Все сели завтракать с мрачными лицами и тяжелым сердцем. Радио было включено все утро, и, пока они ели, программа под названием «Лучшая десятка американской поп-музыки» наполнила эфир серией популярных песен.

Время от времени Наоми почти бессознательно говорила: «О, я знаю эту». Каждый раз, непременно, Тацудзи ощетинивался, как будто его жена сказала что-то конфронтационное. Тогда он свирепо смотрел на нее, говоря что-то вроде: «О, да? Ну, так уж получилось, что я тоже знаю эту песню!» – с детской воинственностью. Все взрослые поглощали чашку за чашкой крепкий кофе, и никто не попросил вторую порцию тостов с ветчиной.

Примерно через час будет десять часов. До прибытия грузовика оставалось еще немало работы, но когда Мисао подумала о перспективе остаться в этом отвратительном месте еще хотя бы на шестьдесят минут, каждый дюйм кожи на ее теле, казалось, покрылся гусиной кожей.

«Послушай, – обратилась она к Теппею, – может быть, мы могли бы позвонить в компанию по переезду и попросить их прислать грузовик как можно скорее, вместо того чтобы ждать?»

Теппей немедленно поднялся.

«Хорошая идея – давай сделаем это прямо сейчас, – сказал он. – Чем скорее они прибудут сюда, тем лучше. Компания расположена прямо рядом со станцией, так что поторопиться им не составит труда».

Мисао некоторое время рылась в своей наплечной сумке и, наконец, выудила визитную карточку, которую ей дали представители мувинговой компании, когда они остановились, чтобы сообщить смету. Держа карточку в одной руке, она другой сняла трубку телефона. Только через секунду или две после того, как она поднесла трубку к уху, она поняла, что что-то не так. Чувствуя себя так, словно все ее тело погрузили в чан, наполненный ледяной водой, она прошептала:

«Что мне делать? Я не могу дозвониться».

Все еще сжимая безжизненный телефон, она умоляюще посмотрела на Теппея.

«Может быть, ты просто набрала неправильный номер, – сказал он. – Или, может быть, на карточке опечатка?»

Мисао медленно покачала головой из стороны в сторону.

«Это не имеет никакого отношения к номеру, – сказала она. – Телефон не работает. Гудка вообще нет».

Все взрослые смотрели друг на друга, их глаза перебегали с лица на лицо, но никто не произнес ни слова. Тацудзи взял кофейную ложечку и громко постучал ею по своему блюдцу.

«Что, черт возьми, вообще происходит с этой квартирой? Сначала ломается телевизор, потом не открываются окна, а теперь еще и телефон. Это возмутительно. Ведь это совершенно новое здание!»

«Я собираюсь пойти взглянуть вниз», – сказал Теппей, вскакивая со стула так резко, что тот опрокинулся назад. Он на предельной скорости промчался через комнату, направляясь к входной двери.

«Где внизу? И на что ты собираешься смотреть? – потребовала ответа Мисао, в панике бросаясь за ним. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не пойдешь в подвал!»

«Нет, ни в коем случае. Я просто хочу быстро осмотреться снаружи. Я мигом вернусь».

«Хорошо, – неохотно сказала Мисао, хватаясь за черную футболку, которая была на Теппее. – Но это просто так… почему все это вообще происходит?»

«Не имею ни малейшего представления», – тихо ответил Теппей.

«Я иду с тобой, – заявила Мисао. – А может быть, мы могли бы попросить Тацудзи съездить в офис транспортной компании на его машине и спросить, не могли бы они прислать грузовик немного раньше?»

«Можно попробовать». – Теппей замер, положив руку на ручку входной двери.

«Мама?» – Тамао подошла сзади, и Мисао обняла дочь за плечи.

«Не волнуйся, – сказала она, – мама пока никуда не собирается. Но мне нужно, чтобы ты оказала мне услугу. Не мог бы ты, пожалуйста, сбегать за дядей Тацудзи?»

Тамао умчалась, и через несколько секунд в вестибюле появился Тацудзи.

«Ты хочешь, чтобы я подъехал и поговорил с грузчиками, верно? Конечно, я могу это сделать. Дай мне адрес». – Он говорил раздраженным тоном, по привычке, но его лицо было искажено искренним беспокойством.

