Теппей уставился на темные лужи на каменных ступенях настолько ошеломленный, что ему даже не пришло в голову пойти на помощь своей жене, которая упала рядом. Сначала в голове у него было совершенно пусто, но через мгновение он вспомнил фотографию, которую видел много лет назад в Мемориальном музее мира в Хиросиме, где были выставлены различные архивные материалы, связанные с бомбардировкой города атомной бомбой.

На фотографии была изображена обугленная клякса на каменной лестнице, и Теппею сразу вспомнились плоские, безвольные тени на картинах Сальвадора Дали с тающими пейзажами. Согласно подписи, ступеньки вели к зданию недалеко от ground zero. Совершенно невезучему человеку случилось стоять на этих ступенях, когда на город обрушился взрыв атомной бомбы, и в короткое мгновение этот неизвестный человек был полностью дематериализован и превратился в аморфное пятно на земле.

Это в точности как на той фотографии, — подумал Теппей, глядя на подъездную дорожку перед зданием. – За исключением того, что невозможно игнорировать тот факт, что эти лужи по форме отдаленно напоминают людей. У одного из пятен перед особняком на Сентрал-Плаза были раскинуты руки и ноги в обе стороны, так что оно напоминало китайско-японский иероглиф, означающий «большой»: 大. Другое пятно было свернуто, словно бы вытянув одну руку, что придавало ему вид гигантской креветки.

Приглядевшись повнимательнее, Теппей смог разглядеть то, что казалось несколькими лоскутками ткани цвета хаки, окутанными паром. Наблюдая, он был потрясен, осознав, что пар активно работает над растворением этих кусочков ткани. В считанные секунды все обрывки хаки растворились в воздухе, как будто в серной кислоте.

«Тепп? – прошептал Тацудзи. Его голос звучал так, словно он вот-вот потеряет сознание. – Это там, внизу, перевозчики, не так ли? Эти капли».

«Это определенно так выглядит», – ответил Теппей, схватившись обеими руками за лоб и тихо застонав. Как раз в этот момент братья услышали сбоку захлебывающийся булькающий звук. Это была Наоми, согнувшаяся пополам в талии, когда ее вырвало остатками завтрака.

«Татс, отведи ее вниз и уложи в постель, – приказал Теппей, слегка приподняв подбородок и указывая на Наоми. – И не мог бы ты, пожалуйста, присмотреть за Мисао и Тамао тоже? Как только устроишь их в квартире, найди бумагу и ручки и принеси их сюда. Нам нужно написать кучу заметок и сбросить их вниз. О, и еще посмотри, сможешь ли ты найти какие-нибудь тяжелые предметы, к которым мы могли бы прикрепить заметки, и принеси их тоже наверх».

«Понял», – тихо сказал Тацудзи. Удерживая Наоми на сгибе руки, он взял Тамао за руку. Мисао вскочила на ноги и направилась вслед за остальными, затем остановилась и оглянулась на Теппея. Ее лицо было белым, как лист бумаги. Она хотела что-то сказать своему мужу, но никакие слова не приходили на ум. Теппей тоже ничего не сказал; он просто наблюдал за членами своей семьи, пока они не скрылись за дверью, ведущей на аварийную лестницу.

Черный дым из трубы крематория поднимался прямо, свидетельствуя о полном отсутствии ветра. Вдалеке, на национальном шоссе, которое проходило вдоль дальней границы территории храма Мансэйдзи, бесконечная вереница блестящих автомобилей двигалась в обоих направлениях. С того места, где стоял Теппей, машины казались игрушечными. Если эта далекая перспектива – реальный мир, – подумал он, – в каком безумии мы здесь оказались? В этот момент он почувствовал себя призраком, смотрящим на живой мир с другой стороны.

Ни на территории храма, ни на огромном, раскинувшемся кладбище не было видно ни души. Перед некоторыми надгробиями букеты старых увядших цветов осыпались под лучами летнего солнца. Серовато-белые могильные плиты выделялись на густом фоне кустарников фатсии японской, чьи ветви напоминали длинные, тощие руки, а листья – гигантские ладони с растопыренными пальцами. Рядом с высокой рощей вязов было большое скопление полированных гранитных надгробий, и одно из них, в частности, казалось, отражало солнечный свет со сверхъестественным зеркальным блеском.

