Бывает, что грань между вымыслом и реальностью стирается, в большей или меньшей степени. Придя в себя, я обвела взглядом комнату и совершенно ее не узнала. У темной стены напротив спала мама; по обе стороны от нее устроились тетя Шарлотта и Мирабель. Что же до Спира, я помнила, как его тащили по полу и струйку крови на его виске. Сев и осмотревшись, я заметила его рядом с дверью и пару мгновений наблюдала за ним. Спир дышал – стало быть, не умер. Он лежал с закрытыми глазами; вероятнее всего, спал и, судя по тому, как резко сменялись выражения на его хмуром лице, видел какой-то сон. Неужели ему снились те зеленые глаза?

Детали комнаты терялись во тьме, лишь рядом со мной у окна можно было разглядеть маленький столик и два шатких стула. Остальное поглощали тени. Я взглянула на лишенное штор окно. Сквозь осколки стекла в оконной раме виднелся размытый туманом кружок луны, похожий на взирающее с неба слепое око. Стояла глубокая ночь. Должно быть, я несколько часов провалялась без сознания.

Вдали до сих пор мерцали странные святящиеся точки, которые Бутылконос назвал ведьмиными огнями. Вспомнился его рассказ о несчастной, замученной женщине с подкованными руками и ногами. Здесь в доме некогда жили две сестры. Возможно, те же ведьмы, изгнанные с материка? Какими бы сильными и хитрыми они ни были, этот остров способен искалечить любой дух. Как они сумели выдержать такую жизнь? Долгие, пронизанные холодом ночи и дни изнуряющего голода, постоянную сырость от дождя и морских брызг. Обитавшие здесь женщины постоянно боролись за выживание, и все истории о них исказились настолько, что стали внушать ужас. Рассказывавшие их мужчины видели в местных жительницах лишь зло, а не человеческих существ, страдавших от капризов моря, холода или яростных штормов.

Я ненадолго задержала взгляд на огоньках, что парили в темноте над землей, блуждая на фоне темных холмов. В самом деле ведьмины огни? Стоит ли их бояться?

В висках пульсировала боль, пустой желудок ныл от голода, в теле поселилась безмерная усталость. Я вновь легла и принялась наблюдать за мерцающими вдали точками. В конце концов они убаюкали меня, заставили снова погрузиться в суровый мир снов. Может, та зеленоглазая женщина сейчас где-то с ними, бродит снаружи? Или находится прямо в доме?

* * *

День не задался сразу, даже не успев толком начаться. Над горизонтом медленно поднималась тусклая полоска света, и его отблески настойчиво лезли под закрытые веки. Пришлось распахнуть глаза. За окном по вершинам холмов скользили первые проблески рассвета. Поспать мне удалось всего несколько часов, да и то урывками. Спир время от времени звал жену, но что породило его сны – душевная тоска, боль потери или чувство вины, – оставалось загадкой. Так или иначе, меня не отпускали собственные видения: те же зеленые глаза смотрели то с отчаянием, то со странной жестокостью и будто видели меня насквозь. Я постоянно просыпалась от храпа мамы и тети Шарлотты; в череде ночных кошмаров это странным образом успокаивало.

Несмотря на недостаток сна, я мечтала, чтобы ночь поскорее закончилась, однако теперь, когда забрезжил рассвет, наступающий день уже меня измотал. Ощущая кисловатый привкус во рту, я вспомнила о списке принадлежностей, который нам прислали для курса выживания. Сейчас я многое бы отдала за зубную щетку, завернутую в пищевую пленку.

Печальный утренний свет неохотно пробивался сквозь туман. Спутники еще спали или притворялись спящими. В любом случае общаться пока никто не жаждал.

Погрузившись в свои мысли, я уставилась в потолок, несущий на себе горькие следы запущенности. И в тот момент впервые осознала, что он здесь: неподвижно стоит в углу комнаты, склонив голову и не сводя с меня взгляда. Я его не боялась. Когда теряешь кого-то очень близкого, страх перед ночными духами пропадает, поскольку больше всего на свете тебе хочется снова увидеть родного человека, в каком бы виде он ни появился.