«Пойдем, я расскажу тебе по дороге», – коротко сказал Теппей, выходя в коридор. Он подошел к лифту и нажал кнопку вызова.

Поспешно попросив Наоми присмотреть за Тамао, Мисао выбежала в холл и запрыгнула в лифт вместе со мужем и его братом.

Тацудзи достал ключи от машины из кармана и начал шумно жонглировать ими в одной руке.

«Это действительно становится невыносимо, – сказал он, скривив рот в выражении неудовольствия. – Серьезно, мне нужно знать: что, черт возьми, здесь происходит? Неужели какой-то невежественный сервисный центр где-то решил отключить коммуникации в этом здании до того, как вы, ребята, съехали? Вплоть до отключения телефонной линии?»

Когда Теппей не ответил, Тацудзи бросил на Мисао умоляющий взгляд. Мисао только беспомощно пожала плечами.

«Ну, в любом случае, это действительно превратилось в день переезда из ада, – продолжил Тацудзи неестественно высоким голосом. – Я даже не знаю, что еще сказать. Я просто поражен».

С этими словами он начал подбрасывать ключи в воздух, а затем ловить их, как ребенок играет с подушкой-погремушкой.

Теппей молча стоял перед панелью управления лифтом. 7… 6… 5… 4… 3… 2… Когда индикатор первого этажа, наконец, загорелся, лифт слегка вздрогнул и остановился. Двери медленно открылись.

Теппей помчался к входной двери, Мисао следовала за ним, потом Тацудзи. Мисао остановилась как вкопанная почти в тот самый момент, когда Теппей недоверчиво воскликнул: «Что? !»

Стеклянная дверь у входа в здание была сплошной, непрозрачно-белой. Это выглядело так, как будто кто-то намазал стекло белой краской, из-за чего снаружи ничего не было видно.

«Что, что это? – Глаза Тацудзи расширились от страха и замешательства. – Это что, какой-то розыгрыш?»

Теппей не ответил. Он молча подошел к двери. Из глубины его горла вырвался хриплый, сдавленный крик – что-то среднее между воплем боли и хрипом плохо сыгранной флейты – пробился ко рту и вырвался в воздух. Мисао и Тацудзи обменялись встревоженными взглядами, когда Теппей вытянул руку и указал на дверь дрожащим указательным пальцем, затем оглянулся и поймал их полные ужаса глаза.

Каким-то сверхчеловеческим усилием воли Мисао заставила себя проследить за указующим пальцем Теппея. Не смея дышать, она подошла к двери.

Издалека казалось, что она покрыта белой краской, но вблизи Мисао увидела, что это не так. Скорее всего, дверь была испещрена бесчисленными отпечатками ладоней.

Отпечатки явно были сделаны толпой людей – или чем-то в этом роде. Это выглядело так, как будто эти существа, кем бы они ни были, окунули ладони в какую-то влажную, похожую на пасту белую субстанцию, а затем шлепали ими по всей двери, пока стекло полностью не покрылось отпечатками. Отпечатки были такими толстыми, что снаружи не просачивалось ни малейшего проблеска света. Маленькие руки, большие руки, мускулистые руки, гладкие руки, морщинистые руки; отпечатки были настолько четкими, что можно было различить завитки на отдельных кончиках пальцев, и один из отпечатков явно был оставлен рукой, у которой не хватало пальца.

Без пальца?.. Пока Мисао размышляла о значении этого ошеломляющего открытия, она почувствовала, как ее утренний кофе поднимается обратно по пищеводу. В этот момент Тацудзи, выглядевший как человек, внезапно лишившийся рассудка, подлетел к двери и попытался ее открыть. Когда это не помогло, он начал биться о стекло, но дверь была такой же неприступной, как вход в любое металлическое банковское хранилище.

«Нам нужно использовать что-нибудь, чтобы сломать это! – крикнул Теппей. – Это единственный способ, которым мы сможем выбраться».

«Что происходит? Что не так с этой дверью?»

«Сейчас нет времени объяснять, – сказал Теппей своему брату. – Нам просто нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда как можно быстрее».

«Но, но… – пробормотал Тацудзи, слюна полетела из уголков его рта, как соленые брызги на гребне волны. – Но, Тепп, эти штуки, следы на двери… Это отпечатки человеческих рук!»

«Да, я знаю».

