Мисао первой заметила, что нет электричества. Тамао жаловалась на жару и на то, как ей хочется пить, поэтому Мисао подошла к холодильнику с намерением предложить всем выпить чего-нибудь освежающего.

Обычно свет внутри холодильника загорался, как только открывалась дверца, но когда этого не происходило, Мисао сразу понимала, что проблема была не просто в перегоревшей лампочке. Очевидно, электричество отключилось некоторое время назад, потому что на внешней стороне банки с клубничным джемом уже образовались капли конденсата.

Тацудзи еще не пришел в себя после недавних событий и сидел на полу в гостиной, прижав колени к груди и потрясенно уставившись прямо перед собой. Протиснувшись между ним и Наоми, на чьем бледном лице застыло то же выражение ошеломленного замешательства, Мисао пошла проверить кондиционер. Когда она добралась туда, то обнаружила, что кнопка включения, которая должна была гореть, была темной.

Она бросила на Теппея взгляд, который ясно говорил, что нам нужно поговорить, затем вывела его в холл.

«Теперь перебои с электричеством», – тихо сказала она.

«Что?»

«Холодильник и кондиционер не работают».

«Теперь, когда ты сказала об этом, я чувствую, что воздух здесь действительно горячий и душный».

«Не мог бы ты сходить взглянуть?»

Теппей кивнул, затем вышел в прихожую, где находился блок предохранителей. Он открыл его и заглянул внутрь. Ни один из выключателей не сработал, и ничто не указывало на перегоревший предохранитель. Он несколько раз безуспешно пытался щелкать выключателями взад-вперед.

Потом он вышел в коридор и нажал кнопку вызова лифта. Зажегся свет, и дверь, как обычно, открылась.

«Похоже, электричество отключено только в нашей квартире», – сообщил он, вернувшись на кухню.

«Как это вообще возможно? – недоверчиво спросила Мисао. – Выборочное отключение электроэнергии?»

«Я думаю, они снова взялись за это», – беспечно сказал Теппей, как будто это заявление представляло собой нормальное, рациональное объяснение.

«Что происходит?» – спросила Тамао, присоединяясь к родителям в коридоре.

«Электричество ведет себя странно, так что…» – Мисао прервалась на полуслове, чтобы поразмыслить. В холодильнике оставалось еще довольно много еды и изрядное количество напитков, но без электричества многие вещи на жаре начнут быстро портиться. И как они теперь могут продолжать жить в месте, где окна не открывались и кондиционер не работал?

«Интересно, что нам следует делать… – сказала она вслух. – Теперь здесь будет становиться все жарче и жарче, а что касается еды…»

Теппей посмотрел на нее с мрачным выражением лица.

«Я не удивлюсь, если вода тоже вскоре перестанет течь», – сказал он, вытирая пот со лба. Тамао убежала, позвав Куки.

«О нет… Я не подумала об этом», – сказала Мисао.

«Они попытаются уморить нас голодом», – как ни в чем не бывало заявил Теппей.

«Но если у нас не будет воды…»

«Я не знаю. Ведь мы понятия не имеем, с чем имеем дело, так как же мы должны понимать их конечную цель?»

Это уже слишком, – подумала Мисао. Ее глаза наполнились слезами, и она огляделась, чтобы убедиться, что Тамао не слышит. Что бы ни случилось, Мисао считала своим родительским долгом не делать и не говорить ничего такого, что могло бы еще больше расстроить ее маленькую дочь.

«Что у нас осталось из еды?» – спросил Теппей приглушенным тоном.

«Не очень много, – ответила Мисао. – Есть немного ветчины, немного сыра и несколько маринованных слив. Я думаю, что от буханки хлеба, которую я использовала для наших бутербродов на завтрак, осталось три ломтика. Я взяла за правило опустошать холодильник, чтобы нам не нужно было перевозить много скоропортящихся продуктов на новое место, а в морозилке действительно больше ничего нет, лишь немного льда. Есть одна банка джема, контейнер пасты мисо и немного заправки для салата. Я думаю, что это все…»

«Хорошо. Как насчет напитков?»