Конечно, фигура в углу являлась лишь плодом моего воображения, ведь папа умер. И все же он смотрел на меня, будто обещая: «Я смогу на миг обрести плоть, ты просто поверь». Но я не верила, не позволяла себе поддаться искушению, поскольку это прямой путь к настоящему безумию, а мне нельзя опять на него вступать. Раньше, будучи моложе, я привыкла думать, что вижу отца повсюду, однако постепенно его образ поблек и исчез. А после Бойни вернулся, еще более отчетливый, чем прежде. По мнению психотерапевта Боба, отец является мне в моменты сильной тревоги. Открытие, достойное Нобелевской премии! Так или иначе, я не собиралась предаваться самоанализу. Лучше уж иметь хоть какое-то утешение, за которое можно уцепиться.

Внезапно я кое-что услышала. Мой темный призрак в углу тоже. Он оглядел комнату глазами цвета слоновой кости, затем уставился в потолок.

Оттуда доносился ритмичный глухой стук.

Я посмотрела на остальных. Все настолько вымотались, что до сих пор спали, ничего вокруг не замечая.

Я повернулась к отцу, но он уже ушел. В том-то и проблема с призраками, что в случае необходимости их никогда нет рядом.

Звук раздавался прямо надо мной, не смолкая ни на миг, ритмично отсчитывая секунды. Я села. В нескольких шагах от меня, как обычно, мертвым сном спала мама. Такой глубокий сон – признак очень чистой совести. Либо же побочный эффект медикаментов, накопившихся в организме за годы потребления.

Мирабель и тетя Шарлотта не шевелились – похоже, пока не проснулись, хотя я бы не удивилась, если бы кто-нибудь из них наблюдал за происходящим. Обе, как и все драконы, привыкли спать с полуоткрытыми глазами.

В другом конце комнаты метался во сне Спир и по-прежнему бормотал слова, всплывающие из темного моря сновидений. Я не могла их разобрать, поскольку тетя Шарлотта храпела, как пьяница, уснувший в баре перед самым закрытием. До боли знакомый звук. В «Ноге и перчатке», любимом питейном заведении тетушки Шарлотты, мой номер значился на быстром наборе с тех пор, как они обнаружили, что мама дала им фальшивый. Впрочем, в ночное время от мамы все равно нет толку.

Стук не утихал, ясный и настойчивый, пусть и приглушенный немного половицами; впрочем, остальные совершенно его не замечали. Я плотнее закуталась в куртку. Одежда еще хранила воспоминания о стылом море, и влажная ткань не слишком помогала согреться. Казалось, пока мы спали, море ледяными волнами пронеслось по комнате и вновь намочило одежду, кожу и волосы, оставило свой вкус у нас на губах, въелось глубоко в тело. И мысль об утоплении невидимым шрамом засела в душах.

Решив найти источник стука, я поднялась на ноги и, будто вор, стала красться сквозь темную комнату, рискуя наступить на спящее тело. Позади остался старый обеденный стол, испещренный следами давно минувших трапез, и два чинно стоящих под ним деревянных стула. Мне опять вспомнились две сестры, по словам Спира, жившие здесь последними. Интересно, они окончили свой земной путь в этом доме или же в конце концов уехали, чтобы дать отдых согбенным спинам и ноющим суставам, которым слишком тяжело давалась жизнь на острове?

Выйдя в коридор, я заметила, что входная дверь немного приоткрыта. Ветер задувал внутрь груды листьев, раскидывая их по углам и усеивая пол, так что они при каждом шаге хрустели у меня под ногами. Странно, Мирабель ведь закрывала дверь. По крайней мере, так она сказала. Ну мне давно известно, что не всем ее словам можно верить.

Я медленно добралась до подножия лестницы.

Слабого света, проникавшего в окно на верхней площадке, вполне хватало, чтобы разглядеть очертания ступеней и массивную деревянную скамью в коридоре. Я потянулась к перилам, но, ощутив на руке чье-то учащенное дыхание, поспешно отдернула ее, словно меня ошпарили.