«Так это, должно быть, розыгрыш или вандализм, верно? Кто-то просто дурачился поздно ночью. Может быть, какие-нибудь скучающие подростки или что-то в этом роде».

Проигнорировав вопрос брата, Теппей протянул руку и схватил Мисао за запястье. Его веки подергивались, но ему удалось говорить спокойным, нежным тоном.

«Не могла бы ты, пожалуйста, сбегать наверх и принести молоток? Если не сможешь его найти, просто принеси нам крепкий стул или что-нибудь еще. Все, что мы сможем использовать, чтобы выломать эту дверь».

Подожди, ты собираешься это разбить? Именно это Мисао собиралась сказать, но, когда она открыла рот, чтобы заговорить, не издала ни звука. Несколько раз сглотнув в тщетной попытке смочить пересохшее горло, она, наконец, смогла прохрипеть:

«Сейчас пойду и принесу».

Она поднялась на лифте на восьмой этаж и не успела войти в квартиру, как в полном возбуждении выбежала Наоми.

«Что происходит?» – спросила она, ее лицо было искажено тревогой.

«Мне нужно найти молоток», – ответила Мисао, проходя мимо.

«Молоток? Зачем он тебе? Мне никто никогда ничего не говорит. И вообще, где Тацудзи и Теппей?»

«Они внизу».

Мисао была уверена, что положила молоток, пару отверток и некоторые другие основные инструменты в большой пластиковый пакет, предполагая, что эти предметы понадобятся очень скоро после того, как они переедут в новый дом. Но куда она дела ту сумку? Она начала лихорадочно рыться в каких-то картонных упаковочных коробках, которые еще не были заклеены. Наконец она нашла молоток и, держа его как оружие, направилась прямиком к двери.

«Мама! – Тамао побежала за ней. – Я иду с тобой».

Мисао стояла в прихожей в одной сандалии, а другую все еще снимала, но теперь она остановилась и пристально посмотрела на дочь. Лицо Тамао было странно плоским и раздутым, как будто у нее была субфебрильная температура, и на нем застыло выражение нескрываемого огорчения.

«Все будет хорошо, – твердо сказала Мисао. – Мы найдем способ заставить это сработать».

«О чем ты говоришь? Найти способ заставить что сработать? – закричала Наоми. – Что там внизу происходит?»

Мисао отвела глаза. Сейчас не было времени все объяснять, но она знала, что должна что-то сказать.

«Входная дверь здания не открывается, – наконец сказала она. – Поэтому мы собираемся использовать этот молоток, чтобы выломать ее».

«Что? Пожалуйста, скажи мне, что все это дурацкая шутка».

«Хотела бы я это сделать…» – вздохнула Мисао.

Наоми разразилась громким, хриплым смехом, который Мисао помнила по многочисленным праздникам, когда ее невестка выпивала слишком много коктейлей.

«Хорошо, Мисао, – сказала она, ее лицо внезапно окаменело. – Позволь мне прояснить. Ты хочешь сказать, что единственный способ выбраться из этого здания – это разбить стеклянную дверь? Это смешно. Если это какой-то тщательно продуманный розыгрыш, то ему нужно положить конец прямо сейчас, потому что это совсем не смешно».

«К сожалению, это не шутка, – холодно сказала Мисао. – Послушай, пожалуйста, просто подожди здесь с Тамао, а я скоро вернусь».

Наоми стояла в ошеломленном молчании, быстро моргая глазами. Мисао послала Тамао быстрый воздушный поцелуй и пощла к лифту не оглядываясь.

Спустившись на первый этаж, она увидела Тацудзи, шатающегося по вестибюлю со слезами на глазах, схватившись за руку и испуская громкие стоны.

«Что с ним случилось?» – спросила Мисао Теппея, подойдя к двери.

«Он бросился на дверь, пытаясь силой открыть ее, и сильно ударился, – сказал Теппей, выхватывая молоток из руки Мисао. – Тебе лучше отойти, потому что будет много битого стекла».

Мисао отошла на безопасное расстояние от входа, и наблюдала, как Теппей начал атаковать дверь, размахивая молотком с той сосредоточенной энергией, которую можно ожидать от лесоруба.

«Черт бы побрал это! Дерьмо!..» – С каждым ударом, который он наносил по стеклу, Теппей выкрикивал разные ругательства.