«В холодильнике есть несколько банок колы и пива, и, возможно, в шкафу найдется еще пара дюжин в картонных коробках. Я планировала убрать их в холодильник, когда мы приедем на новое место».

«А как насчет консервов?»

«Есть несколько банок тушенки, тунца и овощной суп. Не очень много…»

В их семейном рационе никогда не было так называемых полуфабрикатов, но теперь Мисао поймала себя на том, что жалеет, что не держала под рукой побольше консервов и смесей быстрого приготовления на крайний случай.

«И это все? Маловато, чтобы прокормить пятерых человек», – сказал Теппей. Мисао понимала его чувства с мучительной ясностью, но она не могла подавить внезапную реакцию.

«Да, – отрезала она, – это все. Я просто пыталась быть практичной… Конечно, если бы я знала, что мы окажемся запертыми в этом здании, я бы сделала запасы. Но кто мог предвидеть подобное?»

Она больше не могла сдерживать слезы, и они потекли из уголков ее глаз. Виновато опустив взгляд, Теппей протянул руку, чтобы похлопать ее по предплечью.

Было два часа дня. Окна по-прежнему отказывались открываться, и всякий раз, когда кто-нибудь спускался вниз, чтобы проверить дверь в вестибюль, они обнаруживали, что она плотно закрыта.

Люди из транспортной компании, вероятно, с нетерпением ждали возвращения грузовика. Но, возможно, и предполагали, что команда могла взяться за другую работу после того, как закончит с переездом семьи Кано. Или, может быть, они уже начали обзванивать всех, проверяя догадки о том, куда могла отправиться команда. В какой-то момент, возможно, они пошлют кого-нибудь по новому адресу Кано. Когда они обнаружат, что туда не было доставки, они могут подумать, что это странно, и заскочить в особняк на Сентрал-Плаза, чтобы разобраться.

Даже если бы эта фантазия сбылась, ничего бы не изменилось, – подумала Мисао. – Если здесь появится больше людей из внешнего мира – коллеги пропавших рабочих, или кто-то из управляющей компании этого здания, или почтовые перевозчики, или люди из офиса Теппея, или кто угодно – то же самое будет происходить снова и снова. Вновь прибывшие обратятся в дым, а их легковые и грузовые автомобили тоже растворятся в воздухе…

Если поступит достаточное количество сообщений о пропавших без вести, полиция, возможно, в конечном итоге направит нескольких офицеров проверить здание, но тогда они обнаружат дверь запертой и придут к выводу, что все просто уехали. Нет, если подумать, они никогда бы не смогли зайти так далеко. Если бы кто-нибудь из сотрудников полиции все-таки появился, их бы просто уничтожили, как и предыдущих посетителей, превратив в облако пара еще до того, как они добрались бы до двери.

Теппей вернулся в гостиную и встал перед Тацудзи и Наоми.

«Мне нужно, чтобы вы выслушали меня, – серьезно сказал он. – По какой-то причине отключилось электричество, и…»

«О, неудивительно, сейчас кажется намного жарче, чем раньше», – перебила Наоми, равнодушно взглянув на настенный кондиционер.

Теппей продолжал:

«Даже если нам удастся справиться с жарой, оставив входную дверь открытой или поднявшись на крышу подышать свежим воздухом, запас продовольствия у нас невелик. Можно произвести инвентаризацию всех продуктов, которые у нас остались».

Тацудзи встретился взглядом с братом:

«Что это, развлечения в походе?»

«Если мы собираемся бороться за наши жизни, то придется осторожно использовать то, что есть под рукой».

«У меня нет аппетита, – пробормотала Наоми. – Вы всё можете съесть без меня. Мне действительно все равно».

«Ладно… – сказал Теппей, глубоко вздохнув. – Нам нужно найти решение самое позднее к завтрашнему дню. У нас недостаточно припасов, чтобы продержаться долго, так что времени у нас в обрез. Вместо того, чтобы сидеть сложа руки в надежде на спасение, нам нужно испробовать все возможные способы выбраться отсюда и спасти самих себя. Для этого нам понадобится энергия, нужно питаться».