«Что, черт возьми, это за место, в конце концов?» – пробормотал Теппей себе под нос. Начинало казаться возможным, что произошло вторжение потусторонних сил в здание и его ближайшие окрестности.

Очевидно, они были повсюду, днем и ночью. Но кем или чем они были? – Теппей все еще не имел ни малейшего представления. Однако он был уверен, что эта территория была их гнездом, их логовом и их суверенными владениями.

Они ненавидят нас, – подумал он. – Они буквально ненавидят нас до смерти. Они решили сыграть в какую-то злонамеренную игру в кошки-мышки, поэтому собираются заманить нас в ловушку в этом здании, мучить и в конце концов напугать до такой степени, что наши сердца просто не выдержат. То есть если мы сначала не умрем с голоду.

На крыше в разных местах торчал целый лес труб вентиляционной системы здания, создавая неровную полосу препятствий. Осторожно переступая через каждый выступ, Теппей добрался до северной стороны крыши и положил руки на ржавые железные перила, которые тянулись по всему периметру.

Посмотрев оттуда вниз, он не увидел ничего, что можно было бы назвать пейзажем. Вокруг было разбросано лишь то, что, должно быть, когда-то было небольшими жилыми домами, спонсируемыми городом, но все они давным-давно были заброшены. Теперь они выглядели как окаменелые останки, скрытые в тени и почти заросшие сорняками, которые росли во всех направлениях. По всей вероятности, эти жилые районы были спроектированы для проживания семей с низким доходом. В них поселились люди, и какое-то время белые флаги повседневной стирки развевались над цветочными клумбами на задних дворах. Дети, вероятно, весело резвились, пока взрослые наслаждались послеобеденными беседами со своими соседями, а домашние собаки дополняли праздник хором радостного лая.

Представив себе этот приятный, давно исчезнувший сценарий, Теппей невольно поежился, несмотря на тепло солнечного света. Ему не нужно было размышлять о том, почему все эти жилые кварталы оказались пустыми и заброшенными; теперь он знал, что в этом районе города было что-то зловещее. Хотя детали оставались ужасающей тайной, он был уверен, что злополучная земля вокруг этого жилого дома каким-то образом управлялась – ему так и хотелось сказать «управлялась» – ими, кем бы они ни были.

Дверь на крышу открылась, и появился Тацудзи. В одной руке он нес блокнот из разлинованной писчей бумаги, который показался Теппею знакомым. О, это точно, подумал он с острой болью. Это был альбом для рисования, который они с Мисао использовали, чтобы нарисовать схемы комнат в том месте, куда они должны были переехать сегодня – действительно, они должны были войти в дверь этого дома прямо сейчас. Они провели приятный вечер, изучая план этажа, пока решали, где разместить каждый предмет мебели. Вспомнив те беззаботные часы, Теппей внезапно почувствовал глубокое опустошение.

«Я уложил Наоми спать на диване, – рассеянно пробормотал Тацудзи. – В холодильнике была банка колы, поэтому я дал ей немного, чтобы успокоить желудок. Как ты думаешь, мы можем использовать это для утяжеления?» Он протянул Теппею блокнот вместе с горстью кофейных ложечек.

«Спасибо, – искренне сказал Теппей. Даже произнося это слово, он думал: Впервые за долгое время я почувствовал желание поблагодарить своего брата за что-нибудь. – В ближайшее время к нам должны заглянуть электрик, который занимается кондиционерами, и кто-то из телефонной компании, – поскольку мы подали запросы относительно обеих этих вещей, когда переезжали, – объяснил он. – Мы подождем здесь, пока не появятся эти люди, а потом закричим и позовем на помощь. Но нам нужно дать им понять, что это тоже опасное место, поэтому мы одновременно отправим им записки».

«Интересно, приземлятся ли они в нужном месте».

«Ну, сегодня ветра нет, так что они должны опуститься прямо под нами».

Тацудзи кивнул, но в его глазах не было искры жизни, и он больше ничего не сказал.