Эти крики наполнили вестибюль, и Мисао закрыла глаза. Шум становился громче по мере того, как словесная и физическая атака Теппея на дверь становилась все более неистовой.

«Никчемный кусок дерьма!» – проревел он голосом, который, казалось, исходил от разъяренного, сквернословящего гиганта.

Когда Мисао приоткрыла глаза, она увидела, что ее муж все еще бешено колотит молотком в стеклянную дверь. Все его лицо, шея и тело были покрыты потом, и с каждым нанесенным им ударом мелкие струйки пота улетали в пространство. Мисао казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она спустилась вниз, но она знала, что прошло не больше минуты или двух. Полностью открыв глаза, она пристально смотрела на дверь.

Даже если бы она был сделана из какого-нибудь сверхпрочного армированного стекла, к настоящему времени оно, по меньшей мере, покрылось бы сетью трещин, похожих на паутину. Однако стекло, похоже, никак не пострадало от натиска Теппея. Он продолжал колотить в дверь молотком, его лицо полностью преобразилось, и он был похож на разъяренного демона.

«Эй, Тепп, может, пора сделать перерыв? – спросил Тацудзи таким тихим голосом, что это был почти шепот. – Кажется, это не работает».

Теппей остановился и бросил взгляд через плечо на Мисао.

«Ты нашла какие-нибудь другие инструменты?» – спросил он спокойно, как человек, который внезапно обрел равновесие после особенно маниакального приступа.

«Что ты имеешь в виду?»

«Я не могу взломать дверь этим молотком. Мне нужно что-то другое».

«Но…» – Мисао уставилась на Теппея с кратким всплеском надежды, подпитываемой принятием желаемого за действительное, но вскоре здравый смысл подавил ее. Если крупный, достаточно сильный мужчина не смог даже пробить трещину в стеклянной двери после того, как множество раз ударил по ней чугунным молотком, используя каждую унцию своей силы, то какой инструмент, по его мнению, позволил бы ему разрушить эту проклятую дверь?

«Послушай, как насчет того, чтобы сделать перерыв и вернуться в квартиру? – предложила она. – Я подумала, что если бы нам удалось открыть балконную дверь, мы могли бы выйти туда и позвать грузчиков, когда они приедут. Тогда они, вероятно, смогли бы найти способ открыть дверь снаружи».

«О, нет, посмотри на это, – сказал Тацудзи дрожащим голосом. – Я думаю, что сейчас их даже больше, чем раньше».

«А? Еще чего?» – рассеянно спросил Теппей, но Мисао сразу поняла, о чем говорит Тацудзи.

Они повернулись и уставились на дверь, где на стекле один за другим начали появляться новые отпечатки ладоней. Казалось, что по ту сторону двери были десятки – может быть, даже сотни – людей, стоявших в очереди, ожидая своей очереди нанести свои отпечатки на стекло.

«О господи, кто-нибудь, пожалуйста, помогите нам», – причитал Тацудзи, и слезы катились по его лицу.

«Тацудзи, я умоляю тебя, постарайся держать себя в руках, – сказал Теппей холодным, ровным тоном. – Я все объясню позже. А пока давай поднимемся наверх, ладно? А потом, как сказала Мисао, мы можем попытаться найти способ взломать дверь на балкон».

Тацудзи все еще всхлипывал, как ученик начальной школы, но Теппей и Мисао взяли его под руки и мягко повели через вестибюль к лифту. Они могли, по крайней мере, утешаться тем фактом, что лифт все еще работал без сбоев.

Когда троица вернулась в квартиру, Наоми и Тамао ждали ее у двери с выражением тревоги на лицах. Наоми собиралась что-то сказать, но заметила, что ее муж плачет, как ребенок, и быстро закрыла рот. Тамао бросила потрясенный взгляд на своего плачущего дядю, затем протянула руку и схватила Мисао за джинсы своей крошечной ручонкой.

Теппей шумно ввалился в гостиную.

«Эй, это может стать опасным, так что вам лучше отойти!»

Он с силой ударил молотком по стеклянной двери, ведущей на балкон, и Куки завыла.

Нанеся один-единственный удар, Теппей с гримасой отбросил молоток в сторону и начал махать рукой вверх-вниз. Очевидно, от ударов у него онемела рука. Его лицо было искажено болью, но он схватил ближайший барный стул за мягкое сиденье и начал колотить в окно.

