После бессонной ночи они собрались на службе только к полудню. Тихон Миронович слишком часто помаргивал покрасневшими веками, но говорил бодро и воодушевленно. Первым делом он сообщил коллегам, что знаки, выгравированные на раме зеркала, оказались вовсе не каббалистическими, но принадлежат кельтскому алфавиту, который вышел из употребления после завоевания Британских островов ордами Вильгельма Бастарда. Потрясая тетрадкой, профессор добавил:

– Мой давнишний приятель археолог Шахов-Житенев сделал перевод надписи на зеркале.

– Что же там написано? – нетерпеливо спросил Сабуров.

– Это текст заклинания, вызывающего из подземного царства слуг Матроны, – сообщил Лапушев.

Профессор пояснил, что в кельтской религии было три Матроны – богини или ведьмы, повелевавшие рождением, жизнью и смертью. Кельты считали Матрон добрыми духами, способными в то же время на беспредельную жестокость.

– Как и сама жизнь, – подытожил полковник. – Что скажете о черепе?

Предмет, открывший врата для демонической твари, при ближайшем рассмотрении оказался золотым черепом небывалого существа: что‑то вроде кошачьей головы с торчащими над глазами острыми рожками.

– Амулет вовсе не является золотой отливкой, – ошарашил коллег Тихон Миронович. – Это настоящий череп, покрытый слоем золота. У кельтов был обычай оправлять благородным металлом черепа врагов. Позолоченные черепа использовались как сосуд для питья.

Он добавил, что на затылочной части амулета написано примерно следующее: «Голова злого духа, убитого славным рыцарем сэром Оуэном в подземном королевстве».

По словам Лапушева, еще в V столетии Святой Патрик, обративший в католичество население Ирландии, обнаружил на каком‑то острове вход в потусторонний мир, где обитали свирепые демоны. Вратами в адские подземелья служило не то жерло потухшего вулкана, не то специально выкопанная шахта. Известно также, что в 1153 году через пещеру Святого Патрика пробрался некто сэр Оуэн, однако летописи умалчивают о его схватках с монстрами.

– Припоминаю, – сказал Павел Кириллович. – Вроде бы в той пещере побывал и скандальный писатель-ирландец… Запамятовал, как там его по матушке.

– Брэм Стокер, – незамедлительно подсказал Кавун. – Он еще написал книгу про Дракулу. А также про Белого Червя и Мастера Теней, которые вышли из глубоких пещер, ведущих прямо в Преисподнюю.

– Он самый, – начальник отделения кивнул. – Ну-с, что еще скажете, Тихон Миронович?

– Почти все уже сказано. Сейчас я читаю записи, найденные в квартире Бергера. Покойник упоминает, что купил зеркало в Дублине около трех лет назад. Видимо, к тому времени череп уже был у него. Во всяком случае, антиквар целенаправленно искал именно это зеркало.

– Значит, понимал, для чего оно нужно, – сделал вывод Барбашин.

– Зато мы этого пока не понимаем, – мрачно изрек начальник отделения. – Что будем делать с трофеями?

Младшие офицеры единодушно предложили повторить ритуал, приняв меры предосторожности: окружить амулет кипящей водой или серебряной пентаграммой. Выслушав их, Лапушев скептически покачал головой и твердо заявил, что никакие опыты вообще невозможны, пока он не прочитает рукописное наследие Зосимы Аполлинарьевича. Однако последнее слово осталось за полковником, который угрюмо произнес:

– Слушайте окончательное решение. Зеркало и череп останутся в своих футлярах. Приказываю хранить их в разных сейфах. Более того – в разных комнатах. И, если возможно, в разных зданиях. А теперь возвращайтесь к делам.

Возражать не имело смысла. Подчиненные прекрасно это понимали и беспрекословно разошлись по рабочим местам.

Почти всю вторую половину дня Садков занимался донесением из Забайкалья. Жандармское управление Хабаровска сообщало о распространившихся среди таежных жителей слухах, будто бы в глухих местах водится племя летающих существ. По словам местных охотников, там жили то ли крылатые люди, то ли гигантские нетопыри, но никак не птицы. Лапушев, передавший лейтенанту эти бумаги, напомнил, что в летучих мышей, согласно легендам, умеют превращаться вампиры. Посоветовавшись с начальством, Антон Петрович составил телеграмму с указанием организовать из охотников команду для отлова или отстрела хотя бы одной особи неизвестного животного.

