«Значит, моя комната будет наверху? – взволнованно спросила Тамао. Мисао утвердительно покачала головой, а Тамао продолжила: – У этого дома действительно остроконечная крыша, правда, мама?»

Мисао улыбнулась и снова кивнула. Она все еще пыталась осознать недавний, совершенно неожиданный поворот судьбы, который привел к этому бурному разговору с ее дочерью. По правде говоря, она не могла перестать беспокоиться о том, что что-то вдруг пойдет не так и их надежды снова рухнут. Тем не менее конец определенно был близок. Все, что им нужно было сделать сейчас, – это пережить этот вечер: их последнюю ночь в особняке «Сентрал Плаза». Завтра они переедут сюда, в этот восхитительный дом.

Со шлепком Мисао опустила охапку мелочей, которые несла – плюшевый чехол для сиденья унитаза, домашние тапочки и еще несколько мелочей первой необходимости, купленных по дороге в духе новых начинаний, на пол пустой гостиной квартиры, которую они сняли, затем испустила долгий, громкий вздох.

Их новым домом оказался очаровательный двухэтажный особняк в районе, который находился примерно в пятнадцати минутах ходьбы от северного выхода станции Такаино. После инцидентов с необъяснимым пожаром и не менее загадочной смертью молодой женщины Мисао начала задаваться вопросом, смогут ли они когда-нибудь выпутаться из сложившейся ситуации. Затем, как гром среди ясного неба, они услышали об этом месте от одного из коллег Теппея по копирайтингу в рекламном агентстве. Владелец недвижимости уже переехал в Нью-Йорк, где ему предстояло работать следующие три или четыре года. Он был явно в восторге от перспективы видеть семью Кано в своем доме, пока его не будет, так что это была беспроигрышная ситуация для всех. Как оказалось, владелец, который также занимался рекламным бизнесом, был знаком с некоторыми иллюстраторами, работавшими с Мисао, поэтому он знал обоих Кано по репутации. Мисао и Теппей ухватились за возможность сдать недвижимость в субаренду, и все очень быстро встало на свои места.

Каждый аспект дома – расположение, количество комнат, планировка этажей – казалось, был создан специально для их целей. Это было прочное деревянное строение с крутой крышей. Первый этаж состоял из большой гостиной, просторной кухни и комнаты в японском стиле с татами на полу, которая была примерно такого же размера, как кухня, или, возможно, немного меньше. Две просторные спальни в западном стиле и прекрасно оборудованная ванная комната занимали весь второй этаж, и там даже был чердак для хранения вещей, спрятанный под остроконечной крышей. Крыша была треугольной, и издалека дом напомнил Мисао маленький замок с башенкой, сделанный из детских конструкторов.

Крошечный дворик был, как гласит старая японская поговорка, узким, как лоб кошки. Хотя миниатюрная лужайка выглядела как один из тех крытых газонов для гольфа Astroturf, на самом деле она была засажена натуральной травой, за которой тщательно ухаживали. Общий эффект был приятным и умиротворяющим, а само пространство напоминало настоящий сад.

Мисао приступила к работе с Тамао в качестве помощницы, вымыв все полы и разложив предметы первой необходимости, которые она купила по дороге сюда. Казалось, что занавески из их нынешней квартиры подойдут к здешним окнам, и должен быть способ втиснуть сюда всю мебель. Единственной проблемой было найти место для установки большой стиральной машины с сушилкой, но в коридоре первого этажа, примыкающем к гостевой ванной, была ниша, где почти наверняка можно было подключить эту громоздкую машину.

Дом выходил окнами на юг, и было фантастически солнечно. Несмотря на то, что в Токио все еще был разгар сезона дождей, внутри дома было на удивление сухо, без каких-либо признаков обычной плесени. Когда Мисао наткнулась на несколько засохших пыльных кроликов в глубине шкафов, это маленькое, символически полезное открытие вызвало у нее невольный вздох облегчения оттого, что ей повезло попасть в такое светлое, безопасное и жизнерадостное место.