Теппей взял фломастер, который протянул ему брат, и на одном из листов бумаги написал крупными буквами:

ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ НАМ. МЫ – СЕМЬЯ КАНО ИЗ КВАРТИРЫ 801, ВМЕСТЕ С ДВУМЯ НАШИМИ РОДСТВЕННИКАМИ (ВСЕГО ПЯТЬ ЧЕЛОВЕК), И МЫ ОКАЗАЛИСЬ В ЛОВУШКЕ В ЭТОМ ЗДАНИИ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕМЕДЛЕННО СВЯЖИТЕСЬ С ПОЛИЦИЕЙ. БОЛЬШОЕ ВАМ СПАСИБО.

Сочиняя послание, Теппей думал: Я не могу поверить, что пишу эти слова. Когда кто-нибудь прочтет эти заметки, он, вероятно, подумает, что нас держат в плену вооруженные грабители или банда психов-мародеров. После паузы он добавил еще:

КАЖЕТСЯ, ЭТО ЗДАНИЕ ОБЛАДАЕТ КАКОЙ-ТО РАЗРУШИТЕЛЬНОЙ ЭНЕРГИЕЙ. ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬТЕ ОСОБЕННО ОСТОРОЖНЫ НА КАМЕННЫХ СТУПЕНЯХ У ГЛАВНОГО ВХОДА.

«Нет, нет, так не пойдет, – резко сказал Теппей, разрывая страницу и бросая обрывки на землю. – Любой, кто прочитает подобное сообщение, просто предположит, что это шутка или розыгрыш».

Тацудзи тем временем присел на крышу и бессмысленно уставился в пространство, как будто его разум объявил забастовку и отказывался функционировать. Теппей вырвал из блокнота чистый лист и снова начал писать:

ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ НАМ. МЫ СЕМЬЯ КАНО ИЗ КВАРТИРЫ 801. ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОНИТЕ В ПОЛИЦИЮ. МЫ ОБЪЯСНИМ ПОЗЖЕ, НО ЕСТЬ ПРИЧИНЫ, ПО КОТОРЫМ ВАМ НЕ СЛЕДУЕТ ВХОДИТЬ В ЭТО ЗДАНИЕ. ПОЖАЛУЙСТА, ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ВОЙТИ, ПОКА НЕ ПРИБУДЕТ ПОЛИЦИЯ. СПАСИБО.

Удовлетворенный этим исправлением, Теппей продолжил писать одно и то же сообщение снова и снова на многочисленных листах бумаги. Затем он скатал каждую страницу в длинный плотный цилиндр и надежно обернул его вокруг кофейной ложечки.

«Ты знал, что с этим зданием что-то происходит до сегодняшнего дня, не так ли? – спросил Тацудзи, потирая лицо обеими руками. – Почему вы не сказали нам об этом заранее?»

«Мы и представить себе не могли, что произойдет что-то подобное, – ответил Теппей. – Мне действительно жаль».

«Тебе жаль? – Тацудзи перестал массировать лицо и уставился на Теппея сквозь растопыренные пальцы. – Ты думаешь, что извинение все исправит?»

«Да, мне жаль. А что ты еще хочешь?» – тихо спросил Теппей.

Тацудзи уставился на своего брата с лицом жестким и бесстрастным, как маска. «Ты тот, кто втянул нас в эту ситуацию – Наоми и меня. Вы, очевидно, уже давно знали, что в этом месте водятся привидения, или одержимые, или что-то в этом роде. Почему вы, по крайней мере, не предупредили нас о негативной энергии до того, как мы пришли?»

«Потому что мы сами действительно не понимали, что происходит, и до сих пор не понимаем. Постепенно мы поняли, что здесь что-то не так, и именно поэтому мы пытались уехать. Возможно, мы ждали слишком долго. Мы надеялись, что сможем переехать, не беспокоя вас с Наоми из-за всех этих странностей».

Жаркое летнее солнце нещадно палило, обжигая спины и плечи братьев сквозь хлопчатобумажные рубашки. Пот так и струился по лицам.

Тацудзи вскочил на ноги и выпрямился во весь рост, приняв почти воинственную стойку.

«Итак, как далеко, по-твоему, можно зайти, когда дело доходит до причинения беды другим людям?» – спросил он враждебно.

Теппей сердито посмотрел на Тацудзи.

«Чем ты еще недоволен?» – проворчал он.

«У тебя хватает наглости спрашивать меня об этом!.. К тому же это уже второй раз».

«Что второй раз?»

«Во второй раз ты выставил меня дураком. Это похоже на то, что случилось с Рэйко».