Стук становился все громче. Теперь ему вторила странная, отдаленная мелодия, которую, вне всяких сомнений, кто-то насвистывал. Она даже показалась мне знакомой. Откуда она доносилась, понять было трудно. Я оглянулась на гостиную, где по полу распростерлись тела моих спутников, со стороны походившие на трупы, которые выловили из моря и сложили в доме. Никто так и не проснулся, и все же воздух наполняла тихая, вполне узнаваемая мелодия, навевающая воспоминания о прошлом, – вроде школьного гимна или полузабытой песенки с детской площадки.

Невидимый свистун замолчал, будто ощутив мое присутствие. Окружающую тишину нарушал только отдаленный шум моря. С участившимся пульсом я начала подниматься по лестнице.

Потертые ступеньки из древесины ясеня стонали под ногами. Я взглянула через открытую дверь в гостиную. Похоже, посторонние звуки спящих не потревожили. И все же что-то просыпалось. До меня вновь донесся тот же ритмичный стук.

Я остановилась и теперь расслышала тихие голоса. Какие-то люди торопливо, настороженно перешептывались в темноте, словно бы нечто их встревожило. Вероятно, я.

Щелкнул дверной замок, и сердце бешено забилось в груди. Я застыла на месте, не в силах двинуться ни вверх, ни вниз, и огляделась в поисках призрака папы. Он, как всегда, исчез.

Раздался шум. Точнее, шаги.

Кто-то быстро шел по верхнему этажу. По направлению ко мне.

– Эй! – севшим голосом позвала я. – Кто там?

В поле зрения возникла фигура.

– Мы! Кто же еще мог оказаться здесь, раз остров необитаем? – На меня смотрела Бриджет, державшая в руках песика. – А ты ждала кого-то другого?

Рядом с ней появился Бутылконос и бросил вместо приветствия:

– Бренди есть, девочка?

– Нет.

– Врешь.

Я вдруг отчетливо осознала, что стою одна посреди лестницы, неловко занеся ногу над следующей ступенькой.

– Что вы здесь делаете? – Я попыталась принять более естественную позу.

– То же, что и вы, леди. – Из другой двери, прямо напротив лестницы, возник Ангел, торопливо застегивая молнию на брюках. На его лице застыло хмурое выражение. – Мы искали укрытие на ночь, а когда вошли, не стали вас будить. Кстати, приятный вышел сюрприз, – подмигнул он. – Просыпаетесь утром, а тут неподалеку сплю я.

Все уставились на него.

– Вряд ли здесь уместно слово «приятный». – Из гостиной вышел Спир, осторожно касаясь рукой виска. Остановившись, он взглянул на меня. – Что ты делаешь на лестнице?

– Услышала шум. – Я посмотрела вниз, будто не сознавая, где нахожусь.

– Кто знает, вдруг она поднималась прямиком в мою комнату?

– Угомонись, Ангел. – Спир рассматривал засохшую на руке кровь. – Кто-то меня ударил.

– Только не я, чувак. Я любовник, а не боец, – пожал плечами Ангел и начал перебирать свои многочисленные кулоны и браслеты.

– Это птицы. Они были в той комнате. – Я указала на дверь слева от лестницы. – Мы ее закрыли. Ты упал, ударился головой о камин. Вспоминаешь?

Ничего не ответив, Спир направился к лестнице. Я подняла глаза на Ангела и Бриджет. Бутылконос, пошатываясь, вернулся в комнату, из которой вышел.

– Вижу, скучать тебе не пришлось, Урсула. – Бриджет погладила Мистера Перезвона. – Куда бы ты ни пошла, кто-то непременно получает опасную для жизни травму. Поневоле задумаешься, не ты ли здесь связующее звено.

– Она меня не била. Урсула вошла позже.

Я посмотрела на Спира. Интересно. Готова поклясться, что, когда я втиснулась в комнату, он был без сознания.

Спир начал подниматься по лестнице, я же никак не могла решить, оставаться на месте или продолжить путь наверх. Наконец я сделала шаг вперед, но остановилась, едва он заговорил снова:

– А где другая женщина?

– Какая женщина? – Ангел все еще делал вид, что увлеченно перебирает браслеты.