«Так мы, что, умрем с голоду? Хорошие новости продолжают поступать! – захохотал Тацудзи. – Я прямо сейчас вижу заголовок: „Семья умирает от голода после того, как оказалась запертой в многоквартирном доме высокого класса прямо в центре Токио“. Да, это действительно восхитительное приключение, в которое вы нас втянули».

Тацудзи встал и направился на кухню. Открыв холодильник, он достал банку пива, открыл крышку и сделал большой глоток. В этот момент подошла Мисао, держа в руках блокнот. Она мягко оттолкнула Тацудзи, снова открыла холодильник и начала быстро составлять список содержимого. К тому, что она упоминала ранее, в глубине одной из полок она нашла нераспечатанную упаковку хот-догов, на которые почему-то не обратили внимания, но срок годности у них так давно истек, что их нельзя было считать съедобными.

Затем Мисао обратила свое внимание на консервы, которые были упакованы в коробку с надписью «Кухня». Очевидно, она вообразила, что видела банку тунца, потому что в коробке были только две продолговатые банки тушенки и одна банка овощного супа. Это были все консервы, а остальная часть коробки была заполнена разнообразной всячиной: разрыхлителем, растительным маслом, белой мукой, любимой смесью для горячих кексов Тамао, сиропом, упаковкой хлопьев бонито и так далее.

Невелика добыча, – мрачно подумала Мисао. – Может быть, я могла бы размять некоторые из этих ингредиентов, обваляв кусочки сыра в большой миске с приправленной мукой, а затем обжарить их в масле, что-то вроде крокетов?

Закончив составлять список, Мисао передала блокнот Теппею. Он просмотрел его с обескураженным выражением лица.

«У нас также есть немного риса, – сказала Мисао. – Я планировала сделать заказ завтра и заказать доставку прямо в новый дом, так что осталось всего около трех с половиной чашек, но в крайнем случае мы можем сделать рисовые шарики и посыпать их солью, и, вероятно, таким образом продержимся еще пару дней».

«Да, и у нас еще много зеленого чая, верно?» – сказал Теппей, подражая оптимистичному тону Мисао. Мисао улыбнулась и кивнула в знак подтверждения.

Мгновение спустя на кухню вошла Тамао.

«Я голодна», – жалобно сказала она. Мисао быстро взбила немного теста для блинчиков, за вычетом яиц и молока, как того требовал рецепт на упаковке. Поблагодарив небеса за газовую плиту, она поджарила блинчики, пока они не подрумянились, затем обмакнула их в растопленное сливочное масло и сироп. Тамао проглотила каждый кусочек, но Тацудзи с сомнением посмотрел на оладьи без излишеств, а затем быстро выпил три банки пива подряд.

В квартире, казалось, становилось все жарче с каждой минутой, и душная жара была почти невыносимой. Мисао пришло в голову, что она забыла наполнить Куки миску с водой. Она поспешно плеснула воды в тарелку до краев и поставила ее перед носом Куки. Собака выпила все, затем снова плюхнулась на пол.

За стеклянной дверью балкона солнце, темно-красное, как спелый помидор, опускалось к западному горизонту. Воздух в квартире становился все более застоявшимся, и в комнатах начинал ощущаться кислый запах. Снова и снова Мисао снимала телефонную трубку и подносила ее к уху, но так и не услышала гудка. Единственным действующим механизмом был лифт, который все еще функционировал безупречно.

В течение всего вечера Теппей часто спускался на первый этаж, где продолжал свои попытки разбить стеклянную входную дверь, используя молоток, разные стулья и все остальное, что попадалось под руку. Как он ни старался, результат всегда был один и тот же. Он попытался проникнуть в помещение для смотрителей, думая, что, возможно, удастся сбежать через одно из окон, но ему не удалось даже сделать трещину в стеклянном фасаде маленькой приемной, которая выходила как в вестибюль, так и в квартиру. Входная дверь этого помещения также оставалась неприступной.

