

– Я знаю, что вы подумали. – Он обернулся к ней, потом взглянул на всех нас. – Сперва вы решили, что моя жена где-то прячется и убивает людей. Затем сочли меня серийным убийцей, использующим в качестве логова необитаемый остров.

– Кажется, он принял все близко к сердцу? – наклонилась ко мне тетя Шарлотта.

– Под влиянием горя люди порой видят вещи в очень странном свете. – Старательно изображая рассеянность, мама вглядывалась в горизонт. Подобное замечание в ее устах звучало странно. Обычно мама не проявляет сочувствия.

Я заметила, как они с тетей Шарлоттой обменялись взглядами. Мимолетно, конечно, и все же… Подобное нетипичное поведение начинало сильно сбивать с толку.

Огни по-прежнему мерцали вдали, в пелене тумана, но теперь не походили на случайные вспышки света. В их движении ощущалась некая целенаправленность, как будто ими что-то или кто-то управлял. В измученном разуме тут же вспыхнул образ некой руки, перемещающей огоньки с места на место, и я продолжала наблюдать, как они загораются и парят в воздухе.

Ветер постепенно усиливался и вызывал озноб. На лица падали капли дождя. Каждый шаг теперь превратился в испытание для ослабевших ног. Мы очень устали и с трудом тащились по песку и траве. По мере удаления от берега почва становилась все более суглинистой, и влажная, тяжелая смесь земли и песка липла к подошвам. Местность довольно круто поднималась к холодному, стального цвета небу, и когда мы, оступаясь, перевалили через вершину холма, то увидели… еще одно здание. Другой свет. Другую жизнь.

С нами на острове определенно находился кто-то посторонний.