Деревянные ножки барного стула вскоре начали раскалываться от многократных ударов о, казалось бы, неразрушимое стекло, и вскоре все три ножки отломились одна за другой. Теппей отшвырнул сломанный табурет в угол комнаты и с выражением свирепого раздражения на лице взял хрустальную пепельницу. Не потрудившись вытрясти содержимое, он со всей силы швырнул его в окно. Столкнувшись с окном, пепельница издала приглушенный стук, а затем, не причинив стеклу вреда, отскочила обратно в комнату. Пепел от сигарет разлетелся во все стороны, а сама пепельница покатилась по полу.

«С таким же успехом это окно могло быть сделано из резины, – восхитился Теппей, когда остановился перевести дыхание. – Все просто отскакивает рикошетом. Как это вообще возможно?»

«Теппей, остановись! Не мог бы ты, пожалуйста, просто остановиться на минутку? – взмолилась Мисао. – Нам нужно сесть и решить, что делать».

Тацудзи сидел на диване в ступоре, уставившись невидящими глазами в противоположную стену. Мисао наклонилась и подхватила Тамао на руки, затем отвернулась от окна. Куки продолжала безостановочно выть, и жалобный звук эхом разносился по безмолвной квартире.

«Который сейчас час?» – спросил Теппей. Его руки безвольно повисли по бокам, как будто у него наконец закончились силы.

«Уже почти десять, – ответила Мисао. – Грузовик будет здесь с минуты на минуту».

«Я думаю, они – наша последняя надежда, – сказал Теппей. – Может быть, есть шанс, что они каким-то образом смогут открыть дверь нижнего этажа снаружи. И даже если они не смогут этого сделать, они, вероятно, попытаются позвонить нам и выяснить, что происходит».

«Но здесь нет телефонной связи».

«Ну, если они попытаются дозвониться до нас и не дозвонятся, это должно вызвать у них еще больше подозрений, тебе не кажется?»

«Да, хотя с такой же вероятностью они могли бы предположить, что мы какие-то безответственные легкомысленные люди, которые уже съехали в другой день и не потрудились отменить встречу. В таком случае…»

«В любом случае нам просто нужно дождаться, пока сюда прибудут перевозчики, – перебил Теппей. Его горло завибрировало, когда он сделал глубокий вдох. – Мы больше ничего не можем сделать».

Тамао неподвижно лежала на руках Мисао, ее раскрасневшееся лицо было прижато к влажной от пота шее матери. Она начала всхлипывать, и пока Мисао гладила вздымающуюся спину Тамао, она ломала голову, не сказать ли что-нибудь утешительное, но ничего не вышло.

Наоми примостилась рядом с Тацудзи на диване.

«Дорогой? – спросила она срывающимся тоном. – Что ты видел внизу? Расскажи мне, что ты видел!»

Тацудзи перевел взгляд, медленно двигая глазами, которые теперь напоминали две бездонные ямы.

«Отпечатки ладоней», – сказал он, рассеянно глядя на жену.

«Хм? Что?»

«Отпечатки рук – следы, оставленные руками людей. Стеклянная дверь была покрыта всеми этими липкими на вид отпечатками рук, и прямо на наших глазах добавлялись новые. Казалось, вокруг никого не было, но дверь была совершенно белой с этими отпечатками рук, как будто ее закрасили. Снаружи ничего не было видно, и отпечатки рук просто множились».

Наоми уставилась на Тацудзи с отвращением и недоверием.

«Я больше не могу этого выносить! – воскликнула она, мотая головой из стороны в сторону. – Вы все сошли с ума! Я не шучу – я больше не могу этого выносить. Меня не волнует, даже если мне придется ехать на поезде одной. Я еду домой прямо сейчас».

Она схватила свою сумку от Гуччи, которая лежала рядом с ней на диване, затем с необычайной силой вскочила на ноги и решительно пересекла гостиную, направляясь к входной двери. Никто не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить ее, а Тацудзи просто сидел и смотрел на свою удаляющуюся жену остекленевшими глазами. Входная дверь громко хлопнула, и Тацудзи испустил долгий, глубокий, жалобный вздох.

«Не волнуйся, она вернется, – утешила его Мисао. – Как бы сильно она ни хотела уйти прямо сейчас… Но у нее нет возможности выбраться».