Теппей также посетил пустые квартиры на каждом этаже, толкая и дергая каждую дверь в надежде найти ту, которая была оставлена открытой. Все они были плотно заперты, что его нисколько не удивило. В непроветриваемых коридорах здания без окон было невероятно жарко после того, как он весь день впитывал яркие лучи летнего солнца, и казалось, что само здание лихорадит. Каждая поверхность, к которой прикасался Теппей, была неприятно теплой.

Около шести часов вечера Тамао начала жаловаться, что ей трудно дышать. Мисао сняла желтую махровую рубашку, которая была на ее дочери, и позволила ей побыть без топа. Нежно поцеловав Тамао в голое, потное плечо, Мисао прошептала:

«Ни о чем не беспокойся, хорошо? Мама не собирается сдаваться».

«Они планируют уморить нас голодом, – захныкал Тацудзи. – Это суть, простая и понятная. Они хотят, чтобы мы умерли с голоду. – Он бросил все три свои недавно опорожненные банки из-под пива на пол, и они беспорядочно раскатились под ногами. – Привет, Мисао, – продолжил Тацудзи с сарказмом. – Что у нас сегодня на ужин? Жареная утка и охлажденное консоме? Звучит аппетитно, но нам действительно не стоит держать такое великолепное меню только для себя. Почему бы тебе не пригласить монстров присоединиться к нам?»

«Пожалуйста, Тацудзи.... – Мисао вздохнула. – Ты можешь взять себя в руки?»

«Нет, на самом деле я не могу», – вызывающе сказал Тацудзи. Он поднял обе руки над головой и начал танцевать по комнате, как безумный дервиш. Его брюки-чинос, которые и без того сидели низко, постепенно сползали с узких бедер, пока манжеты не стали волочиться по полу.

После нескольких минут дикой самоотдачи Тацудзи остановился и уставился на Мисао.

«Ты понятия не имеешь, через что я прошел, – прорычал он. – Я видел, как двое мужчин растворились прямо у меня на глазах, они буквально превратились в дым. Я видел, как люди растворялись…»

«Кто-нибудь, пожалуйста, заставьте этого идиота заткнуться! – взорвалась Наоми. Ее миловидное лицо с мелкими чертами было искажено очевидной неприязнью к такому поведению мужа. – Раз уж ты об этом заговорил… Если то, что ты видел на крыше, было таким травмирующим, почему ты просто не ушел и не спустился вниз, вместо того чтобы ждать до конца?»

После этой речи Наоми, казалось, пыталась успокоиться, но ее охватил приступ бешеного кашля.

«Мне кажется, меня снова сейчас стошнит», – сказала она, умоляюще глядя на Мисао. Через мгновение волна тошноты, очевидно, прошла, потому что Наоми сделала долгий, прерывистый вдох и повалилась набок на диван.

* * *

У Мисао не было особого аппетита, но она насыпала в кастрюлю полную чашку белого риса и поставила ее на переднюю конфорку газовой плиты. Когда рис был готов, она сформовала из него пять шариков, каждый с кусочком маринованной сливы в центре и, посыпав солью снаружи, затем подала их вместе с тремя оставшимися ломтиками ветчины. Изначально она надеялась сохранить ветчину до следующего дня, но в такую жару существовала вполне реальная опасность, что мясо испортится раньше, поэтому она решила, что его следует съесть как можно скорее. Что касается Куки, то ее ужин состоял из обычного количества сухого собачьего корма. Однако в коробке с собачьим кормом оставались всего пара порций крошек, и Мисао пришло в голову, что вскоре ей нужно будет начать выделять Куки и часть человеческого рациона.

Когда день клонился к вечеру, жара начала спадать, и температура стала почти терпимой, хотя из-за чрезвычайной влажности в квартире по-прежнему царило ощущение сауны. Когда стемнело, Теппей нашел фонарик и включил его, но Мисао возразила. Ночью что-нибудь может случиться, рассудила она, поэтому им следует поберечь батарейки в фонарике на всякий случай. Пока что они могли обойтись свечами.

Найти свечи среди нагромождения упакованных коробок оказалось непростой задачей. К тому времени, когда в коробке с мелкими предметами домашнего обихода наконец нашлось несколько свечей, вся квартира погрузилась в полную темноту.