– Та, с ботинками, – пояснил Спир, явно расстроенный тем, что не может вспомнить ее имя.

– Джесс, – подсказала я.

– Спасибо. – Спир поравнялся со мной. Его волосы с одной стороны пропитались коричнево-черной кровью, однако рана уже перестала кровоточить.

Зажав в зубах одну из цепочек, висевших на шее, Ангел принялся тянуть ее в разные стороны, потом с неожиданно свирепым видом повернулся к нам.

– Откуда мне знать, где она? Почему ты спрашиваешь у меня? А вы чего все уставились? Даже не смотрите. Никогда не смотрите!

Конечно же, все посмотрели на него.

Ангел прижал ладони к вискам и начал сдавливать голову.

– Я не знаю! Не знаю! – В его глазах вспыхнула странная ярость. – Больно!

Бриджет нахмурилась и крепче прижала к себе пса.

– Что-то не так, мистер Ангел? Вы больны? – В ее тоне слышалось скорее подозрение, чем беспокойство. – Вы нервируете Мистера Перезвона.

– Я? Болен? – Он замер, все еще сжимая голову ладонями. – Не смейте…

– Она не имела в виду ничего такого, – быстро добавила я и, поднявшись на несколько ступенек, протянула руки, будто в попытке успокоить раненое животное.

Спир обогнал меня и ухватился за перила, держа руку так, чтобы преградить мне путь.

– Мы все устали и напряжены, – заметил он. – Давайте успокоимся.

– Сам возьми и успокойся! Вместе со своей чокнутой сучкой. – Ангел фыркнул. – Я-то думал, ты скучаешь по проститутке-жене. Даже не знаешь, мертва ли она, а уже подбиваешь клинья к другой. Ну ты скоростной, чувак.

Спир судорожно втянул воздух.

– Предупреждаю тебя, Ангел…

– Слышишь, леди? – Он кивнул подбородком в мою сторону. – Твой новый ухажер меня предупреждает.

– Не понимаю, о чем ты…

– У него спроси. Пусть расскажет о своей жене. Ему было прекрасно известно, что планировала супруга.

Я быстро взглянула на Спира, который намеренно не смотрел в мою сторону.

– Хватит, Ангел. – В его голосе появились угрожающие нотки. – Ты об этом ничего не знаешь.

– Да неужели, умник? Я знаю, что она просила развода. И спала со всеми подряд. Ну, кроме тебя.

– Ты, гребаный… – Спир рванул вверх по лестнице.

– Спасайтесь, кто может! – крикнула Бриджет и с Мистером Перезвоном под мышкой бросилась в комнату справа.

– Не надо! – Я схватила Спира за запястье. Он замер и опустил глаза, потом повернулся ко мне. – Пожалуйста, остановись. – Я продолжала крепко его держать. – Хватит уже смертей.

– Я не собирался его убивать, – нахмурился Спир и глубоко вздохнул. – Ладно, теперь можешь меня отпустить.

Ангел рассмеялся, и Спир сжал кулак.

– Уверен?

Спир закрыл глаза.

– Да, уверен.

Я осторожно ослабила хватку.

– О, да ты ей по нраву и…

– Пожалуйста, просто помолчи, Ангел, – попросила я и, почувствовав, как расслабилась рука Спира, выпустила ее. – Давайте вести себя вежливо друг с другом, и тогда, возможно, получится выжить.

– Я-то выживу, с этим гребаным Джейсоном Борном[33] или без него, – усмехнулся Ангел.

– С кем? – У подножия лестницы возникла заспанная тетя Шарлотта. Как же я обрадовалась при виде ее помятого лица, розового, как вареный окорок!

– Тетя, слава богу, что ты здесь. Мы просто задали мистеру Ангелу несколько вопросов.

– О его наряде?

– Нет, не о наряде, тетя Шарлотта. О пропавшей девушке.

– О той, которую утопили на твоих глазах?

Я быстро посмотрела на Спира. Тот не сводил с меня пристального взгляда.

– Ты видела, как кого-то утопили? Где?