Да, подумала она, они смогут начать здесь все сначала. Оглядываясь назад: возможно, они перегнули палку, купив ту квартиру. Возможно, более разумным был бы более свободный подход – просто переезжать с места на место всякий раз, когда они находили невероятно выгодную сделку по аренде дома или квартиры. Возможно, каждой семье просто нужно было найти наиболее подходящее для них жилищное решение.

Мисао все еще не могла перестать думать о странном пожаре и внезапной смерти молодой женщины. Странно, но два довольно несущественных образа, казалось, навсегда запечатлелись в ее памяти: во-первых, загорелые лодыжки этой довольной женщины, выглядывающие из-под манжет ее закатанных джинсов; и, во-вторых, красные подушки в форме сердца, небрежно брошенные на диван в квартире.

Причина смерти молодой женщины до сих пор не была установлена, и не было никаких оснований думать, что кто-нибудь свяжется с Кано, когда (или если) появится объяснение. Эта смерть была чистым совпадением, – сказала себе Мисао. Она прилагала сознательные усилия, чтобы увидеть это таким образом. Действительно, ей нужно было видеть это именно так. Несмотря ни на что, она должна была верить, что трагически преждевременная кончина молодой женщины была не более чем неудачным совпадением. Сосредоточенность на этом убеждении изо всех сил была единственным, что помогло Мисао пережить эти последние дни.

«Мама? Мне действительно нравится этот дом, – сказала Тамао, бегая босиком по квадратной лужайке сада. – Тебе это тоже нравится, правда, мама?»

В этот момент большая черная бабочка с махаоновым хвостом перелетела через забор и начала делать пируэты, хлопая крыльями и зависая над лужайкой.

«Да, мне это очень нравится», – рассеянно ответила Мисао. Она подумала, что черная бабочка не кажется самым благоприятным предзнаменованием новоселья. Протянув руку, она осторожно попыталась отогнать бабочку, но та продолжала упорно кружить по периметру сада, как будто что-то искала. Наконец она перелетела обратно через забор и исчезла среди деревьев.

«Завтра примерно в это же время папа и Куки тоже будут в этом доме, – сказала Тамао. – Куки будет спать в саду?»

«Это хороший вопрос. Дело в том, что мы испортили Куки насквозь, так что я не думаю, что она захочет спать одна в саду, не так ли?»

«Нет, я думаю, она не будет возражать, если останется снаружи. Куки действительно сильная и храбрая, ты знаешь. Она очень отважная собака».

«Отважная?» – Мисао улыбнулась. В последнее время словарный запас Тамао увеличивался не по дням, а по часам, и она, казалось, также заметно росла с каждым днем. Тамао больше не говорила о Пьеко, и Мисао задавалась вопросом, забыла ли ее дочь о мертвом финче или просто поняла, что каждый раз, когда она упоминает имя Пьеко, ее матери становится не по себе. В любом случае Тамао, похоже, каким-то образом смирилась с этой ситуацией, и Мисао было приятно видеть, что ее дочь нашла в себе внутренние силы справиться с потерей домашнего животного.

Все еще улыбаясь, Мисао повернула ключ в замке входной двери очаровательного нового дома, в который они должны были переехать на следующий день. Затем они с Тамао рука об руку отправились по дороге на станцию. Аккуратная, тихая улица была довольно узкой, но вдоль нее стояли дома с уникальным дизайном и красивым ландшафтом, и казалось, что в каждом квартале есть либо парк, либо небольшой универсальный магазин.

«Скажи, Тамао… Я так понимаю, Пьеко в последнее время тебя не навещал?» – Спросила Мисао нараспев, наклоняясь, чтобы поправить козырек на маленькой белой шляпке Тамао.

Тамао изучала свою мать прищуренными глазами, словно пытаясь оценить родительское настроение. Наконец она пробормотала:

«Нет, он все еще приходит».

«Вот как?» – Сердце Мисао упало.