В этот момент Теппей, который все еще стоял у небьющейся раздвижной двери, крикнул:

«Эй, смотрите!»

«Что?» – спросила Мисао.

«Грузовик уже здесь».

Мисао и Тацудзи бросились к окну с колотящимися сердцами. И действительно, по узкой дороге, идущей по периметру кладбища, к особняку «Сентрал Плаза» медленно приближался большой грузовик. Ослепительный солнечный свет отражался от серебристой алюминиевой поверхности грузового отсека грузовика.

«Превосходно! – Теппей хлопнул в ладоши. – Они наверняка смогут помочь нам выбраться отсюда».

«Эти люди откроют нам дверь?» – спросила Тамао.

«Абсолютно», – ответил Теппей, демонстрируя больше уверенности, чем он чувствовал. Сомнение в глазах Тамао сменилось надеждой, когда она посмотрела на Мисао и сказала:

«Это здорово, правда, мама?»

Мисао кивнула.

«Наоми в вестибюле, – задумчиво сказал Тацудзи. – Мне нужно спуститься вниз и убедить ее не убегать после того, как грузчики откроют дверь».

«Мы все должны спуститься», – сказал Теппей.

Вся группа вылетела из квартиры, оставив только Куки. Световой индикатор показывал, что лифт все еще находится в вестибюле. Процесс вызова кабины на восьмой этаж и спуска на первый, казалось, занял целую вечность.

Когда они добрались до первого этажа, то увидели Наоми, сидящую на корточках посреди вестибюля, словно в трансе, с искаженным от ужаса лицом. Неподалеку послышался рокот двигателя тяжелого автомобиля, остановившегося перед входом в здание.

«Ты в порядке?» – спросил Тацудзи, наклоняясь над Наоми. Ее дыхание было хриплым и прерывистым, и когда она протянула руку и прижалась к туловищу мужа, казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

«Что… что это?» – выдохнула она, указывая на дверь.

«Не смотри», – сказал Тацудзи, закрывая глаза жены рукой.

«Но что это за отпечатки ладоней? Кто их вообще оставил?»

Снаружи послышался звук двух захлопнувшихся автомобильных дверей. Мисао подошла к стеклянной двери, покрытой отпечатками ладоней, и начала колотить по ней кулаком.

«Помогите нам, пожалуйста!» – закричала она.

Ответа не последовало, но на подъездной дорожке снаружи были отчетливо слышны два мужских голоса. Люди, очевидно, приближались к двери, потому что их шаги и разговор постепенно становились все слышнее.

«Напомни, какой это был этаж? – спросил один мужчина. К тому времени, как другой ответил: «Восьмой», новоприбывшие стояли прямо перед входом.

Повысив свой голос, Мисао снова закричала:

«Помогите нам, пожалуйста!»

Конечно, на этот раз мужчины, должно быть, услышали. Но, хотя их лица ничто не отделяло от встревоженных лиц внутри, кроме выбеленного стекла, вновь прибывшие по-прежнему ничего не отвечали.

«Эй! – заорал Теппей во всю силу своих легких. – Вы нас слышите? !»

«Что это с входной дверью? – было слышно, как недоверчиво спросил один из мужчин. – Она абсолютно белая. Ты думаешь, ее кто-то закрасил?»

«Подожди-ка, что это там?»

Вот тогда-то это и произошло. По ту сторону двери послышался странный шум, за которым последовала быстрая серия сдавленных криков. Эти леденящие кровь звуки были похожи на последние стоны жертвы убийства, испускающей последний вздох в каком-нибудь темном, пустынном переулке. Мисао и Теппей обменялись испуганными взглядами.

«Эй! – снова закричал Теппей. Он заколотил в дверь кулаками, а затем начал ее пинать. – Что там происходит? Нам нужна помощь!»

Снаружи не последовало никакого ответа, вообще не было слышно ни звука.

Тацудзи и Наоми встали и поспешили присоединиться к Теппею и Мисао, которые громко колотили в дверь. Чем громче они стучали, тем быстрее, казалось, и без того толстый слой отпечатков ладоней разрастался по другую сторону стекла, но у них не было времени беспокоиться об этом.

Позади них заплакала Тамао. Мисао оглянулась через плечо и сказала самым успокаивающим тоном, на какой была способна:

«Пожалуйста, не плачь, милая. Ты можешь сделать это для меня?»

