Как только они вышли из лифта, Куки начала свирепо лаять. Она бросилась к отверстию в стене подвала, как охотничья собака, бросающаяся на свою добычу, высоко подпрыгивая в воздух при каждом шаге.

«Куки! – позвала Тамао. – Вернись сюда! Куки!»

Не обращая на это внимания, собака пришла в неистовство, дико бегая кругами у стены и лихорадочно обнюхивая все, что попадалось на глаза, испуская бесконечный поток низкого рычания, перемежающегося истерическим визгом.

«Смотрите, вот оно! – громко сказал Тацудзи, указывая на дыру.

«Так ты говоришь, что с другой стороны есть подземная дорога?» – Тон Наоми был сомневающимся.

«Да. Пойдем, я тебе покажу!» – Тацудзи схватил жену за запястье и потащил в дальнюю часть подвала.

«Здесь действительно холодно. Как могло вдруг стать так холодно?» – спросила Мисао Теппея. Он не ответил.

«О боже мой! – изумленно воскликнула Наоми, направляя луч фонарика в отверстие. – Там действительно есть дорога! Мисао, ты должна это увидеть! Я не уверена, что это такое, но это потрясающе!»

Мисао подбежала и заглянула внутрь. При виде дороги все ее тело начало неудержимо дрожать.

Как только она отошла, Тацудзи занял ее место. Просунув голову в образовавшийся проем, он громко крикнул:

«Эй! Привет! Теперь мы все здесь!»

Куки сопровождала каждое слово пронзительным, неистовым лаем.

«Заткнись, Куки! – рявкнул Тацудзи. – Кто-нибудь, пожалуйста, заставит собаку замолчать? Я ни черта не слышу!»

Теппей схватил Куки за ошейник и попытался оттащить ее от стены, но собака уперлась задними лапами и отказалась сдвинуться с места. Глаза Куки выпучились от отчаяния, а крупинки белой пены, брызнувшие у нее изо рта, делали ее похожей на бешеную гончую.

«Эй! – снова крикнул Тацудзи в дыру. – Здесь кто-нибудь есть?»

Наоми и Мисао прижались ушами к бетонной стене. Тацудзи раздраженно прищелкнул языком.

«Эй! – крикнул он в дыру еще настойчивее, чем раньше. – Куда все подевались?»

Через мгновение Тацудзи высунул голову из отверстия.

«Ответа нет, – сказал он, не делая попытки скрыть свое недовольство. – Может быть, они пошли за кем-то еще, чтобы помочь».

Кто-то еще? Теппей почувствовал тошнотворный спазм внизу живота. Но кто и почему? Раньше было так много голосов. Конечно, этой толпе не понадобилось бы отправляться на поиски подкрепления.

Тацудзи пропустил вперед Наоми, которая в свою очередь принялась кричать в проем:

«Здравствуйте! Не поможете ли вы нам, пожалуйста? Кто-нибудь? Кто-нибудь?»

«Знаете что? – закричал Тацудзи. – Давайте просто расширим проем! Это не должно занять слишком много времени».

Его лицо было красным, как свекла, а глаза полны мрачной решимости.

«Я тоже помогу», – сказала Наоми, когда ее муж приготовился броситься на стену с молотком в руке. Она подняла фонарик над головой и уже собиралась ударить им по бетону, когда Тацудзи остановил ее руку на полпути.

«Не валяй дурака! – рявкнул он. – Если ты разобьешь наш единственный фонарик, как мы будем видеть, когда окажемся на дороге?»

Неосознанно Теппей взглянул в сторону Мисао. И она оглянулась на него с лицом, утратившим свою обычную юношескую живость, как будто за несколько минут она каким-то образом превратилась в уставшего от мира пожилого человека.

«Что, папа? – Тамао подошла к Теппею и потянула его за футболку. – А что по другую сторону дыры?»

«Это что-то вроде большой пещеры с проходящей через нее дорогой», – ответил Теппей, рассеянно поглаживая дочь по щеке.

«И мы можем воспользоваться дорогой, чтобы выбраться отсюда?»

«Мы пока не знаем. Возможно, у нас получится. Вот почему мы собираемся попробовать».

«Но там так темно».

«Ты права. Здесь действительно довольно темно».

«Мне это не нравится. – Глаза Тамао наполнились слезами. – Мне страшно. Я не хочу туда идти».

Теппей не ответил; он просто крепче прижал к себе свою маленькую дочь. Куки присела на корточки рядом с ними, ее мышцы напряглись, она издавал низкое, непрерывное рычание.

Тем временем Тацудзи добился значительного прогресса. При каждом ударе молотка огромные куски расшатанного бетона градом падали на пол. Стена была так легко разобрана, что было трудно поверить, что она сделана из цемента.

Тацудзи потребовалось самое большее четверть часа, чтобы закончить вырубку отверстия, достаточно большого, чтобы через него мог пролезть человек. К концу все его тело было мокрым от пота, а белая рубашка промокла и посерела от грязи. Сняв рубашку, Тацудзи отбросил ее в сторону. Затем он встал у стены, обнаженный по пояс и тяжело дышащий, любуясь делом своих рук.