«Угу. Теперь уже не каждый день, но он все равно приходит ко мне».

«И что он говорит, когда приходит к тебе? Он знает, что ты собираешься уехать, верно?»

«Да, но в прошлый раз он говорил мне, что мы должны уехать как можно скорее. Он говорит, что это здание – очень плохое место для жизни».

«Понятно, – сказала Мисао, глядя в небо. Когда она закрыла глаза от ослепительных лучей солнечного света, она все еще чувствовала их тепло, проникающее сквозь закрытые веки и отражающееся от лица. – Как ты думаешь, почему Пьеко сказал что-то подобное?»

«Я не знаю, но Пьеко уже давно говорит про это».

«Похоже, Пьеко должен что-то знать».

«Угу. Только Пьеко всего лишь птица, поэтому он не может толком объяснить».

Мисао почувствовала укол ностальгии по собственному блаженному неведению, когда всего несколько месяцев назад она считала, что способность Тамао вести такого рода фантастические беседы, должно быть, является недостатком в психологическом строе ее дочери: возможно, чрезмерно активное воображение или склонность путать мечты с реальностью. Теперь, однако, разговор о Пьеко ее нисколько не смутил. После тех странных вещей, которые пережила Мисао, известие о том, что мертвая птица разговаривала с ее ребенком посредством чего-то похожего на посмертную межвидовую телепатию, даже не показалось ей чем-то примечательным.

Нам нужно только пережить эту ночь, и тогда все будет в порядке, – подумала Мисао. – И, конечно же, на этом визиты Пьеко тоже закончатся. Я думаю, птица просто пришла в себя, потому что почувствовала, что Тамао встревожена, и с завтрашнего дня больше не о чем будет беспокоиться – ни для кого из нас.

Начиная с завтрашнего дня… Но наступит ли завтрашний день, этот долгожданный день, меняющий жизнь, действительно без каких-либо непредвиденных осложнений? Мисао внезапно вздрогнула. Тамао, чьи маленькие ручки уже были липкими от пота, посмотрела на мать с тревогой.

Вот она я, полноценная взрослая женщина, прогуливающаяся рука об руку с маленьким ребенком ясным солнечным летним днем… Но вместо того, чтобы наслаждаться моментом, я погрязаю в страхе и негативе, – подумала Мисао. – Это просто непростительно.

Как раз в тот момент, когда впереди замаячил железнодорожный вокзал, они случайно наткнулись на кафе-мороженое. Настроившись на праздничный лад, Мисао сказала:

«Что скажешь, Тамао? Не остановиться ли нам перекусить мороженым?»

«Мы правда можем? Ура! Я хочу шоколадное мороженое.

«Звучит аппетитно, но мама предпочтет ромовый с изюмом».

Все еще держась за руки, Мисао и Тамао легко вошли в кафе-мороженое, которое было заполнено жизнерадостными старшеклассницами, одетыми в школьную форму. Мать и дочь не заметили черную бабочку с ласточкиным хвостом, которая следовала за ними по пятам. Гигантское крылатое насекомое на мгновение задержалось у входа в магазин, затем резко улетело.

В тот вечер к ним пришли Тацудзи и Наоми. Тацудзи нес большую дорожную сумку с логотипом Louis Vuitton, в то время как Наоми была великолепна в ярком летнем платье с цветочным принтом, дополненном сумочкой от Gucci и набором позвякивающих браслетов – наряд, который, казалось, больше подходил для коктейльной вечеринки на какой-нибудь гламурной террасе у моря. Язык ее тела ясно давал понять, что у нее нет никакого желания помогать своим родственникам с переездом, и она делает это с величайшей неохотой. Более чем вероятно, что Тацудзи тащил ее за собой, протестуя всю дорогу.

Младшие Кано пригнали свою машину, и пока Тацудзи отвозил Теппея в новый дом, чтобы установить шторы в гостиной, Мисао начала готовить простой ужин. Она не хотела пачкать слишком много кастрюль и сковородок, поэтому приготовила рис с карри и большую миску салата – питательной солянки, приготовленной из всевозможных овощей из холодильника.