Вместо того, чтобы сделать антураж комнаты более жизнерадостными, свет свечей, казалось, вызывал чувство трепета. Все собрались вокруг стола, молча жуя свои рисовые шарики в минималистичном стиле и время от времени делая паузы, чтобы запить тепловатой водой из-под крана.

Когда с едой было покончено, Тацудзи долго сидел, не говоря ни слова. Казалось, он постепенно смирился с ситуацией, и на его лице застыло выражение глубокой меланхолии. Очевидно, он пытался побороть чувство безнадежности и отчаяния, но, похоже, ему не удавалось выиграть эту битву. Наконец он заговорил.

«Забегая вперед, – сказал он, – как бы вы оценили наши шансы выбраться отсюда живыми?»

«Может быть, процентов двадцать? – ответил Теппей. – Нет, вероятно, ближе к десяти…»

По его лбу стекала одинокая струйка пота, но он не потрудился вытереть ее.

«И что ты предлагаешь нам делать сейчас? У тебя есть план?»

«Понятия не имею, – признался Теппей. – Вроде мы изучили все возможные варианты, но должно быть что-то, о чем мы еще не подумали».

«А что, если нам всем подняться на крышу и закричать во всю глотку?» – предложила Наоми.

«Кричать? – повторил Теппей, глядя на невестку ввалившимися глазами. – А что, если мы все-таки крикнем и кто-нибудь нас услышит? Когда они подойдут к дверям, то одно и то же будет происходить снова и снова. Погибнет еще больше людей, и мы ничуть не приблизимся к тому, чтобы выбраться отсюда».

«Не только это, – сказала Мисао. – В пределах слышимости этого здания никто не живет. Вы все видели вид с крыши, верно? На северной стороне нет ничего, кроме пустой земли и остатков какого-то жилого проекта, который был заброшен давным-давно. Кладбище находится на южной стороне, и оно огромное, так что, если только кто-то случайно не посетит могилу рядом с этим зданием, нас никто не услышит. Кладбище обычно пустынно. Что касается храма, то он находится слишком далеко. Восточная сторона, как вы знаете, – это просто пустырь. Так что мы могли бы подняться на крышу и орать во все горло, но это бесполезно. Кроме того, как сказал Теппей, если бы кто-то услышал наши крики и попытался спасти нас, он бы не прошел дальше входа».

«Неужели мы не можем придумать какой-нибудь способ сбежать? – сказал Тацудзи, скрестив руки на груди. – Похоже, мы испробовали все возможные выходы отсюда и до первого этажа. Но, возможно, мы что-то упускаем из виду. Что, если мы спрыгнем с крыши на матрас?..»

Он пожал плечами и закатил глаза, очевидно, понимая, что станет с любым, кто приземлится на землю где-нибудь рядом со зданием – при условии, что он вообще выживет при падении.

«Подождите! – воскликнула Наоми. – Подвал! Здесь ведь есть подвал, верно?»

Тацудзи рассмеялся.

«Да, здесь есть подвал, но он бесполезен. Там нет наружной двери или даже окон. Я даже думать не хочу об этом месте, потому что, судя по тому, что я слышал, именно там появляются все призраки и монстры».

«Ты шутишь, да?» – посмотрела недоверчиво Наоми.

Теппей обменялся быстрым взглядом с Мисао, затем сказал:

«Мы этого не знаем. Как я уже устал вам говорить, мы ничего не знаем наверняка».

Тамао посмотрела на освещенные свечами лица взрослых, одно за другим.

«Я поранилась в подвале, – объявила она. – Мы играли, и вдруг у меня на колене появилась большая ссадина. Было много крови, и мне пришлось ехать в больницу на скорой. Не так ли, мама?»

Все глаза повернулись к Мисао, и она кивнула в знак подтверждения.

«Мы так и не выяснили, что стало причиной этого, – сказала она. – Доктор говорил, что там, внизу, могло быть что-то вроде ласки, но…»

«Это кошмарный сон, – вмешалась Наоми. – Другого объяснения нет. Я сейчас сплю, и мне снится самый ужасный сон на свете. – Она потерла свои пепельно-серые щеки, с которых уже давно не сходили следы румян, которые она нанесла утром. – И все знают, чем закончится этот кошмар. Мы все умрем отвратительной, ужасной смертью в луже собственного пота».