– Нет. То есть, да. Не знаю. Я не знаю, что именно видела.

На миг у него отвисла челюсть.

– Не знаешь? Как ты можешь не знать? Об этом вы говорили на пляже, верно?

Я начала объяснять, с трудом подбирая слова:

– Когда я тонула… как и все, то увидела женщину. По крайней мере, думаю, это была женщина. С зелеными глазами. И она с кем-то боролась.

– С кем? – На лице Спира читалась мольба. – С кем она боролась?

Я покачала головой и посмотрела на лестницу.

– Не знаю, не видела. Видела только затылки.

– И ты решила, что это был я?

Я подняла глаза.

– Нет. Я даже не знаю, кто была та женщина. Возможно, твоя… жена. Или Джесс. У нее зеленые глаза. Понятия не имею, что думать.

– Конечно, она считает, что это ты! – рассмеялся Ангел. – Кто еще мог воспользоваться шансом покончить с твоей женой? Не удивлюсь, если ты спланировал все заранее: и крушение яхты, и убийство.

– Прекратите вы все! – бросила я. – Кто-нибудь видел Джесс?

– Кого, дорогая? – Тетя Шарлотта поднималась к нам по лестнице.

– Рыжеволосую женщину. Ангел, скажи, она была с тобой?

– Ты имеешь в виду ту чокнутую сучку, которая заставила меня снять ботинки?

– Я здесь.

Джесс появилась из комнаты слева – той самой, где мы нашли Спира с птицами. Вне всяких сомнений, она прекрасно слышала, что я тут говорила о ее возможной схватке в воде с собственным женихом и его последующем убийстве.

Теперь Джесс выглядела как-то иначе, погасшей, что ли. Горе быстро оплетало ее своими чарами. С лица сошли почти все краски, и сейчас, стоя в дверях, с распущенными по плечам волосами, в слабом свете, льющемся из комнаты, она походила на согбенное привидение.

– С тобой все нормально? – чуть помедлив, спросила я.

Джесс кивнула.

Рядом с ней беспокойно дернулся Ангел.

– Я в норме! В норме! – надломленным голосом пробормотал он.

– Хорошо.

Я медленно обошла Спира, стараясь не прикасаться к нему и не смотреть в его сторону. Сам он решительно уставился вперед.

– Стало быть, все на месте? – деловито заметила Бриджет, выглядывая из комнаты, в которой только что скрылась – будто не она пару мгновений назад улепетывала со всех ног в поисках укрытия.

Я кивнула, не став сообщать об еще одной молчаливой фигуре, наблюдающей за мной из угла гостиной. По словам психотерапевта Боба, если я начну рассказывать всем подряд, что в комнате находится мой давно умерший отец, меня сочтут ненормальной. Вряд ли это научный термин, но смысл очевиден.

– А кто в той комнате? – Я кивнула на закрытую дверь слева от лестницы, по соседству со спальней, из которой вышла Джесс. Без сомнений, шум доносился именно оттуда. – Там тоже кто-то разместился?

Все с растущим беспокойством повернулись ко мне. Ангел прислонился к дверному косяку комнаты, в которой спал, и принялся перебирать браслеты и наматывать на палец цепочки кулонов. В приступе нервозности, как выражается мама при виде такого же моего поведения.

– Что вообще происходит, Урсула? – немного сонным голосом уточнила тетя Шарлотта, теперь стоявшая рядом со мной на верхней площадке лестницы.

Ангел замер, сжимая в пальцах браслет из бисера.

– Мы ведь только что сказали. Или ты не слушала, глупая старая…

– Не разговаривай с ней в таком тоне! А лучше, – я вызывающе подняла голову, – и вовсе помолчи.

Я прошла мимо него к закрытой двери.

– За собой следи, чокнутая девчонка!

– Она не любит, когда ее называют чокнутой, – пробормотала тетя Шарлотта. – С тех пор, как…

– Отстань от нее, Ангел, – тихим голосом сказал Спир, который тоже поднялся на верхнюю площадку. Здесь становилось довольно тесно.