«Этого достаточно», – заявил он. Очевидно, его поранил один из зазубренных осколков отлетавшего бетона: из царапины на правом виске сочилась кровь.

Осторожно, дрожащими руками, Наоми направила фонарик во вновь расширенное отверстие. Теппей и Мисао подошли к ней, заглядывая в отверстие. Позиция, казалось, указывала на то, что подвал должен был служить конечной точкой подземной дороги, как и было описано в градостроительных документах библиотеки округа. Слева было что-то вроде оврага – широкая, глубокая борозда в земле, – в то время как справа тянулась неровная, недостроенная дорога. Влажный рыбный запах ударил им в ноздри.

«Как вы думаете, здесь водятся летучие мыши?» – обеспокоенно спросила Наоми, обводя лучом фонарика обширное темное пространство.

«Кого это волнует? – раздраженно сказал Тацудзи, вытирая пот со лба. – Что я хочу знать, так это что случилось со всеми людьми, которые были здесь раньше?»

«Они, вероятно, недалеко ушли».

По какой-то причине от небрежного замечания Наоми по спине Теппея пробежал холодок. Они, вероятно, недалеко ушли…

«В любом случае, – сказал Тацудзи, делая глубокий вдох, – давайте проверим это, не так ли, леди и джентльмены?»

«Ты действительно собираешься идти?» – спросил Теппей.

«Да, я действительно собираюсь идти». – Тацудзи встретился взглядом с братом.

«Я иду с тобой», – объявила Наоми. Казалось, она была во власти противоречивой мешанины эмоций: обычной меры страха и дурных предчувствий наряду с нежной преданностью своему мужу и гедонистическим эгоцентризмом, который заставлял ее желать вернуться к своей легкой, комфортной жизни любым доступным способом.

«Знаешь, я думаю, не лучше ли было бы повременить на некоторое время», – неуверенно сказала Мисао.

«Что заставляет тебя так говорить? – ответил Тацудзи. – Мы наконец-то нашли возможный выход, а вы все, похоже, хотите, чтобы мы отступились».

«Нет, просто предположим, что те люди, которых ты слышал, планируют прийти и спасти нас. Не разумнее ли было бы просто подождать здесь? Мы же понятия не имеем, что это за дорога и куда она ведет».

«Мисао, я и не подозревал, что ты такая робкая! – сказал Тацудзи с раздражением. – Если кто-то наверху решит прийти нам на помощь – мы уже знаем, что произойдет, если они попытаются проникнуть через дверь на первом этаже. Я действительно не думаю, что мы можем позволить себе сидеть здесь, ничего не делая, и беспомощно осознавать, что этот ужасный сценарий разыгрывается снова и снова».

«Однако кое-что по-прежнему не имеет смысла», – тихо сказал Теппей.

«Что?» – спросил Тацудзи.

«Те люди, которых мы слышали некоторое время назад, и они знали, что мы просим о помощи, – куда они все исчезли за те несколько минут, которые потребовались нам, чтобы подняться наверх и привести сюда остальных?»

Даже когда Теппей произносил эти слова, внутренний голос говорил ему: Хватит уже логического мышления! Рациональное мышление здесь неприменимо. Мы переместились в Сумеречную зону, и любое подобие нормальной реальности разлетелось вдребезги.

Тамао заплакала.

«Я не хочу туда идти, – всхлипнула она. – Пожалуйста, не заставляй меня…»

Куки перестала лаять, подошла к своей маленькой хозяйке и начала слизывать слезы, текущие по лицу Тамао.

«Не плачь, милая, – нежно сказала Мисао. – Мама и папа будут рядом, что бы ни случилось.

«Так что же это?.. – Глаза Тацудзи вспыхнули задорным светом. – Ребята, вы идете с нами, чтобы осмотреть дорогу, или предпочитаете стоять здесь весь день?»

Наоми схватила сумку.

«Пошли», – сказала она.

Тацудзи поднял свою испачканную рубашку и небрежно повязал ее вокруг бедер. Затем он решительно шагнул в отверстие, как бесстрашный спелеолог. Мы поменялись местами, – подумал Теппей. – В старые времена я всегда был лидером. Всякий раз, когда соседские дети собирались вместе, я всегда был тем, кто шел впереди в каждом смелом приключении.

Наоми последовала за Тацудзи через проем, но в том, как она двигалась, было что-то неловкое и двойственное.

«Здесь действительно ужасно пахнет, – сказала она с другой стороны. – И невероятно холодно».

«Держись поближе», – предупредил Тацудзи. Его голос уже звучал издалека.

«Ааа! – Наоми взвизгнула. – Что это за штука?»

«Это всего лишь камень, – успокоил ее Тацудзи. – Теперь смотри под ноги».

Тем временем Мисао повернулась к Теппею.

«Что ты хочешь делать, милый? – спросила она. – Может, нам тоже пойти?»