Тамао уныло кивнула.

«Интересно, что там произошло, – сказал Тацудзи, отвлекаясь от ударов по стеклу, чтобы прижаться ухом к двери. – Теперь вообще не слышно звуков».

«И грузовик вроде бы не уехал. Интересно, куда они делись?» – Наоми оторвала взгляд от двери и вопросительно посмотрела на Теппея.

«Понятия не имею, —пробормотал он, прикладывая ухо к стеклу. – Нет. Ничего».

«Как ты думаешь, что это были за ужасные звуки – те, что мы слышали некоторое время назад? – неуверенно спросила Мисао. – Все остальные тоже их слышали?»

«Ну…, – ответил Теппей. – Они были похожи на крики агонии или…»

«Эй, я кое-что придумала! – нетерпеливо перебила Наоми. – У этого здания есть крыша, верно?» Ее ярко-коралловая помада начала отслаиваться, обнажая потрескавшиеся и бесцветные губы.

«Я забыл о крыше!» – воскликнул Теппей.

«Ну да, крыша, – нетерпеливо повторила Наоми. – Давайте поднимемся туда и посмотрим, что мы сможем увидеть. Если мы посмотрим вниз, то сможем понять, куда делись люди, которые здесь были».

«Тогда пошли».

Теппей направился к лифту. Он нажал кнопку, чтобы открыть дверь, и все вошли. Лифт не поднимался до самого верха – это была еще одна конструктивная особенность здания, – поэтому им пришлось выйти на восьмом этаже и остаток пути проделать по аварийной лестнице.

Дверь с внутренней лестницы легко открылась, она вела на крышу. Отпустив руку Тамао, Мисао бросилась к железным перилам. На небе не было ни облачка, и солнце светило так ярко, что лучи, казалось, пронзали ее кожу, как раскаленные иглы.

За обширным кладбищем, теперь полностью озелененным, были отчетливо видны скопления зданий в районе Такаино. Из высокой цилиндрической трубы крематория, как обычно, валили густые клубы дыма. Произнеся про себя светскую молитву, Мисао робко взглянула на землю внизу.

К особняку «Сентрал Плаза» вела только одна дорога. Здание находилось в тупике, поэтому кто-то никак не мог съехать по боковой дороге. Даже если бы грузчики решили уехать, пока члены семьи Кано поднимались на крышу, им сначала нужно было бы дать задний ход своему большому грузовику и выполнить разворот, что заняло бы несколько минут. С крыши была видна вся подъездная дорога по всей длине, так что грузовик не мог уйти достаточно далеко, чтобы исчезнуть из виду.

Однако на дороге, огибающей территорию храма, не наблюдалось никакой активности. Перед зданием также не было припарковано ни одного грузовика. Седан Тацудзи все еще стоял там, но в полном одиночестве. Примерно в том месте, где они ожидали увидеть грузовик, на асфальте было видно только несколько осколков стекла, сверкающих на солнце.

Пропал не только движущийся грузовик, но и не было никаких признаков присутствия человека. Мисао обошла крышу по кругу, держась за железные перила и не сводя глаз с любого укромного уголка, где могла бы спрятаться пара мужчин. Она также проверила, нет ли потенциальных слепых зон, но вообще ничего не нашла: ничего вдоль низкой каменной стены, ничего на участке морнинг глориз, посаженном смотрителями, ничего вокруг того места, где дренажная канава выходила на свободную землю. Она не видела даже кошки, не говоря уже о человеке.

Когда Наоми подкралась, чтобы присоединиться к ней, Мисао оглянулась и поймала взгляд своей невестки.

«Что это?» – спросила Наоми приглушенным голосом, указывая вниз на короткий лестничный пролет, ведущий ко входу в здание. На широких плоских камнях, из которых состояла трехступенчатая лестница, виднелись два больших темных пятна. Мисао показалось, что кто-то пролил масло для полировки камня на ступени в двух разных местах. Нет, если подумать, возможно, пятна были больше похожи на свежие лужицы каменноугольной смолы. От двух мокрых пятен поднимались клубы пара, как будто несколько минут назад кто-то разогрел каменноугольную смолу, а затем вылил ее на ступени.

Облака пара?.. Мисао издала долгий, пронзительный вопль, затем бесчувственной кучей рухнула на край крыши.