– Очень перспективный сигнал, – глубокомысленно изрек по этому поводу Сабуров. – Если мы предъявим такую диковину, это прибавит внимания к нашей работе. Глядишь, ордена и чины подкинут… Обязательно добавьте в телеграмму, чтобы назначили награду. Например, десять целковых за мертвую тварь и четвертной за живую.

Добавив эти указания в текст депеши, Садков вернулся к старому делу по туркестанскому местечку Павлодар, где, по слухам, изредка появлялись насекомые-людоеды. Ясно было, что местная полиция своими силами не справится, а потому придется командировать туда кого‑нибудь из офицеров IX отделения. Антон Петрович так и доложил Сабурову, и полковник сказал с усталой гримасой:

– Сами решайте с Барбашиным, кто из вас поедет в хабаровскую тайгу, а кто – в павлодарские степи.

– Договоримся, – кивнул лейтенант. – Вообще‑то, я знаю Дальний Восток – больше года служил во Владивостоке. А Илья не раз бывал в Туркестане.

– Подумаем, – Сабуров рассеянно снял и снова надел пенсне. – Подождем, что нам ответят тамошние жандармы, а там и распределим задания… Если у вас нет других дел, можете уходить. После вчерашнего мы все нуждаемся в отдыхе.

– Я бы хотел… – начал Садков.

Немного послушав его, начальник отделения пригласил остальных и потребовал, чтобы Антон Петрович повторил для всех с самого начала. Когда коллеги расселись, лейтенант четко отбарабанил свое предложение.

– Вспомните дело бессмертного бербера, – говорил Садков. – Его фотографии, его документы хранились в архивах чуть ли не в соседней комнате. Проще говоря, так называемого Махмуда Берберова можно было найти гораздо раньше, если бы кто‑нибудь обратил внимание, что некий солдат слишком долго остается молодым. У меня возникло чувство, что в прошлом было множество подобных феноменов, которые до сих пор ходят среди нас. Либо оставили какой‑то след, способный помочь нашей работе.

Заломив бровь, Лапушев с интересом поглядел сквозь линзы на молодого офицера и осведомился:

– И что же вы, голубчик, предлагаете?

– Предложение мое простое. Надо будет хорошенько поискать в трудах по истории, в мемуарах и вообще в литературе любые упоминания о феноменах, замеченных за последние два-три века. Затем составим их описания, портреты – и объявим в розыск. Если же это не люди, а предметы – скажем, любимая табакерка Екатерины Первой, умевшая предсказывать будущее, – то станем искать оную табакерку в музеях, в коллекциях Зимнего дворца и так далее.

Разумеется, немедленно завязался общий спор. Причем супротив самой садковской идеи никто вроде бы не возражал, но каждый старался украсить предложение Антона Петровича собственными дополнениями. Впрочем, главные страсти кипели вокруг второстепенного, как полагал Садков, вопроса: кто сумеет провести столь сложное исследование давних времен. Начальник отделения и научный руководитель единодушно заявили, что без помощи толковых историков не обойтись.

Неожиданно Барбашин, сделав удивленные глаза, вскричал:

– Антон Петрович, так ведь профессор Брусневский – лучшая кандидатура!

– Кто? – удивился лейтенант.

– Действительно, хорошая мысль, – одобрительно сказал Сабуров. – Молодец, поручик.

Садков по-прежнему не понимал, о ком идет речь, и Лапушев, спохватившись, заметил:

– Они ж не знакомы. Николай Викторович в клубе всего раз или два бывал, а Антон Петрович не жалует светскую жизнь и визитов не наносит.

– Морской волк предпочитает личную жизнь светской, – хохотнул князь.

Похоже, таинственный профессор был замечательной личностью, поскольку споры моментально утихли. Все дружно согласились, что Брусневский наверняка смог бы провести требуемый анализ. В завершение Лапушев весьма к месту сообщил:

– Николай Викторович приглашал заглянуть к нему сегодня вечером. Удобный случай для серьезного разговора. Заодно и Антона Петровича представим.

– Я приведу морского волка, – вызвался Барбашин.