От начала до конца Наоми без умолку болтала о моде и путешествиях, останавливаясь только для того, чтобы задавать назойливые вопросы тоном бескорыстной озабоченности – такие как: «Как ты думаешь, как скоро ты сможешь купить другую квартиру?» и «Кстати, как обстоят дела с финансами твоей семьи в эти дни?». Мисао отвечала на каждый вопрос с улыбкой, но не разглашала никакой информации. Она слишком хорошо понимала, что Наоми получила чрезвычайно привилегированное воспитание и в результате выросла в полном неведении о необходимости соблюдения уважительных границ. Когда она пыталась подружиться с кем-то, Наоми всегда начинала либо с недопустимо любопытных вопросов, либо с высказывания собственного мнения.

Человеку, которым я была пять лет назад, было бы очень трудно терпеть кого-то вроде Наоми, – смущенно думала Мисао. Теперь, однако, она смогла оправдать свою невестку, потому что была уверена, что Наоми искренне хотела, чтобы они были в хороших отношениях.

«На этот раз тебе действительно повезло, не так ли, Мисао? Судя по тому, что я слышала, это новое место просто великолепно».

«Да, на этот раз нам очень повезло».

«По правде говоря, у меня всегда были проблемы с кладбищами и храмами, сколько я себя помню. Может, это девчачьи пристрастия. Я помню, когда я впервые услышал, что вы, ребята, собираетесь переехать сюда, я была удивлена, что вы согласились с решением купить квартиру в этом здании. Для меня это просто не имело смысла».

«Ну, в то время меня не особо беспокоили храм или кладбище, – солгала Мисао. – На самом деле я до сих пор так думаю. Конечно, кладбище – не совсем приятное место, и я часто ловила себя на мысли, что жалею, что мы не могли жить рядом с парком. Но в наши дни люди, которые хотят удобства в центре города, должны быть достаточно толстокожими, чтобы иметь дело с несколькими призраками или чем-то еще, если понадобится. Я, конечно, шучу, но, наверное, я хочу сказать, что тот, кто настаивает на абсолютном совершенстве, может в конечном итоге вообще не найти места для жилья».

Наоми стояла рядом с кухонной стойкой, не выказывая никаких признаков желания помочь с приготовлением ужина.

«Хорошо, но ты должна признать, что есть что-то странное в том, чтобы жить в здании, из которого все остальные уже уехали, – сказала она. – Честно говоря, у меня от этого мурашки по коже. Мы ведь будем здесь совсем одни сегодня вечером, верно?»

«Да, мы остались единственными в здании с тех пор, как съехали смотрители, и пока все в порядке. Поскольку вы с Тацудзи останетесь на ночь, это действительно будет похоже на вечеринку!»

«И ты не боишься?»

«Бояться? Чего?»

«Ну разве это немного не пугает – быть одинокой семьей из трех человек, живущей прямо напротив кладбища, когда вокруг никого нет?»

«Я думаю, ты слишком много смотришь телевизор, Наоми, – поддразнила Мисао, позаимствовав одну из стандартных реплик Теппея. – Честно говоря, нас это вообще не беспокоило. Кроме того, мы были сосредоточены на поиске нового места и подготовке к переезду, и у нас не было времени беспокоиться о подобных мелочах».

«Ты такой сильный человек, – сказала Наоми, ее глаза расширились от явного восхищения. – На твоем месте я бы давным-давно сбежала».

Я бы тоже этого хотела, – подумала Мисао, но заставила себя улыбнуться.

Как раз в этот момент вернулись мужчины. Все сели за обеденный стол и приступили к еде, продолжая оживленную беседу. После ужина Теппей и Тацудзи пошли в гостиную посмотреть бейсбольный матч, Наоми кое-как убирала со стола, а затем отправилась в детскую, чтобы помочь Тамао упаковать ее игрушки.