Теппей не ответил. Это был простой вопрос, и он не понимал, почему ему было так трудно принять решение. В конце концов, они всегда могли пойти следом, затем развернуться и вернуться обратно. И если бы им казалось, что это путь к дневному свету, они могли продолжать идти. Дорога не была сверхъестественным явлением; они знали, что она была создана людьми с практической целью. Не было никаких причин ожидать каких-либо смертельных ловушек или опасностей. Но все же, – подумал он, – разве все это не слишком хорошо, чтобы быть правдой? Я имею в виду, действительно ли функциональная подземная дорога могла десятилетиями существовать под жилым районом без чьего-либо ведома?

«Тепп! Теппей! Ты должен прийти и посмотреть на это – дорога тянется до конца!» – раздался издалека ликующий голос Тацудзи.

Куки внезапно начал рычать пугающе зверским образом, подобного которому семья никогда раньше не слышала. Собака начала медленно отступать от стены, не сводя глаз с дыры. Однако эти глаза, казалось, больше не принадлежали домашнему животному; это были глаза какого-то дикого зверя, светящиеся в темноте.

«Куки? – с ужасом произнесла Мисао. – В чем дело, девочка?»

Теппея внезапно охватило сильное предчувствие. Повернувшись к Мисао, он сказал:

«Держи Куки за ошейник, крепко. Что бы она ни делала, не отпускай».

Затем он сунулся в отверстие и крикнул:

«Тацудзи! Наоми! Вернитесь сюда прямо сейчас! Поторопитесь!»

Ответа не последовало, за стеной была жуткая тишина. Затем где-то очень далеко послышался звук чего-то приближающегося к ним: чего-то массивного и извивающегося, похожего на армию гигантских червей, перекатывающихся чудовищными волнами.

Все тело Теппея покрылось гусиной кожей, и он услышал, как стучат его зубы.

«Тацудзи! Наоми! – крикнул он. – Где вы? Вернитесь!»

И тогда это случилось.

«Гяах!»

Пронзительный вопль эхом разнесся по подземной пещере, и этот единственный нечленораздельный звук каким-то образом передал чувство всепоглощающего ужаса. Мгновение спустя чей-то слабый голос позвал:

«Помогите нам, пожалуйста!»

А затем наступила тишина.

Через секунду раздался жуткий звук, как будто огромное количество земли сдвинулось с места, за этим последовал хор кудахчущего смеха, от которого у членов семьи кровь застыла в жилах. Внезапно они почувствовали мерзкую вонь, заглушившую дыхание. Это было похоже на запах рыбьих потрохов, которые бросили в бочку за каким-нибудь магазином морепродуктов и оставили гнить под летним солнцем – только этот неописуемо отвратительный запах был много сильнее.

Мисао закричала. Куки дико забилась, пытаясь ослабить хватку Мисао на своем ошейнике. Тамао издала пронзительный вопль, а затем разразилась слезами.

«Тацудзи! Тацудзи! Тацудзи!»

Теппей кричал снова и снова, почти обезумев от беспокойства и страха. Он просунул одну ногу в дыру.

«Стой! – Мисао схватила его сзади за рубашку. – Не ходи туда!»

Из глубины пещеры они услышали ужасающий чавкающий звук. Леденящий душу звук приглушенного смеха, явно не от мира сего, разнесся по подвалу и, казалось, срикошетил от стен.

«Тацудзи! Ответь мне!» – кричал охваченный паникой Теппей.

Ответа не последовало. Тацудзи и Наоми взяли с собой единственный фонарик, и как бы пристально Теппей ни вглядывался в темное пространство, он мог видеть всего на несколько футов вперед. Он услышал, как что-то корчится в чернильной темноте, а затем, постепенно, жуткие звуки начали стихать. Коварное шипение перешептывающихся голосов, зловещий гул подавляемого смеха – через несколько минут они тоже начали затихать.

Все в подвале были парализованы шоком, и именно Куки разрушил кратковременное наваждение. Мисао бессознательно ослабила хватку на ошейнике, и в это короткое мгновение собака вырвалась и помчалась к неровному отверстию в стене. Минуя Теппея, она попыталась пролезть в дыру. Теппей схватил Куки и, используя всю свою силу, сумел повалить взбешенную собаку на землю.

«Быстрее! – закричал Теппей. – Мы должны вернуться наверх, быстро!»

Он направился к лифту, одной рукой схватив Куки за ошейник, а другой таща за собой Тамао, но Мисао стояла как вкопанная.

И снова отвратительная рыбная вонь – на этот раз в сочетании с арктическим порывом воздуха – начала заполнять подвал. Когда Теппей оглянулся, он увидел Мисао, все еще стоящую у задней стены с озадаченным выражением лица и смотрящую с открытым ртом в дыру.

«Давай! – взревел он. – Что ты стоишь?»

«Но… – запротестовала Мисао слабым голосом. Каждая клеточка ее тела, казалось, была наэлектризована ужасом. – А как же Тацудзи и Наоми?»

Теппею казалось, что он может потерять сознание в любую минуту. Он сделал неглубокий, прерывистый вдох.

«Все кончено, – тихо сказал он, качая головой. – Мы уже ничего не можем сделать, чтобы помочь им».

Глаза Теппея наполнились слезами, губы задрожали. Мисао бросилась к нему, и они, с Тамао и Куки на буксире, побежали к лифту так быстро, как только могли.