– Что происходит, черт возьми? – с явным раздражением спросила мама. – Почему вы не спите? И с чего вдруг вы защищаете мою дочь? – Она пронзила Спира взглядом.

– Я что-то услышала, мама, – пояснила я.

– Да ты всегда что-то слышишь.

– Ваша дочь кралась здесь, словно возомнила себя сыщиком. Вот что происходит, – повернулся к маме Ангел. – Я стал жертвой преступления, – добавил он вдруг таким тоном, как будто гордился этим фактом. – Кто-то меня обокрал.

Ангел замолчал, наслаждаясь всеобщим вниманием, хотя пальцами по-прежнему лихорадочно перебирал цепочки на шее.

– Вас обокрали? – недоверчиво спросила Бриджет.

– Ладно, – вздохнула мама, медленно поднимаясь по лестнице. – Что ж, выкладывайте.

– Я жертва кражи, – повторил Ангел, уперев руки в боки.

Мистер Перезвон тявкнул. Ангел окинул пса таким взглядом, словно тот был одним из подозреваемых.

– Почему все удивлены? Думаете, воровать у меня нечего? Это украшения со всего мира! – выпалил он с явной нервозностью.

– О, так они не из «Гаррарда»?[34] – не упустила возможности вставить шпильку мама.

Ангел рассмеялся и медленно покачал головой.

– Это настоящие сокровища! – с нотками безумия в голосе воскликнул он и поднял вверх горсть ожерелий и кулонов, потом подергал браслеты на руках. – Как я уже рассказывал ей, – Ангел кивнул в сторону Джесс, которая никак не отреагировала на его жест, – у меня есть талисманы и амулеты, способные исцелить от любых горестей и потерь, защитить от сглаза, а некоторые даже могут заставить человека влюбиться в кого-то вроде тебя. – Он глазами указал на меня. – Если кто и выживет в этом кошмаре, так именно я. У меня с собой всегда защита.

– Суеверная чушь, – фыркнула мама. – И совершенно бесполезная.

Теперь мы все толпились на маленькой лестничной площадке, отчего у меня начиналась легкая клаустрофобия.

– Чушь? – Ангел подался вперед, к маме. – Что ж, если они такие бесполезные, скажите: почему кто-то украл у меня один из браслетов?

Мама лишь невозмутимо покачала головой. Ангел оглядел наши недоверчивые лица.

– Эй, я не шучу! Меня обокрали. Говорю вам, среди нас вор. – Он потряс кулаком, и многочисленные браслеты скользнули вниз по его запястью. Они, будто безделушки из детской шкатулки с драгоценностями, были разных форм, цветов и размеров и явно относились к различным верованиям. На шее Ангела болтались иконки и распятия, соперничавшие с миниатюрными флакончиками, велосипедными цепями и длинными ожерельями из канцелярских скрепок. Он, без сомнения, принадлежал к тем людям, у кого браслетов дружбы больше, чем самих друзей.

– Слушайте, – начала я, – мы уже испытали на себе все ужасы Саунд-оф-Харрис…

– Опять эти музыканты, – покачала головой тетя Шарлотта.

– Потерпели кораблекрушение и попали на необитаемый остров, где нет ничего, кроме проливного дождя и ледяного воздуха. – Я придвинулась так близко к Ангелу, что ощутила остаточный аромат парфюма от Пако Рабанна, смешанный с кислым запахом пота. – Потерь не избежать, – сообщила я, понизив голос почти до шепота, похлопала его по руке и повернулась к закрытой двери. – Нужно сохранять спокойствие, вести себя разумно и здраво мыслить. А теперь я на минутку зайду в ту комнату, проверю, не водятся ли там привидения.

Пока я шла к закрытой двери, никто не проронил ни слова, хотя мне показалось, что Ангел вновь пробормотал себе под нос: «Безумна, как шляпник». Но я могла и ошибиться.

На этой двери краска тоже вздулась и облупилась, как будто кто-то пытался прожечь себе путь из комнаты наружу. Я повернула ручку и толкнула створку внутрь. Она заскрипела по деревянным половицам, словно не привыкла к подобному обращению.

И я заглянула в комнату, в которой никто из нас еще не был.