Технические специалисты приедут для демонтажа кондиционера только на следующий день, так что в квартире все еще было приятно прохладно. Пока Наоми и Тацудзи, которые, казалось, очень хорошо ладили, вместе принимали ванну, Мисао и Теппей расстелили для гостей двуспальный футон на полу в комнате Тамао.

«Сегодня ты будешь спать с папой и мамой, хорошо? – спросил Теппей, когда Тамао вошла в детскую, держа на руках своего плюшевого мишку.

«Ну что ж, – отозвалась Тамао. – Но Медвежонку Пуху тоже придется спать с нами».

«Вот и отлично. Значит, нас будет четверо, а не трое, – сказал Теппей, поглаживая Тамао по голове. – Это будет весело – почти как отправиться в поход!»

Тамао радостно рассмеялась и вышла из комнаты, таща за шиворот Куки, которая прибежала следом за ней.

«Просто удивительно, что место, куда мы переезжаем, находится так близко, – сказал Теппей, обеими руками разглаживая несколько комочков пушистого одеяла, которым был покрыт гостевой футон. – Нам повезло».

«Я просто не могу перестать задаваться вопросом, как Тацудзи и Наоми на самом деле относятся к помощи», – сказала Мисао.

«Ну, Тацудзи давным-давно предложил, и они были готовы прийти сегодня вечером, так что я бы не беспокоился об этом. Сомневаюсь, что у них есть занятие получше. Тем не менее мы будем у них в большом долгу. Но что это за наряд Наоми? Она серьезно планирует надеть его завтра во время переезда? Я не мог в это поверить, когда она появилась сегодня вечером в маскарадном платье с волочащимися юбками, как какая-нибудь принцесса из сказки».

«Я не вижу проблемы, – сказала Мисао с кривой улыбкой. – У нее будет не так уж много работы, и для меня будет огромной помощью, если она сможет просто присмотреть за Тамао завтра».

Теппей вытянул шею и издал хмыкающий звук, затем плюхнулся поперек застеленной постели.

«Я никогда не думал, что мы так скоро отсюда уедем, – сказал он. – Кажется, только вчера мы переехали».

«Никто не мог этого предвидеть, но у нас действительно не было выбора, – сказала Мисао. – Мы не можем продолжать жить в месте, которое оказалось таким небезопасным».

«Если бы мы когда-нибудь попытались рассказать кому-нибудь из внешнего мира о том, что здесь произошло, они, вероятно, подумали бы, что мы сумасшедшие», – размышлял Теппей.

«Это одна из тех вещей, о которых просто нельзя говорить, но в конце концов, вероятно, поползут слухи, – сказала Мисао. – Ведь после того, как мы уедем завтра утром, это здание будет совершенно пустынным».

«Я все еще не могу этого понять, – пробормотал Теппей, переворачиваясь на спину и хмуро глядя в потолок. – Я просто не верю в некоторые вещи, которые мы пережили, хотя я видел их своими глазами».

«Если бы только это действительно был всего лишь дурной сон… Тогда мы могли бы проснуться на следующее утро и сказать: „О, слава богу“. В прежние времена со мной часто случалось нечто подобное. Знаешь, меня мучил какой-нибудь действительно ужасный кошмар, и я кричала во сне, а потом, когда мои глаза наконец открывались, было таким невероятным облегчением обнаружить, что я лежу в своей постели, а утренний солнечный свет льется в открытое окно. Даже после того, как мы были вместе, это случалось довольно часто. Потом я просыпалась и видела, что ты спишь рядом со мной, и меня переполняло бесконечное счастье. Я даже не могу описать, насколько счастливой я себя чувствовала».

«Да, но кошмарные вещи, с которыми мы столкнулись здесь, действительно имели место. Это были вовсе не сны», – серьезно сказал Теппей.

«Нет, конечно, ты прав». – Мисао кивнула. После долгого молчания они с Теппеем оба улыбнулись.