В колеблющемся свете свечей фигуры вокруг стола отбрасывали огромные, гротескно искаженные тени на голые стены, отчего казалось, что комната населена отрядом очень крупных демонов.

«Эй, мне только что пришла в голову мысль, – сказал Теппей, поймав взгляд Мисао. – Интересно, сохранились ли еще эти коробки внизу».

«Коробки?» – Мисао склонила голову набок.

«Ну, помнишь, коробки с протеиновыми батончиками, которые остались в подвале, когда компания здорового питания съехала несколько месяцев назад».

«О чем ты говоришь?» – Тацудзи подался вперед на своем стуле.

«О, теперь я вспомнила. Там было несколько упаковок высококалорийных батончиков, – сказала Мисао, поворачиваясь к Наоми. – Ты ведь слышала о диетических батончиках, верно? Что ж, в этих все наоборот. В них много калорий, белка и витаминов, так что предположительно вы сможете получить все необходимые питательные вещества, даже если не будете есть ничего другого в течение нескольких дней. Я думаю, что изначально они были разработаны для использования в космических программах, но теперь, как я понимаю, некоторые худые люди используют их, чтобы набрать вес».

«Вот как, правда? – сказала Наоми с презрительным смешком. – Учитывая, что большинство людей в наши дни заинтересованы в похудении, тот, кто изобрел эти батончики, не был гением маркетинга».

«А если серьезно… – сказал Теппей. – Если коробки все еще там, внизу, они могут помочь нам продержаться какое-то время».

«То есть ты предлагаешь нам спуститься в подвал и забрать коробки? – спросила Мисао, изображая адвоката дьявола. – Даже после того, что мы видели сегодня, и всего, что мы знаем о том, что происходило там в прошлом?»

Тацудзи, однако, сразу же согласился.

«Это неплохая идея! – заявил он. – Если у нас будет достаточно еды на следующие несколько дней, это поможет нам набраться сил, пока мы будем пытаться выбраться отсюда».

«Это верно, – согласился Теппей. – Насколько я помню, там была большая стопка таких коробок. У нас уже заканчиваются запасы, которые есть под рукой, но если протеиновые батончики все еще там, их хватит нам как минимум на пару дней. По крайней мере, нам не придется беспокоиться о том, что завтра мы умрем с голоду».

«А что, если лифт снова перестанет работать, пока ты будешь находиться в подвале?» – спросила Мисао.

«Смотри, – сказал Теппей. – Прямо сейчас для нас выбор – утонуть или выплыть, и эти коробки – наш единственный шанс на спасение, в буквальном смысле шанс продлить нашу жизнь».

«О, здорово, – сказала Наоми, невесело рассмеявшись. – Итак, теперь наши двое мужчин спускаются в подвал с привидениями, и они, вероятно, не вернутся оттуда живыми. Они оставят после себя пару красивых молодых вдов, но прежде чем у нас с Мисао появится шанс с удовольствием потратить деньги по страховке, мы тоже будем мертвы».

Когда Мисао бросила на нее злобный взгляд, Наоми сказала:

«Да ладно, расслабься. Это была шутка».

«Попробовать стоит, – сказал Теппей, поворачиваясь к Тацудзи. – Давай отправимся первым делом завтра утром, как только встанем. Согласен, Татс?»

«Как будто у меня действительно есть выбор, – горько сказал Тацудзи, но его лицо было решительным, и он кивнул брату в знак согласия. – Конечно, я пойду с тобой. Давай сделаем это, чтобы наверняка. С другой стороны, что бы ни случилось с этого момента, не думаю, что меня что-то больше сможет удивить».

Куки неторопливо подошла к обеденному столу и начала лизать лодыжку Мисао. Когда Мисао потянулась под стол, чтобы почесать собаку за мягкими, пушистыми ушами, она не могла отделаться от мысли, что существование этого безупречного существа неразрывно связано с жизнью ее хозяев. Какой бы ни оказалась судьба семьи Кано, ее разделит Куки.