Теппей сидел на корточках. Теперь он медленно поднял голову и посмотрел прямо на своего младшего брата, но резкий солнечный свет, бьющий в его глаза, не позволял прочесть выражение лица Тацудзи.

«Что ты имеешь в виду, говоря, что это похоже на то, что случилось с Рэйко?» – спросил Теппей по возможности спокойно.

«Хорошо, если ты действительно хочешь знать, я расскажу тебе. Я сдерживался, чтобы что-нибудь сказать, уже много лет, но я все еще не могу простить тебя за то, что ты сделал. Правда в том, что я думаю, что ты ужасный человек. Ты всегда был настолько погружен в себя, что никогда не утруждал себя думать о других людях, даже немного. Я имею в виду, когда умерла Рэйко, именно мне пришлось расхлебывать тот бардак, который ты заварил своим грязным романом. Я позаботился о каждой мелочи – организовал похороны, связался с вашим офисом, чтобы объяснить, почему вы не вышли на работу, даже извинился перед семьей Рэйко от вашего имени. Я действительно прикрывал твою задницу, но буду честен: я делал все это не для тебя. Я сделал все это ради Рэйко, потому что мне было так жаль ее, страдающую в одиночестве, в то время как ты тешил свое гигантское эго и крутил шашни с другой женщиной…»

«Заткнись!» – заорал Теппей, швыряя кофейную ложку на бетонный пол крыши.

Дрожа от гнева, Тацудзи сердито посмотрел на своего брата. Теппей взял еще одну кофейную ложечку и, заворачивая ее в одну из свернутых записок, снова поднял глаза и поймал взгляд Тацудзи.

«Ладно, давай проясним ситуацию, – сказал он. – Ты никогда больше не будешь разговаривать со мной таким самодовольным тоном, ты понимаешь? То, что случилось с Рэйко, это наша проблема – Мисао и моя – и ничья больше. К тебе это не имеет никакого отношения. Может, ты и мой брат, но когда дело доходит до моего первого брака, ты всего лишь посторонний. Никогда не забывай об этом».

Братья несколько мгновений молча смотрели друг на друга, наконец отвели взгляды почти одновременно.

Тацудзи устало подошел к железным перилам. Прислонившись к ним, он испустил долгий, глубокий вздох.

«Просто продолжай и расскажи мне все», – сказал он.

«Что?»

«Расскажи мне, что происходило в этом здании».

«Даже если ты услышишь всю историю, она, вероятно, не будет иметь для тебя смысла – как ни для кого в здравом уме».

«Мне все равно. Я хочу знать. Ты втянул меня в это, и я думаю, что имею право знать, что происходит».

Теппей подошел и встал рядом с Тацудзи у перил.

«О’кей, – сказал он, – как хочешь».

Теппей заговорил, и потребовалось всего несколько минут, чтобы изложить ужасные и сбивающие с толку события, произошедшие с тех пор, как они переехали в это здание в марте. Он кратко изложил все события брату, начав со странной тени на экране телевизора, затем перейдя к загадочной травме, которую получила Тамао, играя в подвале. Он рассказал о своей сюрреалистичной беседе с хозяйкой бара, которая раньше жила на пятом этаже, и о, опять же, необъяснимых явлениях, с которыми он и двое смотрителей столкнулись, когда спустились в подвал в поисках источника каких-то полуночных звуков. Он также кратко коснулся перебоев в работе лифта и предупреждений, которые они с Мисао получили от мистера Седзи, инструктора по йоге. (Он не упомянул о внезапной смерти их домашней птицы в ночь, когда они переехали, потому что все еще не мог понять, как это связано с другими происшествиями.)

«А потом Мисао отправилась в приходскую библиотеку и провела небольшое исследование истории этого района, – продолжил Теппей, не делая паузы, чтобы дать Тацудзи возможность реагировать на первую часть «откровений». – Еще в 1960‑х годах, по-видимому, существовал план перенести кладбище и построить на этой земле большой высотный жилой комплекс. Естественно, это привело бы к увеличению численности населения района, поэтому генеральный план включал в себя создание подземного торгового центра, который простирался бы от железнодорожного вокзала примерно до этого места. Люди, представлявшие храм и кладбище, наотрез отвергли этот план, но вполне возможно, что город проигнорировал их и продолжил рыть котлован для подземной улицы».

