Городская черта пролегала точно по каналу. На северном берегу – большие дома, горят фонари. Здесь, на южном – грязь, болота и трущобы, освещенные лишь растущим полумесяцем.

– Где еще мог поселиться чернокнижник, – с отвращением проворчал Сабуров. – Только в такой дыре.

Лапушев опасливо шепнул:

– Вы уверены, что мы не ошиблись калиткой?

Офицеры даже не стали комментировать столь чудовищное предположение. Проверенный агент уже две недели доносил о болтовне семидесятилетнего Зосимы Аполлинарьевича Бергера, и дом находился под присмотром опытных филеров. Такой интерес был вполне объясним: старый антиквар без конца повторял, что его занятия черной магией близятся к успешной кульминации, то бишь вскоре из Преисподней явится покорный прислужник, который вернет Бергеру молодость, здоровье, силы и ясность рассудка. Однажды старик проговорился, что в этих опытах ему помогает древняя безделушка заморского происхождения.

К первым сообщениям о престарелом колдуне в Отделении отнеслись со скепсисом: в начале ХХ века среди интеллигентных людей считалось хорошим тоном поговорить о дьяволе и всяких эзотерических чудесах – особенно если ничего в этих вопросах не смыслишь. Однако для очистки совести Сабуров направил к наблюдателя к дому Бергера. Наутро филер доложил, что около полуночи в окнах сверкали яркие сполохи. Это опять‑таки ни о чем не говорило, но на следующую ночь возле обиталища Зосимы Аполлинарьевича прогуливался уже Барбашин. Выслушав рапорт поручика, начальник отделения заявил, что не мешало бы наведаться к антиквару…

Они подошли к калитке, и дворняжка во дворе зашлась истерическим тявканьем.

– Скоро начнется, – с видом знатока сказал Илья. – Он всегда начинает колдовать ближе к полуночи.

– Без нас не начнет… – полковник сильно постучал и крикнул. – Ау, Зосима Аполлинарьевич, встречайте гостей!

Хозяин, бодрый лысый старичок, осторожно выглянув из дома, недовольно вопросил:

– Кто там?

Ему ответили, что полиция ищет шайку грабителей, которые шалят именно в этой части городских окраин. Бергер неохотно пустил их в прихожую и вдобавок сообщил, что уже которую ночь кто‑то шастает вокруг его дома. Сабуров, вовсе не собиравшийся долго разыгрывать из себя сыщика, прямо объяснил, по какому делу они пришли. Поначалу старик-антиквар ударился в панику, но деваться было некуда, и он согласился провести сеанс вызывания духа в присутствии охотников за феноменами.

– Только умоляю, господа, не вмешивайтесь в мои разговоры с демоном, – слезливо повторял Бергер. – Он должен выполнить мои желания.

– Не беспокойтесь, уважаемый, мы не собираемся вам препятствовать, – заверил Тихон Миронович. – Мы только посмотрим, как вы это делаете. И вам польза выйдет – поможем, ежели демон заерепенится.

– Между прочим, непростой вопрос, – заметил Садков. – Что мы станем делать, если демон не только появится, но и вздумает безобразничать? Будем стрелять в него, бить саблей? Или достаточно грозно прикрикнуть: мол, вы арестованы именем закона?

Слова лейтенанта обеспокоили коллег.

– Об этом стоило подумать заранее? – раздраженно сказал Сабуров. – Чего боятся демоны – распятия, серебра, огня?

Барбашин пробормотал: дескать, надо было отлить серебряные пули. Саркастически посмеиваясь, Лапушев продемонстрировал свою массивную трость, украшенную серебряным набалдашником. У остальных немного отлегло от сердца, а профессор спросил Бергера, почему он всегда начинает сеанс в двенадцать часов ночи.

– В это время луна заглядывает в окна моей гостиной, – сухо ответил старик. – А теперь попросил бы вас отойти в угол и не подавать признаков жизни.

Непрошенные гости решили до срока не спорить и смирно сели у стенки, где стояли шкафы с антиквариатом. Особо восхитил Садкова столовый сервиз из старинного серебра: блюда, тарелки, супницы, солонки, ножи, вилки, ложки…

Лейтенант спохватился и устремил внимание на Бергера, который поставил на подоконник зеркало в чеканном окладе. Зосима Аполлинарьевич долго возился, направляя отраженный лунный свет на стол. Затем он положил в круг света то ли шарик, то ли кубик около пяти дюймов размером – точную форму трудно было разглядеть из-за тусклого освещения. Таинственный предмет был желтого цвета, словно сделан из золота.

Сердито зыркая на ворвавшихся к нему работников IX отделения, антиквар забормотал неразборчивые за- клинания. Льющийся с безоблачного неба пучок серебристых лучей превратился в конус, уткнувшийся острием в лежавшую на столе вещицу. Внезапно, поразив всех неожиданностью явления, непонятный предмет засветился изнутри темно-красным сиянием, которое распространялась вокруг расходящимися сферическими волнами. По стенам заметались алые и багровые языки, как будто дом был охвачен пожаром.

Бергер суетился вокруг стола, бормоча призывы и умоляя кого‑то явиться. Внезапно из центра огненного свечения возник силуэт звериного торса.

– Ты явился по моему приказу! – восторженно взвизгнул старик. – Пришел ко мне, чтобы выполнить обещанное!

В ответ раздалось ядовитое шипенье:

– Да, я пришел за тобой… Подойди поближе.

Когда Бергер послушно приблизился, нечеловеческий торс вытянулся еще на полтора фута, и демон неуловимым движением вцепился когтями в шею антиквара. Захрипев, старик повалился на стол, а порождение Преисподней, торжествующе подвывая, продолжало протискиваться через мистический проход.

Схватив большой серебряный нож, Садков стремительно бросился к столу и всадил лезвие под лопатку неведомой твари. Одновременно Барбашин обрушил рукоятку профессорской трости на мускулистую лапу монстра. В местах, где металл коснулся потустороннего тела, заструились полоски зеленоватого дыма, распространявшего отвратительную вонь. Содрогаясь и пронзительно визжа, демон судорожными рывками вернулся в свой мир. Звериный торс твари, утончаясь у основания, втягивался в отверстия золотого амулета. Лишь мохнатая кисть с тремя когтистыми пальцами задержалась на мгновение, но затем скрылась и она.

Прекратилось метание огней по стенам, а зеркало больше не собирало лунный свет в тугой конус. Сабуров торопливо зажигал свечи.

Комната осветилась. На полу возле стола истекал кровью Бергер. Старый антиквар был без чувств и скончался через несколько минут, когда офицеры переносили его на кровать.

– Обыскать дом, – скомандовал полковник.