«Суть в том, что завтра мы начинаем новую главу нашей жизни. Лучше всего просто сосредоточиться на этом сейчас и оставить прошлое позади», – сказал Теппей.

«Не могу не согласиться. О, кстати, ты собираешься сегодня принимать ванну с Тамао?»

«Да, пожалуй. Просто в последнее время, когда мы вместе принимаем ванну, она смотрит на мой… э-э, придаток и отпускает комментарии».

«Какого рода комментарии?»

«О, просто такие вещи, как „Ой, у папы свисает маленький банан! “»

«И что ты сказал в ответ?» – спросила Мисао, тихо хихикая.

«Эй, оставь меня в покое, – запротестовал Теппей, но он тоже посмеивался. – А что я мог сказать? Я просто покраснел, как школьник, и опустил взгляд на воду в ванне».

Мисао снова хихикнула, на этот раз громче, затем ласково сжала плечо Теппея.

«Я полагаю, ты не мог бы попытаться притвориться, что глаза сыграли с ней злую шутку, и выдать это за оптический обман?»

«Давай посмотрим правде в глаза, Тамао всегда будет на шаг впереди своих бедных старых родителей. С ней действительно будет трудно, попомни мои слова».

Они оба рассмеялись, и разговор закончился согласием, что после переезда им, вероятно, следует приложить усилия, чтобы дать своей не по годам развитой маленькой дочери некоторое предварительное половое воспитание или, по крайней мере, урок анатомии.

Тацудзи и Наоми вышли из ванной, а Теппей и Тамао вошли, в свою очередь. Мисао тем временем занялась упаковкой разнообразных безделушек и других мелочей в хозяйской спальне. Деревянная мемориальная доска в память о первой жене Теппея, Рэйко, находилась в маленьком буддийском алтаре, который они в конце концов спрятали в шкафу. Мисао достала ее, плотно завернула в несколько слоев ткани и положила на дно сумки для переноски, которую она планировала взять с собой в новый дом.

После того, как она положила доску в сумку, у Мисао возникло безошибочное ощущение, что она движется, совсем чуть-чуть. Когда она снова взяла табличку, то увидела, что ткань, прикрывавшая ее, была частично развернута и была отчетливо видна лицевая сторона таблички, на которой было написано посмертное буддийское имя Рэйко. Мисао на мгновение испугалась, но убедила себя, что ничего страшного в этом нет. Должно было быть рациональное объяснение, почему ткань оказалась развернутой, хотя она приложила все усилия, чтобы убедиться, что доска была плотно завернута.

Начиная с завтрашнего дня мы можем попрощаться с этим смехотворно напряженным психическим состоянием, в котором мы пребывали, когда происходит что-то необычное. Из-за всего недавнего хаоса Мисао была вынуждена отменить свои задания по внештатной иллюстрации, и ей нужно было попытаться вернуться к ним как можно скорее. Казалось, что независимо от того, сколько денег они с Теппеем приносили, этого никогда не хватало, и теперь они собирались содержать два дома: выплачивать ипотеку здесь, пока эта квартира не будет продана, вместе с ежемесячной арендной платой за новое жилье. Ну что ж, им просто придется присесть на корточки и заставить это как-нибудь сработать.

Тацудзи просунул голову в дверь спальни.

«Привет, – сказал он почти застенчиво. – Ничего, если я налью себе пива?»

«Пожалуйста, бери столько, сколько хочешь. Или, скорее, бери столько, сколько сможешь выпить, не вызывая похмелья! Завтра нам рано вставать».

«Не волнуйся, я прекрасно понимаю, что рано вставать».

«Серьезно, Тацудзи, мне жаль, что тебя втянули в это».

«Нет, все в полном порядке, – сказал Тацудзи со смехом. – Такое чувство, что мы устраиваем пижамную вечеринку всей семьей, и для разнообразия это действительно весело».

Родственники со стороны мужа и жены улыбнулись друг другу, а затем пожелали спокойной ночи.