«И какое именно отношение это имеет к нашей ситуации прямо сейчас?» – нетерпеливо спросил Тацудзи.

«Я не знаю, – ответил Теппей. – Возможно, здесь вообще нет никакой связи».

Оба брата погрузились в молчание. Они могли слышать скрипучее пение цикад, доносящееся с заросших сорняками полей неподалеку.

«Я сожалею о том, что наговорил раньше», – наконец пробормотал Тацудзи.

«Все в порядке, – спокойно ответил Теппей. – Я уже давно знал, что ты питаешь эти чувства».

«Просто мне действительно очень нравилась Рэйко, и я все еще испытываю к ней жалость, даже спустя столько лет».

«Послушай, мне все равно, хочешь ли ты обвинять меня, но тебе нужно оставить Мисао в покое, – сказал Теппей, бросив на Тацудзи предупреждающий взгляд. – Она сама много страдала».

Тацудзи кивнул.

«Я знаю. Я вовсе не пытаюсь возложить на нее какую-либо вину».

Затем они услышали звук двигателя. Теппей сидел на корточках, но теперь он вскочил и подбежал к перилам, окаймлявшим южную сторону крыши.

По узкой дороге, огибавшей храм и кладбище, приближался фургон. На одной стороне был отчетливо виден характерный синий логотип телефонной компании.

«Татс, иди сюда, быстро!» – позвал Теппей.

Тацудзи подбежал, чтобы присоединиться к брату на краю крыши.

«Кто-то едет! – взволнованно сказал он. – Слава богу, мы спасены!»

«Ладно, послушай… – сказал Теппей. – Нам нужно точно выследить момент, когда они выйдут из фургона, а затем бросить эти записки им под ноги. Одна из ложек может даже попасть кому-нибудь по голове, но в данный момент мы не будем беспокоиться о подобных вещах. Вероятно, это не приведет бы к серьезным травмам. И как только они поднимут глаза, мы начнем звать на помощь так громко, как только сможем».

Теппей вручил Тацудзи пригоршню кофейных ложечек с записками, а затем сосредоточил свое внимание на приближающемся фургоне. Пожалуйста, помогите нам, — безмолвно взмолился он. – Пожалуйста, просто прочтите эти записки, а затем делайте то, что нужно сделать.

Теппей не мог не заметить, что двигатель фургона, похоже, работал не очень ровно, когда машина проехала по подъездной дорожке и, захрипев, остановилась перед входом. Два больших темных пятна все еще были видны на каменных ступенях, но пар, по крайней мере, рассеялся.

Водительская дверца открылась, и из нее вышел мужчина лет сорока в синей униформе. Казалось, он был один. Через мгновение он сунулся обратно в фургон, как будто что-то искал. Наконец он извлек маленькую черную сумку и захлопнул за собой дверцу.

«Сейчас! – крикнул Теппей. – Приготовься, кидай!»

Он и Тацудзи стали бросать свои послания с крыши. Падая к земле, они отразили солнечный свет и вспыхнули серебром, затем с неожиданно громким стуком упали на каменные ступени со стороны подъездной дорожки. Водитель немедленно поднял голову.

«Эй! – позвал Теппей, махнув рукой. Водитель пристально посмотрел на него, но выражение его лица, казалось, не выражало недоверия или подозрительности. Он просто казался рассерженным из-за того, что кто-то решился на такое рискованное поведение. – Пожалуйста, прочтите записки!»

«А? – спросил мужчина, приложив ладонь к уху. Затем, очевидно, до него дошло, он с явным интересом уставился на записки, разбросанные по земле вокруг него. Взяв одну из ложек, он развернул записку. Закончив читать, он снова поднял глаза. Слегка вздрогнув от перспективы дальнейших осложнений, он громко спросил: – Что происходит?»

«Пожалуйста, просто вызовите полицию!» – крикнул Теппей в ответ.

«Что сказать?» – Мужчина снова приложил руку к уху.

«Полиция! Звоните!»

«О, я понимаю», – сказал мужчина, явно взволнованный. Его руки тряслись, и он выглядел так, словно мог упасть в обморок в любой момент.

Примерно в этот момент братья услышали шум другого автомобиля неподалеку. Повернувшись, чтобы посмотреть в сторону храма, они увидели белый седан хэтчбек, приближающийся по подъездной дороге.

«Это, наверное, парень из мастерской электрика», – сказал Теппей.

Через минуту или две подъехал хэтчбек и остановился прямо за фургоном телефонной компании, как раз в тот момент, когда первый мужчина собирался забраться обратно в свою машину. Когда мастер по ремонту телефонов заметил новоприбывшего, он побежал к хэтчбеку, крича что-то неразборчивое и отчаянно указывая на крышу. Через мгновение с водительского места седана-хэтчбека вышел дородный мужчина средних лет. Это был тот же самый сотрудник, который усердно ковырял в носу посреди мастерской электриков, очевидно, продуктивно используя свой послеобеденный перерыв, ранее на той неделе, когда Теппей зашел, чтобы договориться о встрече по демонтажу кондиционера, чтобы его можно было сегодня перенести на новое место. (Теппей не раз думал, что отсутствие центрального кондиционирования воздуха было еще одним доказательством того, что особняк Central Plaza был спроектирован так, чтобы внешне выглядеть привлекательно, в то время как все возможные «излишества» были урезаны, чтобы снизить затраты на строительство.)

Теперь электрик поднял глаза на крышу. Перегнувшись через перила, Теппей замахал обеими руками и закричал:

«Помогите нам, пожалуйста!»

Человек из телефонной компании передал записку электрику. Пока он читал, пухлое тело новоприбывшего начало заметно дрожать, как у бегемота, вылезающего из трясины. Он тревожно вскрикнул, затем коротко посовещался с мастером по ремонту телефонов. После этого они поспешили к своим машинам, и мгновение спустя двигатели с ревом ожили.

Внезапно вспышка того, что казалось неестественно сильным солнечным лучом, ударила в задние лобовые стекла обеих машин, разбив стекло вдребезги. Машины были охвачены колоссальным водоворотом света, за которым последовало ослепительное послесвечение, на которое было почти невозможно смотреть. Это сияние было поистине устрашающим, как последствия ядерного взрыва. Теппею и Тацудзи, наблюдавшим за происходящим с открытыми от ужаса ртами, показалось, что солнечные лучи поглощаются гигантским зеркалом, а затем преломляются прямо в их глазах.

В то же мгновение оба водителя и их машины исчезли из виду. Раздались пара коротких испуганных криков, но вскоре эти душераздирающие звуки стихли, оставив после себя только тишину.

Теппей наблюдал эту ужасающую сцену в состоянии тошнотворного неверия. Он увидел два больших столба белого дыма, поднимающихся над дорогой, в то время как воздух наполнился необычайно ужасным звуком. Это было шипение, которое можно услышать, погрузив что-то нежное (скажем, ткань или плоть) в чан с серной кислотой. Вся последовательность действий не заняла больше пяти-шести секунд. Клубы дыма слились в единое густое облако, поднимавшееся над тем местом, где находились мужчины и их машины, а затем дымка начала рассеиваться, открывая несколько больших черных пятен на дороге.

Тацудзи потянулся и схватил Теппея за руку холодной как лед рукой, и Теппей мимолетно подумал, что из-за череды шокирующих событий у его брата резко упала температура тела. Он сам чувствовал сильное головокружение и дезориентацию, и ему было трудно нормально дышать. Летнее солнце, казалось, с каждой минутой становилось все жарче, как будто пыталось поджечь скальп Теппея просто ради забавы.

«Давай, Татс, спустимся вниз», – сказал Теппей. Или, скорее, он намеревался произнести эти слова, но, когда он открыл рот, с него не вырвалось ни звука, что его нисколько не удивило. Самое удивительное, подумал он, что он вообще смог удержаться на ногах.

Спотыкаясь, они с Тацудзи медленно пересекли крышу и начали спускаться по аварийной лестнице, направляясь к единственному месту в их перевернутом вверх дном мире, которое все еще казалось безопасным убежищем. Когда они были примерно на полпути туда, Тацудзи внезапно плюхнулся на одну из ступенек и начал бессвязно кричать.

Теппей не понимал ни слова из того, что произносил его брат. Протянув руку, он поставил Тацудзи на ноги и силой потащил его вниз по лестнице, молясь каждой клеточкой своего существа, чтобы они оба добрались до места назначения живыми.